Сердце бабочки (Butterfly Heart)

Приемная была дорогой и элегантной. Он сидел на темном кожаном диване, сжимал и разжимал пальцы, и старался не шевелиться. Гарри не мог поверить, что поддался на уговоры Гермионы. Требовалась вся его решимость, каждая частичка силы воли, просто чтобы не сбежать из тихой комнаты подальше, как можно дальше от двери — а точнее, от человека и малейших намеков на него за ней. В магическом мире обычно не существовало психиатров, а если кто и находился, то они назывались «целителями разума» и работали в Св. Мунго. Том Риддл был беспрецедентным случаем. Он был известен по всей стране своими познаниями человеческого разума и всех сфер психиатрии, в том числе и криминологии, из-за чего авроры иногда почти по-маггловски с ним консультировались. Может, поэтому Гарри и был здесь. Он не знал. Все, что он знал — то, что осыпался по краям, как сожженная бумага, что здоровье медленно тлело, похожее на обугленные руины. Он облизал губы, бросил взгляд на тикающие часы и снова посмотрел на колени. Он не был поклонником психиатрии, маггловской или магической — но Гермиона убедила его, что Риддл не будет пытаться впихнуть ему таблетки. По её словам, он был тем, с кем можно было просто поговорить. Тем, кто поможет привести в порядок мысли, тем, кто выслушает и не будет осуждать. Гарри это казалось бредом: словно он был какой-то сломанной игрушкой, которую нужно починить. Но, в свете последних событий, было просто необходимо хотя бы попробовать. Приемная пустовала, не считая его, и была до странного чистой. На его вкус, даже слишком, но наверняка находились и те, кого белое пространство успокаивало. Он впился ногтями в ладони, оставляя тонкие алые полумесяцы крови. В горле пересохло. Часы тикали. Встретится ли он с осуждением или нет, но идея ему все равно не нравилась. Но придется высидеть шесть месяцев этих сеансов, если он хотел остаться аврором — и если он хотел поймать Волдеморта. После последнего убийства тот затих, но Гарри знал, что он все еще где-то поблизости. На свободе. Полгода было явным перебором — да что там, по его мнению и одного сеанса бы хватило. У Риддла были до смешного дорогие расценки. Гарри был уверен, что может выговориться любому пьяному на улице и получить тот же гребанный эффект, не говоря уже о безразличии незаинтересованного слушателя. Что-то внутри сжалось. Он, все еще чувствуя сухость во рту, подскочил в ту же секунду, как дверь открылась. Том Риддл был точь-в-точь такой, каким он его и представлял после всех фотографий и услышанного. У него, разумеется, были отличные рекомендации и выдающийся послужной список — но это нисколько не обнадеживало Гарри и не развеивало сомнения. Скорее, только усиливало. Ему не нравилась сама мысль о том, что кто-то будет проводить психоанализ и пытаться влезть к нему в голову. Черт, да последние дни даже он не решился бы себя анализировать. Гарри был уверен, что с ним что-то не так — и может, это была еще одна причина, по которой он не хотел что-то предпринимать. Неизвестно, что найдется, что может подняться из темноты, клубящейся в глубине его разума. Но он был Гарри Поттером; он не имел права просто покрываться трещинами и осыпаться по краям. Риддл выглядел до бесящего хорошо одетым и опрятным, точь-в-точь как приемная. По его мнению, это было похоже на ловушку, на сознательную попытку произвести определенное впечатление. Приемная была создана, чтобы расслаблять людей, а Риддл… Он не знал, к чему стремился Риддл, но ему не нравилась сама идея, что тот, скорее всего, преследовал какую-то цель. Но он был моложе, чем ожидалось. Гарри, неловко смотря на пол, дождался, пока предыдущий пациент, после многочисленных «спасибо» и лихорадочных трясок руки Риддла, уйдет. — Мистер Поттер, проходите и присаживайтесь. Голос Риддла был похож на жидкий бархат. Ему было невозможно доверять. Время пришло. Если он собирался взбрыкнуть, то стоило сделать это сейчас. Гермиона разочаруется. Рон тоже. От этой мысли в его рту появился горький привкус. Гарри зашел в кабинет, чувствуя себя так, словно отправляется на сражение или даже на казнь. Он, сжав зубы, пожал руку Риддла и огляделся в поисках… Дивана. Да быть не может. Он сразу же попытался занять единственный стул — который, конечно же, принадлежал Риддлу, — но Риддл спокойно и жестко перехватил его руку, усаживая на диван. Его глаза сверкнули. Да уж, никаких шансов, что он с этим смирится. Мужчина представлял собой одно сплошное плохое клише. Гарри не собирался ложиться, это было просто смешно и уж точно никак не помогло бы. Он уселся на самом краю дивана, в любой момент готовый к прыжку. Риддл спокойно перетащил стул, чтобы сесть напротив, и сложил руки на коленях. Ну, хотя бы, он не держал блокнот — уже что-то. Риддл просто смотрел на него, в долгой и неловкой тишине, — и Гарри был чертовски уверен, что что-то было не так. Не говоря уже, что просто так пялиться было грубо. Он бесстрастно уставился в ответ, не собираясь первым разрывать зрительный контакт или же моргать. После, наверное, пяти минут, в течение которых они рассматривали друг друга, Риддл наконец-то заговорил. — Почему ты здесь, Гарри? — О, мы уже на «ты»? Не очень-то профессионально, — отрезал Гарри. К его удивлению, губы Риддла растянулись в едва заметной улыбке. — Напротив, учитывая характер моей работы, в этих стенах я предпочитаю не придерживаться ненужных формальностей. — Считаешь, что если будешь называть меня «Гарри», то я расколюсь? У тебя есть моя карточка, просто прочитай ответ на свой вопрос. Ты… Ты прекрасно знаешь, почему я здесь. Волдеморт. Убийства. Атака. Все сразу. — Я не читаю карточки, — Риддл почти пренебрежительно махнул рукой. — Я предпочитаю сам смотреть, решать и — как бы это ни было удивительно, — говорить с моими клиентами, а не рассчитывать на мнение других. Его сухой тон заставил Гарри, помимо воли, фыркнуть. Странно, что Риддл смог так быстро заставить его хоть немного улыбнуться. Это не была улыбка «меня-все-устраивает», но все же. — Клиенты? Не пациенты? — Да, клиенты, — спокойно отозвался Риддл. — «Пациент» звучит так, словно я собираюсь тебя лечить. Гарри приподнял брови и окинул его полным скептического любопытства взглядом. Это… было неожиданно. Гермиона говорила, что он отличается от своих коллег, но Гарри тогда не поверил. Он думал, что она просто пытается убедить его сходить на прием. — Разве нет? — Нет. Я собираюсь вдохновить тебя на то, чтобы ты сам вылечил себя. Мне ясно, что все твои проблемы в твоем разуме, иначе бы тебя не направили ко мне. Но они не клинические в смысле психического заболевания, которое лечится иначе, как шизофрения или биполярное расстройство. А значит, только ты, с некоторой помощью, можешь вылечить себя. Твою проблему нельзя назвать и генетической. Так почему ты здесь? — повторил он свой вопрос. — Интересная, должно быть, у тебя работа,  — ответил Гарри после небольшой паузы. — В мире не так много профессий, где люди так легко выдают свои секреты при первой встрече. — Да если бы! Неужели кто-то и правда рассказывал все незнакомцу? Может быть, это как-то помогало?.. Возможно, но это было не для него. — Ты не понял мой вопрос, Гарри, — заметил Риддл. — Меня сейчас интересуют не детали того, почему тебе нужна моя помощь или почему ты хочешь её получить. Мне больше любопытен тот факт, что ты здесь, хотя явно этого не хочешь. Почему? Из-за друга? Гарри выдал свое удивление лишь слегка округлившимися глазами. — Да, — сказал он через минуту. — Из-за друга. Не люблю психиатров. — Почему? — Сам скажи, ты же психиатр. — Тебе не нравится, что тебя анализируют и разбирают на части, и ты не хочешь знать, что происходит в твоей собственной голове. Не в последнюю очередь потому, что это будет больно, и тебе придется столкнуться с теми проблемами, которые ты предпочитаешь игнорировать. Тебе не нравится мысль о том, что тебе нужна помощь, ведь это, по твоему мнению, значит, что ты слаб или сломан. Что тебя нужно исправить. — Неплохая попытка, — насмешливо улыбнулся Гарри. — Не попытка. На самом деле, распространенный ответ. — Разве ты не должен говорить мне, что я уникален? — в его голосе появилось раздражение. — А не выставлять мои проблемы с обращением к психиатру как банальные? — Распространенное не означает банальное. Смерть — самое распространенное явление в мире, единственное, с которым сталкивается любое живое существо, но я бы не назвал её банальной. Наши жизни контролируются ею, её влиянием и нашим страхом перед ней, — моментально отозвался Риддл. Гарри замер, прежде чем отвести взгляд, осматривая кабинет. Здесь было чисто и прибрано, совсем как в приемной. Диван, стул, стол и большой шкаф. А еще — другая дверь. — Куда она ведет? — спросил он, переводя тему. — Узнаешь в ходе наших встреч. — Я только что сказал, что не люблю психиатров, а ты твердо уверен, что я вернусь. Риддл легко рассмеялся. — Я не какой-то посредственный целитель разума. — Разумеется, — пробормотал Гарри. — Твой профессионализм оставляет желать лучшего. — Разве профессионализм помог бы мне в настолько личном деле? Я собираюсь вытащить тебя из твоей зоны комфорта, Гарри. Я собираюсь залезть в твою голову и тебя туда затащить, несмотря на все твои попытки убежать подальше от своих проблем. — Если не вернусь, то вряд ли. — Но ты же все еще не ушел? — ухмыльнулся Риддл. Гарри помрачнел, сразу же вставая, и Риддл поднял руки в успокаивающем жесте. — Один сеанс. Ты же это обещал своей подруге? Гермионе? — Откуда… — Мне не нужно читать твою карточку, чтобы узнать Министерского Золотого Мальчика и чтобы быть в курсе, с кем он водится. С помощью логики можно легко понять, кто именно мог послать тебя сюда против твоего желания. Не говоря уже, что я предчувствовал, что рано или поздно тебя направят ко мне. Это был вопрос времени. Гарри помрачнел еще сильнее, сжав зубы. Риддл вежливым жестом предложил ему сесть, все еще не сводя с него изучающего взгляда. Но в его глазах читалось другое — вызов, предложение трусливо сбежать. Именно это остановило его, в его взгляде было что-то, что он не мог понять. И, конечно же, вызов трусости. Иногда он ненавидел то, что был гриффиндорцем. Он сел.

***

Многие начинали заниматься психиатрией, исцелением разума и им подобными вещами, чтобы помочь людям стать лучше. Том мог с уверенностью сказать, что это был не его случай, и, может, именно поэтому он добился таких успехов. Он не соблюдал общепринятые стандарты своей профессии, он отказывался от традиционных методик, и его мотивация была насквозь эгоистичной. Проще говоря, ему нравились тайны, ему нравились паззлы и он легко мог надеть любую маску, которая требовалась для его проектов — официальных или нет. Он мог сыграть внимательного слушателя, он мог дать людям именно то, что им было нужно, то, что они ожидали. Гарри не был исключением — его мнение осталось прежним и он не соврал о методологии. Большая часть людей, приходивших к нему, была тусклой. Но по-своему интересной сложностью эмоций, непонятных ему, которыми он удовлетворял свою жажду власти, контроля, трофеев, сердец и душ, поглощаемых им в собственных целях. Но в этот раз он чувствовал возбуждение. Все было… идеально. Он и правда надеялся, что кто-то отправит Мальчика-Который-Выжил к нему. Гарри Поттер. Просто идеально. Конечно, мальчишка не вспомнил его и не знал всего того, что он сделал, что только добавляло ситуации восхитительную иронию. Особенно учитывая, что разговор неизбежно придет к Волдеморту. Его глаза на секунду сверкнули, когда Гарри снова устроился на диване. Известность Гарри служила неплохим объяснением тому, что Риддл столько знал, но, на самом деле, это было куда более личная история. Это будет забавно. Гарри станет лучшим в его коллекции, где, рано или поздно, оказывались все. Все его сокровища, все его любимцы, все, принадлежащее ему. Он был очень разборчив в клиентах с тех пор, как получил на это шанс. Конечно, он исправит Гарри — нельзя, чтобы кто-нибудь посмел сказать, что он плохо выполняет свою работу. Но самое интересное — то, что именно он исправит, что он раскроет, как сможет использовать это знание, чтобы сохранить собственные секреты и планы, как он огранит Гарри и, со временем, сделает своим. Гарри один раз ускользнул от него. Больше это не повторится. Он лучезарно улыбнулся. Да начнется игра. Он всегда знал, чего хотел.