Разбитые осколки

Каждый день бедному, ни в чем не повинному  парню, а таковым и считал себя Тэхен, приходилось терпеть выходки и резкую смену настроения своего недоросшего умом, как тоже считал сам Ким, работодателя. Последний пункт, кстати говоря, появился после весьма удачного посещения того запоминающегося вечера, на котором сам Тэ пытался не дать спиться новому знакомому хену — а именно хозяину этого самого элитного пятизвездочного ресторана, где и проходил вечер. Тэхен с судорогой вспоминает те любопытные изучающие взгляды, которыми его награждали богатые гости, будто сверлили взглядом, не понимали, что вообще этот простой паренек забыл на подобного рода мероприятии. Тэ и сам себя спрашивал: какого черта он позволил этому наглому засранцу отвезти себя куда не попадя, отчего у Кима еще надолго останутся эти сварливые, принижающие взгляды, будто въевшиеся под кожу, которые не вычистить даже специальными водными процедурами с разными видами и подвидами маслов и прочей ерундой. Тэ поклялся, что в жизни больше просто не пойдет на поводу у этого переменчивого пацана, пусть хоть теперь обзвонится своему папочке, Тэхен будет непреклонен и твердо стоять на своем, он ведь все-таки мужик.  Вот только вся уверенность внезапно куда-то медленно испаряется, когда блондин вспоминает, с кем провел Чонгук почти все их  времяпрепровождение на том мероприятии. Этот странный темноволосый юноша. У Тэхена от него коленки подгибаются, и зубы стучат в ритме чечетки —  такое впечатление оставил на него этот человек. Неужели он настолько плохой? Может он глава какой-либо там мафии и прочей фигни, в которой Тэ никогда не разбирался и в принципе не хочет. Почему Чонгук так вел себя с ним? Они враги? Просто не ладят? У них обоих конкурентоспособность зашкаливает? Что вообще творится?  Тэ хватается за голову и медленно спускается вниз по стенке. Нет, это уже точно перебор раздумий и загадок в его былой обычной и скучной жизни домработника. Уж лучше пойти уборщиком работать, там хоть поспокойнее будет, что ли. Но у Тэхена все еще сохранилось чувство достоинства. А быть домработником вполне приемлемая профессия, тем более ему платят столько, сколько он бы никогда не заработал, будучи даже обычным офисным служащим. Ради этого и потерпеть можно. Вот только нервы не железные, и Тэ боится, что в один день они просто у него лопнут, как и терпение, которым он пожертвовал, принимая предложение об этой работе.  Ким переводит взгляд на часы. Выходные это, конечно, хорошо. Но через пять часов на работу, снова садиться на автобус и выходить через шесть гребанных остановок, чтобы пройти еще три квартала на своих двоих до наиогромнейшего комплекса в истории вселенной, так как автобусы до туда не ходят, и войти внутрь одного из высотных зданий; быстро поздороваться с вечно подмигивающим Чимином и подняться на лифте до нужного этажа, выводя себя из равновесия по пути одним только напоминаем о том, куда он все-таки направляется.  Тяжело вздыхая, парень решает подняться с холодного деревянного пола, и тут ему в голову ударяет идея. Сногсшибательная, на его взгляд, которая поможет решить все его проблемы, витающие вокруг и так больной головы бедного парня. А так, хоть какое-то облегчение.  *** — Что ты сделал со своими волосами?!  Не успел бедный Ким войти внутрь дорогих, но до сих пор разгромленных апартаментов, как на него тут же накинулись без всяких прелюдий, буквально отчитывая, что ли. По крайней мере, так про себя думал сам Тэ. — А что в этом такого? Решил сменить имидж, — бросил Тэхен, исподлобья смотря на разъяренного парня перед собой. Чонгук смотрел на него, как на умалишенного, будто Тэ лишил его единственной радости на этом свете. — Какого хрена ты перекрасился? Может я тебя на работу взял только из-за твоих белых волос, ты не подумал? — Чонгук буквально размахивал руками, грозясь такими темпами снести стены внезапным ураганом. Хотя он уже… — Я не подумал, что ты идиот, — пробурчал Тэ, отводя взгляд в сторону и рассматривая внезапно красивую дыру в стене. Чонгук вопросительно поднял брови и скрестил руки на груди. — Повтори, что ты сказал.  Тэхен повернулся к нему лицом и стал пилить взглядом эту внезапную усмешку и прищуренные глаза. Так и хотелось врезать, но Ким старше и он против насилия, все верно.  — Ваше сиятельство, я приношу глубочайшие извинения тому факту, что вы идиот, — для полноты картины, теперь уже шатен решил склониться в низком поклоне, чуть отводя руку в сторону. Вернувшись в привычное положение, он поразился, как Чон оказался так близко к нему, они чуть ли воздухом не обменивались. Чонгук как-то злорадно ухмылялся, что не нравилось уже давно перекрестившемуся морально Тэ. Чонгук не стал терять драгоценного времени, внутри уже кипело все от раздражения. Как этот парень может не слушаться его, своего же работодателя? Совершенно немыслимо. Чон, конечно, любил непослушных, но больше всего ему нравилось наказывать. Поэтому, подхватив парня за бедра, Чон прислонил его к стене, держа таким образом, чтобы Тэ ничего не оставалось, как обхватить его талию ногами, а руками обнять за шею. Вы не подумайте, мало ли, отпустит еще, а падать пятой точкой на твердый кафельный пол — не очень удачное начало дня. А, так это еще только утро такое? Спаси и сохрани.  Как только Тэхен осознал всю абсурдность данного положения, он начал вырываться, отталкивал от себя обнаглевшего юнца, который сейчас, кстати, весело поджимал губы, сдерживая рвущийся смешок, следя за буйной реакцией Кима и его попытками освободиться.  — Что за нахрен, отпусти меня!  — Тс, материться плохо, детка, тебя в школе разве не учили? — как же Чона заводила вся эта ситуация и этот горячий парень, который таки обхватывает его ногами, скрещивая их на пояснице младшего.  — В школе меня учили той херне, которая в жизни, как видишь, не пригодилась! Лучше бы научили, как спасаться от озабоченных малолетних извращенцев.  — Малыш, я бы поприкусил язык, находясь в твоем положении. — Чон чуть сжал бедра старшего, вжимая того в стену и приближаясь лицом чуть ближе, почти касаясь носом его подбородка.  — Можешь к херам откусить его, но я говорю, что хочу. Имею право. — гордо вздернув голову, Тэ каким-то образом удалось скрестить руки на груди, свысока заглядывая в глаза младшего. Нет, он специально ведет себя так или да?  Усмехнувшись, Чонгук лишь снова приблизился к своему собеседнику ближе, губами дотрагиваясь до открытого и такого манящего изгиба шеи. Как только до Тэ дошло, что все-таки произошло, у него уже красовался огромный фиолетовый засос, который можно спрятать лишь бабушкиными вязаными свитерами и то с высоким горлом. В шоке уставившись на Чонгука, довольно рассматривающего свое творение, парень начал уже вырываться сильнее, включив в борьбу и ноги, стараясь пнуть парня.  — Это тебе небольшой от меня подарочек. Ты такой сладкий мальчик, я бы с радостью оставил еще…  Чонгук шепчет куда-то в шею старшего, кажется, в свой же засос и шепчет, чуть поглаживая бедра ладонями.  — Так что тебе мешает? — иногда Тэхен себя ненавидит, в особенности свой язык без костей, который только язвить и умеет, а функции <подумать, прежде чем сказать> и в помине не существует. Чонгук чуть отдаляется, заглядывая в лицо Кима.  — Ты серьезно, малыш? — Чон не может сдержать улыбки от нахмуренной и надутой физиономии Тэ.  — Нет, твою мать! Отпусти меня уже!  — Мою мать не трогай, сладкий, ее у меня и так нет. — Чонгук снова утыкается в шею парня носом, будто бы стараясь спрятаться от вопросов, которые нахлынут на него после произнесения этой фразы. Но ничего не происходит, ничего не слышно, да и Тэ, видимо, утихомирился, лишь чуть ослабив хватку ногами.  — Отпусти, пожалуйста. Надорвешься ведь.  Что-то пробурчав, Чонгук таки отпустил старшего, чуть отходя назад, а после и вовсе разворачиваясь и быстрыми шагами уходя прочь из коридора. Тэхен стоял, поправляя задравшуюся черную кофту и взглядом сверля угол, за которым скрылся младший. Значит, у него нет матери? Это объясняет, почему Тэ ее ни разу не видел, хотя она могла быть домохозяйкой и сидеть в доме у Чонов, не выходя никуда, кроме различных важных мероприятий и тому подобное. Но после заявления Чонгука… Да уж. Столько вопросов, но откуда брать ответы? Чон уже вряд ли расскажет сам.  Вздохнув, Тэхен направился в ванну, приводить себя в порядок. Оглядел свой вид в зеркало: растрепанные волосы, кофта съехала чуть в сторону, оголяя левое плечо. Вид на засос был отменный, любой крот из своей норы углядел бы это сине-фиолетовое творение искусства, под авторством самого Чон Чонгука. Смочив засос водой, Тэ увидел, что синяк начал только пульсировать и, кажется, становиться больше. Плюнув на это, Ким поправил кофту и вышел из ванны, не в силах больше глядеть на себя. Странное чувство засело глубоко внутри него.  Войдя в гостиную, он обнаружил младшего, сидящего на проломленном диване, закинув ногу на ногу и что-то быстро печатая в телефоне. Тэ взял все нужные причиндалы для уборки и, вернувшись обратно, увидел Чона на том же месте, не меняющего позы.  — Ты сегодня никуда не собираешься? — не то, чтобы Тэхен хотел, чтобы младший ушел, просто это было бы не плохо. Нет, ну, а кому нравится, когда им мешают прибираться? Лучше делать это в тишине и гармонии. Которых у Тэ уже не, видимо, никогда не будет в этой жизни. И каким же образом он так провинился в прошлой жизни?  — Нет, принцесса, сегодня я буду с тобой. — Чон бросил неряшливый взгляд на стоящего парня и снова уткнулся в телефон. — Не убираться, конечно, за что мне тогда тебе платить.  — За красивые глазки, — буркнул Тэ и прошел на выход из гостиной, решив начать с кухни. Тэхен уже не впервые убирается при Чонгуке, правда приходится терпеть кучу похотливых взглядов на себе, особенно, когда Киму приходится нагибаться, невольно и совершенно без задней мысли выпячивая пятую точку, чтобы добраться до труднодоступных для чистки мест. Иногда Чон срывается и может не хило шлепнуть его с характерным звуком, отдающимся о стены. Правда потом приходится уворачиваться от мокрой грязной тряпки, летящей точно в сторону его лица. И он каким-то чудом всегда уворачивается. Причем громко смеясь. А Ким, весь запыхавшийся и красный, пытается убедить себя, что убийство это плохо. Он не хочет прожигать всю свою молодость, сидя за решеткой. Хотя, учитывая отца и жизнь этого мелкого засранца, сидеть Тэ за убийство единственного наследника придется очень долго.  Вот только сегодня Чонгук не пытался мешать ему, не отвлекал, не подкрадывался сзади, как он обычно любит делать. Все это время, он сидел в гостиной, тупо пялясь в экран телефона, подложив руку под голову и о чем-то глубоко задумавшись.  Тэхен вернулся в зал, видя неменяющееся положение парня. Ким и сам не знает, что способствовало его внезапному порыву небезразличию, но он подсел к не двигавшемуся Чону, в упор смотря на него. Кусая губу, Тэ не мог подобрать нужных слов.  — Давай, спроси меня. Что тебе интересно узнать? — не поднимая головы, наоборот, откинувшись на спинку дивана и прикрывая глаза, подал живой знак Чонгук.  — Ты ответишь на любой мой вопрос?  Чонгук ухмыльнулся: — А что тебе нужно узнать, сладкий? На любой, кроме тех, которые касаются моей семьи.  — Что это был за парень вчера с тобой? Вы плохо ладите?  — Мы вообще не ладим. — резко помрачнел Чонгук, поднимая голову, но так и не смотря в сторону Кима.  — Тогда кто он? Что у вас произошло?  — Тэхен. — оборвал Чонгук. — Никогда не смей заговаривать с ним. Если увидишь его, то сразу беги.  — Почему? Ты можешь нормально объяснить в чем дело?    Чон резко развернулся к парню и схватил его за плечи, встряхивая.  — Делай, что я тебе говорю! Он опасен, ты не понимаешь?! — Конечно, я не понимаю! Ты же ни хрена не объясняешь! — скинув руки младшего, повысил голос Тэ.  Чонгук долго не сводил с разъяренного парня взгляда, а затем глубоко выдохнул.  — Тэ, если ты понравишься ему… Если он увлечется тобой… Блять, тебе даже я не помогу тогда! Он уже разрушил мою жизнь в прошлом! И не только мою… — сразу же поджав губы, Чонгук бросил раздраженный взгляд на Кима и тут же встал, направившись вглубь квартиры. — Держись от него подальше. — бросил Чон  напоследок, и Тэ услышал хлопок двери.