Сердце бабочки (Butterfly Heart)

— Тебе бы хотелось, чтобы это было свиданием? — тихо спросил Гарри. Они с Томом стояли у Министерства. Гарри сгорбился и засунул руки в карманы своей темно-зеленой мантии, чтобы защититься от холодного ветра. Мантия Тома была черной, легкой и как будто шелковой, с бургундским оттенком на подкладке. Под ней виднелась белая рубашка. Риддл бросил на него вопросительный, почти удивленный взгляд. — Ты сам сказал, — ответил он, — это было бы неуместно. Это был не ответ. У Гарри пересохло во рту, он на секунду опустил взгляд и снова посмотрел на Тома. — Но хотелось бы? — настойчиво переспросил он. Том не отводил от него внимательного взгляда. — А ты хочешь услышать, что да? Мне показалось, тебе претила сама идея того, что я посмел так подумать о твоем приглашении. Отсутствие прямого ответа говорило за себя — но, опять же, Том редко высказывался прямо, и Гарри мог просто себя накручивать. Он растерянно облизал губы, не зная, что и думать. — Думаю, что Волдеморт — кто-то из моих близких, — сказал он, когда они подошли к входной двери. Это была более легкая тема, что-то вроде твердой почвы между ними. Том снова взглянул на него, не поменявшись в лице, только чуть приподнял брови. — Стоит ли понимать эту смену темы, как обвинение? — мягко спросил он. Гарри на мгновение нахмурился, в глазах мелькнула растерянность. — Что? Нет, Мерлин, я говорил не о тебе. Прости, плохая смена темы. Я просто… Нет, это не обвинение. — Рад слышать. Это могло быть контрпродуктивным. — В том, что тебя назвали серийным убийцей, тебя больше всего волнует то, что это помешало бы моим сеансам? — Гарри фыркнул. Том слегка усмехнулся. — Я очень люблю свою работу. Бальный зал был эффектно, даже с перебором, украшен: под потолком висели сверкающие огоньки, пол мерцал под ногами. Гарри неуверенно замер у стены, не вступая в цветной вихрь тканей и лиц, и отчаянно пытался разглядеть кого-то знакомого или рыжую голову. Том молча смотрел на него, усмешка сменилась серьезностью. — Ты рассказал о своей теории другим аврорам? Есть подозрения, кто это может быть? Гарри помотал головой. — Пока думаю. О возможных мотивах. О том, кто достаточно силен и умен, чтобы это проделать. Мастер окклюменции, иначе я бы уже его обнаружил. Я мог бы почувствовать эмоции, оказавшись рядом. Пока он позволяет себе расслабиться лишь во время убийств. Хотя, подозреваю, он манипулирует тем, что я ощущаю. Конечно. Я чувствую то, что он мне позволяет. Может, это Снейп. Он довольно умен, и его попытки обучить меня окклюменции были ужасны. В каком-то смысле, подходит под критерии. Он ненавидел моего отца, может, поэтому и убил. — Северус Снейп? — пробормотал Том. — Ты так не думаешь? — поинтересовался Гарри. — Нет, — отозвался Том, — это логичный вывод. Но я не могу и полностью согласиться, пока нет никаких доказательств. Гарри взъерошил волосы. Это было разумно. Ему нужны доказательства. Что-то, кроме теней, за которые он пытался уцепиться и которые пытался удержать. В следующую секунду их заметили и утянули праздновать. Но Гарри не потерял мысль.

***

Бал был… Неплохим, учитывая его собственную неловкость на подобных мероприятиях. Хотя, он должен был признать, было намного лучше, чем на четвертом курсе. Он поморщился от воспоминаний. Гарри передвигался по залу, болтая и танцуя с разными людьми, пытаясь найти Рона и Гермиону среди толпы. Том недавно отошел от него, но, к счастью, держался поблизости, когда начались неудобные вопросы, и не общался с теми, кто относился к нему не слишком дружелюбно или подозревал из-за дела Волдеморта. Гарри, конечно, знал, что Том был известным психиатром, но лишь за пределами их сеансов в офисе понял, насколько. Тома очень уважали, и, похоже, он был знаком со всеми, кто обладал большим влиянием. Это напомнило ему о том, почему он изначально не хотел обращаться к целителям разума — они знали слишком многое, слишком личное, о слишком многих людях. У них было слишком много власти, которую можно использовать во вред. Гарри сглотнул. Но Том не был таким. Том… помогал. Он был хорошим. — Гарри? — Он испуганно встрепенулся, когда знакомая рука сжала его плечо. — Все в порядке? — Том окинул его внимательным взглядом. Гарри выдавил улыбку и кивнул, обдумывая новую идею. — Да, все нормально. Спасибо. Том быстро оглядел зал, людей, требующих внимания, прежде чем его рука скользнула к поясу Гарри, и он утянул его на танцпол, легко вливаясь в музыку. Люди отошли, сдерживаемые остатками вежливости. — Поговори со мной, — тихо приказал Том. Гарри поначалу ничего не сказал, подавшись назад от смущения, но хватка Тома оказалась на удивление твердой, и попытка избежать танца привлекла бы больше внимания, чем сам танец. Даже если Том танцевал с ним ради того, чтобы их беседу никто не прервал. Он сглотнул. — Ты, должно быть, во время работы чувствуешь огромную власть, — пробормотал он наконец. — Люди рассказывают тебе о своих главных слабостях, доверяют их. У тебя, должно быть, огромное влияние на них. Том не сводил с него внимательного взгляда. — И это тебя беспокоит? — Ну, да, — честно признался Гарри. — Хотя я сейчас не об этом. Я просто… — он облизал губы, оживляясь в процессе размышления. — Я думал, что Волдеморт — сильный маг, потому что это объяснило бы его самонадеянное чувство превосходства и то, как легко он заставляет своих жертв следовать его желаниям. Никогда не было следов борьбы. Я о том, что даже в нашем с тобой случае он просто заставил меня выполнить его желание через шантаж, а не использовал силу… — Гарри моргнул, приходя в себя, и снова посмотрел на Тома, который внимательно его слушал. — Прости. Я просто думаю вслух. Это должно было быть вечеринкой. — Не обращай внимание, — Том казался довольным. — Продолжай. — Несмотря на обнадеживающую улыбку, под ней чувствовался все тот же бритвенно-острый разум. — Ты считаешь, если у Волдеморта нет магической силы, то должна быть другая. Например, как, если судить по твоей очередной оскорбительной смене темы, у психиатра. Гарри смущенно улыбнулся. — Извини. Но да, именно. Как у психиатра. Или… учителя. У любого человека в окружении жертвы, которому обычно доверяют. — Как у аврора, — тихо заметил Том. Гарри вскинулся и сглотнул. — Как у аврора, — согласился он, размышляя. Это тоже подходило. На удивление хорошо, особенно если учесть другие улики. — Гибкий график, хотя чаще всего активируется по вечерам и ночам, потому что тела находят утром. Так что учитель тоже подходит. — То есть, позиция силы. Близкий тебе. Умный. Выглядит убийственно для эффективности следующих сеансов, — пробормотал Том. — Ну, не считая того, что, судя по всему, я сам себя избил, пытал и угрожал убить. Гарри рассмеялся, хотя особого веселья не испытывал. — Да, проливает новый свет на вещи. Мерлин, — пробормотал он, прежде чем покачать головой. — Нет, если бы это был ты, я… намного сильнее бы изменился. Он сказал, что хочет сломать меня. Ты этого не делаешь. Черт, да ты единственное… — он оборвал себя, сглотнув. Признавать это было слишком страшно. Гарри не очень нравилось то, насколько сильно он теперь полагался на Тома, как бы ни был он ему благодарен. — Если только он не врал, — вернул себя к теме он, продолжая. — И, учитывая, что я чувствовал, насколько его радовало то утверждение, не думаю, что он врал. — Тогда я рад, что мое имя очищено, — сказал Том. — Назвать тебе других целителей разума? — Спасибо, — отозвался Гарри. — Но думаю, что я просто пройдусь еще раз по списку жертв. Должна быть какая-то связь. Какое-то общее место, где он мог их встретить. Услуга, которой они пользовались. Еще проверю, когда они учились в Хогвартсе. Приободренный долгожданным прогрессом, Гарри с извиняющейся улыбкой снова отодвинулся, но Том лишь усилил хватку. Гарри растерянно нахмурился. — Ты слишком много работаешь, — серьезно сказал Том. — Не думал об этом? Ты же хотел отдохнуть? — Волдеморт, быть может, выбирает новую жертву… И ты хочешь, чтобы я танцевал? — недоверчиво спросил Гарри. — Чем быстрее я закрою дело, тем лучше, — он внезапно покраснел. — Э… не то, чтобы я бросаю тебя, как своего «плюс одного»… Хотя да, именно так. — Грубо. — Прости. — Я понимаю. Долг зовет, — Том слегка улыбнулся. Гарри внезапно почувствовал вину. Потому что он пригласил Тома, как своего… плюс одного. Пусть он все еще не знал, что об этом думать. Мордред, было даже сложно осознавать, что его чувства и вправду принадлежали ему, не говоря уже о том, чтобы пытаться осознать размытые линии между «нравится» и «нужен». Том, возможно, первый бы сказал ему, что его «клиенты» часто пытались перейти границу профессиональных отношений, чтобы как-то оправдать и успокоить себя насчет неравной расстановки сил. В любом случае, предпринимать что-то, когда он сам не понимал, что происходит, вряд ли было хорошей идеей. Он не был… достаточно стабильным, чтобы что-то начинать. Том должен был это понимать. Он не мог обидеться или что-то в этом духе. Теперь он просто вызывал у себя головную боль. — Спасибо, что выслушал про мою работу. Снова. Песня в любом случае заканчивалась, меняясь на что-то более энергичное. — Ты сможешь добраться до дома? — уточнил Том. Гарри покраснел, хотя такая забота была… наверное, милой. — Да. Взрослый страшный аврор, все же. Я только найду Рона с Гермионой… Извинюсь, что рано ухожу и все в этом духе. Том рассмеялся, отступая. — Не забудь сказать об этом своему боссу. Гарри почти застонал, улыбнулся и отошел, чтобы позволить Тому танцевать с кем-то еще. Наверняка многие только и ждали этого момента. Он был почти у дверей, когда это началось.

***

Предвкушение «вечернего развлечения» не могло не испортиться после его разговора с Гарри и его наблюдений. Он начинал задаваться вопросом, не слишком ли опасна эта игра. Как бы ему ни нравилось играть с мальчишкой, не хотелось попасть в тюрьму только из-за жажды адреналина, когда он мог просто переместиться на более… личное поле. Гарри был куда более забавным живым, но он убьет его, если понадобится. Он надеялся, что Гарри не будет настолько эгоистичным, чтобы заставить его пойти на это. Том тихо следил за своими растениями в помещении, и хотя его настроение испортилось, он не мог не отметить, насколько все было идеально. Музыка переключилась на довольно веселую инструментальную версию «Двенадцати дней Рождества» в то же самое время, когда тела упали с потолка. Они не были настоящими, но люди сразу начали кричать и разбегаться в стороны, к стенам или выходу. Гарри на секунду застыл, прежде чем вместе с остальными аврорами броситься успокаивать прекрасную на вкус панику людей. Мальчишка упал на колени, чтобы изучить тела, и почти сразу же понял, что они были лишь очень похожей трансфигурацией. Том подумывал использовать инфери, чтобы они зашли внутрь, потому что ужас от отсутствия безопасности был бы восхитителен, но его произведения сожгли бы раньше, чем получили сообщение. Это было лучше. Но это не значило, что двенадцать тел ничего не передавали. В этот раз он не оставлял свои чувства, но приколотая бабочка должна была сказать достаточно, и это было аккуратней, чем у подражателя. Как жаль, что он не мог посмотреть, но Гарри наверняка ему расскажет. Он вышел с остальными, и приложил все усилия, чтобы «помочь».

***

Гарри побледнел, упав на колени рядом с телами. На секунду его накрыл чистый ужас, и понадобилось слишком много времени, чтобы понять, что они не были реальными. Что это простая трансфигурация. Это заметила Тонкс, узнав признаки трансформации и изменения вида. Мир вокруг кружился. Он поднял записку, явно адресованную ему, не в силах сделать вдох. — Что там? — требовательно спросил Робардс. Его пальцы не дрожали и он почти мог убедить себя в том, что не находится в предобморочном состоянии. — Двенадцать тел представляют собой двенадцать предстоящих убийств в ближайшие двенадцать дней, — прочитал Гарри, голос сломался. — Он дает нам их личности. И… что с ними будет, и как они будут найдены. — С какого хрена он это делает? — хмыкнул Долиш. — Немного тупо. Теперь мы можем остановить его. — Если только он не хочет доказать нам, что нет, не сможем, — простонал Рон. — Что он в любом случае их получит. — О чем говорится в записке? — Скримджер шагнул к нему, пытаясь её забрать. Двенадцать дней. Двенадцать подарков. На карту поставлено двенадцать жизней. У тебя есть все, чтобы решить эту загадку. Счастливого Рождества, любовь моя. Сердце — ничто без головы.