Сердце бабочки (Butterfly Heart)

Несмотря на происходящее, первая мысль, которая пришла в голову, была абсолютно не связана с терапией — если только её проводил не Фрейд.   Он посмотрел на веревку, и, на мгновение, даже позабыл про закручивающиеся в спираль вину и беспомощность.   Во рту стало совсем сухо.   — Не понимаю, как это поможет, если, конечно, ты не собираешься связать из нее петлю, на которой я могу повеситься, — произнес он.   Том сухо улыбнулся, взгляд на секунду стал внимательным, даже оценивающим. Гарри почти видел, как тот добавил «потенциальная склонность к суициду и суицидальные мысли» в воображаемое личное дело.   — Нет, в мои планы это не входит. Как я понял, в числе проблем, от которых у тебя столько стресса — контроль, — сказал Том, делая шаг вперед. — Поэтому я на время лишу тебя контроля над ситуацией и избавлю от сопутствующей вины и ответственности.   — Ты хочешь, типа, связать меня? — Гарри сглотнул, помотал головой, пытаясь это осознать. — Уверен, что моя проблема — это не отсутствие контроля. Он и так казался себе слишком уязвимым, даже без связывания собственным психиатром, и уж точно ожидал чего угодно, кроме этого. Он просто хотел перестать думать. Хотя это было лучше, чем воспоминания о пустых глазах дяди Вернона.   Гарри сжал кулаки. — Тогда это научит тебя справляться со страхом и беспомощностью от того, что то, к чему ты привык, на что опирался, исчезло. И, если такое произойдет — ты сможешь найти новую опору, новый фундамент, — спокойно отозвался Том. — Сможешь выстоять против страха.   Это все звучало логично — кроме той части, где его связывали. Гарри снова посмотрел на веревку, которую Том положил на кофейный столик между ними. Он пытался не засмеяться, хоть и не видел ничего забавного в происходящем. — Ты же знаешь, что я аврор и у меня есть наручники, и вообще, откуда у тебя веревка? — Знаю, но, думаю, ты легко можешь высвободиться из стандартных министерских наручников, а смысл вовсе не в этом, — Том поднял брови. Гарри прикусил губу. Правда ли это сработает? Он понятия не имел, почему это должно сработать! Не говоря уже о том, что не понимал, почему у него еще не начиналась паническая атака от одной только идеи. Интересно, знала ли Гермиона об альтернативных методах доктора Риддла.   — Ты хочешь связать меня и?.. — И? — повторил Том, а потом, кажется, понял, и по его губам скользнула небольшая, кривая усмешка, которая не особо успокаивала. Хотя Том продолжал с ним разговаривать, как обычно, как будто он никого только что не убил, и не стоял на краю нервного срыва, и это было… приятно. — Ничего непрофессионального или неприличного, разумеется. Юридические издержки и все такое… Я не хотел бы оказаться в суде. Гарри хохотнул, пусть это и было больше похоже на истерику, чем на веселье. Он потер лицо.   Все еще было неясно, какого результата ждал Том — звучало абсолютно безумно!   — Ты сказал, что доверяешь мне, — тихо напомнил Том. Гарри зажмурился. Доверял, правда ведь? У него даже не было никаких других идей, просто… так сильно хотелось почувствовать себя лучше. И мысль о том, чтобы, пусть временно, но избавиться от чувства вины, искушала.   Он снова сглотнул, но желчь все еще не ушла.   — Не могу поверить, что еще не отказался, — он запустил пальцы в волосы, выдыхая, в пустой надежде, что в голове прояснится. Как вообще можно сделать осознанное и обдуманное решение, когда он даже не знал, является ли еще собой?   Как это вообще работает? Он был так… растерян, и так устал, и — он снова зажмурился, пытаясь думать.   Том снова шагнул вперед.   — Если тебе не полегчает, мы не будем повторять. Хотя, должен сказать, я обычно не предлагаю свои… альтернативные методы просто так. Если ты согласен, все внимательно обдумай, потому что ты не сможешь отказаться после того, как мы начнем сеанс. — И как долго длится «сеанс»? — Гарри моргнул, сильнее впившись пальцами в ладони. — Не больше пары часов.   — И многих ты связываешь или я особенный? Потому что у меня так себе с опытом «особенности». — Это врачебная тайна, но да, я предлагаю этот способ и другим. Единственная особенность в твоей ситуации — то, что у тебя скидка. Какая-то часть задалась вопросом, не скрывает ли Том от него что-то. — Ну, если ты будешь слишком уж радоваться, я быстро пойму, что ты Волдеморт, — серьезно пошутил он. Все стежки, которые держали его вместе, распускались, и может, этот… этот безумный план… сработает.   Сейчас он был готов почти на все. Голова раскалывалась. Если Том был Волдемортом, то Вселенная ненавидела его — но Гарри не мог в это поверить. Хотя и не мог сказать, сколько логики было в этом убеждении по сравнению с отчаянным желанием, чтобы это не был Том.   Он не был Томом. Том не стал бы себя пытать. — Отличная практика перед Азкабаном, — пробормотал Гарри. — Я не спрашиваю, что произошло, потому что сейчас ты явно не хочешь об этом говорить, — негромко произнес Том, не сводя с него внимательного взгляда. — Ну… Да. Они попросят тебя дать мне характеристику на суде. Лучше мне молчать. — Гарри, по закону Министерство не может заставить меня предстать перед судом и свидетельствовать. Разве мисс Грейнджер этого не сказала? Среди моих клиентов есть много древних семей, не знаю, успокоит ли это тебя, но я видел и похуже. На самом деле, это успокоило его больше, чем все, что Том сегодня сказал, и он расслабился от мысли, что, быть может, все еще не опустился до уровня зла Волдеморта, раз уж Том так не считал. Его тревожило, что ему было необходимо, чтобы кто-то еще это проговорил, потому у него уверенности уже не было.   Не может же это быть настолько ужасно? Может, стоило думать об этом с другой точки зрения. Он ждал, пока Том начнет, но тот все еще смотрел на него.   — Что? — спросил Гарри, потирая глаза.     — Ты все еще не дал свое полное согласие. — Половину времени я заперт в голове чокнутого, и не могу быть уверен, что прямо сейчас он мной не управляет! Любое согласие по умолчанию будет сомнительным.   Том поднял брови. Гарри почувствовал себя чуть спокойней от того, каким… надежным был Том. Каким спокойным. Гарри отвернулся, пожалев, что не выпил виски. — Ты удивительный, — пробормотал он. — Прости? — Ты всегда… Ты всегда собран. Я аврор, и должен всем помогать, должен быть отважным героем, которого ничего не волнует, потому что хорошие всегда побеждают, — Гарри явно насмехался над собой. — Как… у тебя получается? — он снова посмотрел на Тома. — Тебе просто плевать? — У меня очень хорошо развито раздельное мышление, — ответил Том ровно. — И я хорошо отстраняюсь от стрессовых ситуаций. По губам Гарри скользнула уродливая улыбка. — Ты видишь в нас проблемы, не людей. Испорченные вещи, которые ты можешь починить и добавить в свою коллекцию, — он коротко, равнодушно рассмеялся.   — Заботиться о людях — твоя работа, не моя. Если безразличие помогает мне в моей работе, позволяет быть объективным и предлагать решение, которое друг предложить не сможет, то пускай. — То есть, это все лечение, — Гарри посмотрел на веревку. — А ты говорил, что мы друзья. Пожалуйста… не ври. Не сейчас. В моей голове и так все словно с катушек слетело, и я не… не могу… — он потер глаза, виски, чувствуя, как фундамент в его сознании опасно задрожал. Хотелось плакать, и он ненавидел себя еще сильнее за это глупое, детское чувство и то, как жгло глаза. Он сглотнул слезы. — Я в порядке. — Ты мой друг. И клиент. — И это влияет на твое профессиональное мнение обо мне? Долгая тишина сказала ему больше, чем хотелось, но он ждал, что же Том произнесет вслух, какое извинение или правду.   — Да. Да, влияет. Если бы ты не был моим другом, я был бы обязан настаивать на твоей госпитализации, — это было прямолинейно, и Гарри распахнул глаза в шоке, резко повернувшись к Тому, напрягшись. Он попятился, и Том вскинул руки, словно успокаивая дикое животное. — Но ты мой друг и я абсолютно уверен в своих силах, и знаю, что следование книгам не всегда приводит к лучшему результату, именно поэтому я и написал свою собственную. Я не буду настаивать, потому что знаю, что ты этого не хочешь. Я твой друг.  Я помогу тебе и останусь с тобой, без разницы, к чему приведет то, что ты сегодня сделал. Я… — это был редкий момент, когда Том запнулся, его лицо смягчилось. — И я знаю, что ты сделаешь это же для меня.   Гарри выдохнул, чуть сощурив глаза, чувствуя, как тепло привязанности согревает его изнутри. И Мерлин… он так замерз. Он не хотел приходить в себя, потому что знал, что его стошнит.   Он хотел в душ. Снова вымыть руки.   Он встретил взгляд Тома и кивнул. — С полным осознанием, что как только сеанс начнется, я не остановлюсь, пока он не закончится, что бы ты не говорил? Гарри поколебался. — Да. Даже зная это. Стоило попробовать.

***

  Гермиона читала, сидя на кровати, и пыталась усилием воли исцелить головную боль, затаившуюся в затылке, готовую в любой момент усилиться.   Риддл пытался убедить её, что с Гарри все было в порядке, но она все еще не могла прогнать тревогу. Гарри… Гарри был не в порядке. Слишком явно не в порядке.   Она не винила Риддла — Гарри был особенным случаем, и, скорее всего, не особо легко излечимым. Если излечимым вообще. Может, он научит его окклюменции, хотя попытки Снейпа окончились неудачей. Но Гарри не нравился Снейп, а Том, наоборот, нравится даже слишком, если судить по тому, как они танцевали на балу в Министерстве.   Она не осуждала, если это помогало Гарри — то отлично, и привязанность к тому, кто знал твои секреты, была понятна. Но… Она надеялась, что он не пострадает, особенно если Риддлу придется выступать в суде. Это была опасная игра, потому что она и прежде пыталась помочь Гарри, и он никогда и секунды не оставался с другими целителями разума. Он говорил, что не желает обнажать душу перед кем-то, кто думает лишь о том, сколько денег получит за публикацию исследования разума «Мальчика-Который-Выжил».   Для Гарри, отказывающегося обращаться к психиатрам, Том был не просто лучшим выбором — вероятней всего, он был единственным.   В дверь громко постучали, и Гермиона вздрогнула, прежде чем подняться, потуже завязывая фиолетовый халат, и открыть дверь.   Рон. Его взгляд был диким, волосы — растрепаны.   — Ты видела Гарри? Он с тобой? — Что? Нет. Что случилось? Что… Чжоу… она? — Она жива. Тогда почему не похоже, что он этому рад? Гермиона нахмурилась.   — Что-то пошло не так, — уверенно сказала она. — Что? — Дурсли мертвы. В… В комнате Вернона повсюду кровь! — Они не должны были умереть сегодня! Камеры… — Выключены. Не знаю, Волдеморт это или… или… — Рон покачал головой. — Надо найти Гарри. Боюсь… Волдеморт мог добраться до него. Гермиона быстро трансфигурировала свою одежду. — Ты проверял у Риддла? — Психиатра? Гарри ненавидит терапию, почему он будет с Риддлом?   Иногда, и не в самом плохом смысле, она понятия не имела, как Рона взяли в авроры.

***

Гарри потребовалась вся сила воли, чтобы не дернуться, сведя руки за спиной, чувствуя грубую веревку на запястьях. Том подбадривающе сжал его плечо и продолжил связывать. Верёвка стянула плечи так, что он не смог ими двигать, хотя он и пытался напрячься, так что, быть может, узлы ослабнут, когда он расслабится.   Не сработало. Веревка обвивала его лодыжки, проходила под и вокруг бедер, и снова возвращалась к плечам, связывая запястья и лодыжки вместе.   Том был очень профессионален, и Гарри было немного стыдно за то, что, когда руки его психиатра скользили по его обнаженной (по словам Тома, чтобы увеличить чувство уязвимости, и с этим было сложно поспорить) груди и задевали чувствительные точки на ногах, в голове появлялись совсем не те мысли. Смесь хороших и плохих эмоций вызывала тошноту. Было сложно сохранять спокойствие.   Не слишком помогало и то, что Том, связав руки, завязал ему и глаза — и Гарри точно не помнил, чтобы соглашался на это! Ему оставались лишь прикосновения, и, со временем — доверие. Даже если Том не был Волдемортом, воображение подбрасывало слишком много вариантов развития событий, и это не добавляло спокойствия. Наоборот, он был буквально на грани. — Том, я передумал, — выдавил Гарри. Руки замерли на его коже — измеряя пульс. — Развяжи меня. — Нет. — Я… я не согласен! Это не соглашение если я передумал! Мне не нравится. Если сейчас кто-то нападет, я ничего не смогу сделать!  — Думаешь, в моем доме на тебя кто-то нападет? — спокойно поинтересовался Том, затягивая узлы потуже. — Я предупреждал, что после начала сеанса уже нельзя будет остановиться. Ты вне зоны комфорта. Это ожидаемо, даже хорошо. Моя терапия бы не работала, если бы я останавливался, едва становится сложно. Тому легко говорить, не его связали! Его голос был таким спокойным. Гарри хотелось огрызнуться — и он сразу же поморщился от этой мысли. Злость из-за злости вела к жестокости, и было ли это его или чье-то?  Он вздрогнул. Гарри думал, что сделка даст ему больше контроля, и он порадуется, что спас Дадли и Мардж, сымитировав их смерти. Но контроля не было. Он как будто сделал то, что Волдеморт хотел от него. Дыхание ускорилось.   — Ш-ш-ш, — успокаивающе прошептал Том. — Успокойся, Гарри. Все хорошо. А теперь открой рот, пожалуйста, чтобы я мог вставить кляп.   Гарри отшатнулся, помотав головой. Нет-нет-нет. Ни за что. И так ведь ясно, что ему все не нравилось! Разве не нужно было продвигаться маленькими шажками?! Интересно, кричали ли жертвы Волдеморта, умоляли ли остановиться… Гарри поежился, и… его руки задрожали. Том, правда, ничего не впихнул в его рот, как бы Гарри не боялся, что он попробует это сделать  — и это все равно было похоже на оживший кошмар!   Он был… полностью беспомощен. Но помнил, что Том сказал, что не освободит его до конца сеанса, и тот, должно быть, зачаровал верёвки, потому что и магия не помогала высвободиться. Хотя он пытался. Том явно или был серийным убийцей, или очень увлекался БДСМ, чтобы научиться так хорошо связывать людей. Или и то, и другое.   Но он говорил, что раньше охотился, так что, наверное, именно там и научился обращаться с веревкой. Это мало успокаивало.     Он открыл рот, облизнул губы, и лишь тогда ему в рот вложили комок материала с нежностью, которую не ожидал, но в которой нуждался. — Очень хорошо. Теперь дыши глубже и успокой свой разум. Ты ничего не можешь сделать. Ты уже пытался высвободиться и понял, что не выйдет. Это помогло не сразу, Гарри лишь чувствовал тепло от рук Тома на бедрах. Понадобилось время, но, постепенно, он начал успокаиваться, потому что Том больше ничего не делал. Он чувствовал, как спокойствие проникает в него, как тепло пальцев Тома. — Ты отлично справляешься, — он почти видел его улыбку. — Хочешь верь, хочешь нет, но я действительно начал с легкого. Я пытаюсь добраться до того, что называется «сабспейс». Слышал об этом? Это термин из БДСМ практик. Яркая реакция на происходящее во время сессий приводит к тому, что нервная система отвечает выбросом в кровь эндорфинов. Ему ничего не оставалось, кроме как слушать. — Кивни, если слушаешь, — добавил Том. Гарри кивнул, все еще чувствуя тревогу, от которой было не избавиться, но, при этом, взвинченное спокойствие.   Сцены убийств мелькали в его голове, и Том чуть сильнее сжал руки. — Увеличение эндорфинов приводит к состоянию транса, и, в экстремальных случаях, прогоняет всю боль — что-то вроде природного наркотика. Это даст тебе передышку, в которой ты так нуждаешься. Гарри обиженно подумал, что Том мог бы объяснить это пораньше. Разум словно дергался, и он точно был согласен с яркостью, и был убежден, что он подавится рвотой из-за всех этих картинок, и понятия не имел, как это поможет. Объяснение не особо успокаивало, и он помотал головой. Гарри не хотел оставаться в своем разуме, не хотел возвращаться туда, чтобы не пройти сквозь «дверь» Волдеморта.   Том явно не обратил внимание на протест. Гарри точно не ожидал, что его так резко толкнут в это все, а теперь, вдобавок, он был связан, и лишь сейчас мог осознать, на что согласился, без слепой паники. — Теперь, согласен ли ты перейти к следующему этапу? Следующему этапу? Что за следующий этап?! Неужели связать его было недостаточно? Ну… хотя бы, это была не позиция бабочки, Том должен был понимать, что Гарри бы не выдержал. Хотя ему не особо нравилось стоять на коленях. Он протестующе застонал, помотав головой. — Хорошо, тогда скажи, когда передумаешь. Руки Тома исчезли, и он вскинул голову, пытаясь понять, куда тот пошел по звукам шагов. Он… он уходил?! Он же не мог оставить его вот так?!   Картинки стали мелькать в голове быстрее, теперь не сдерживаемые спокойствием. Он ничего не видел, ничего не чувствовал, кроме пола под ним и веревок на коже, неприятно двигающихся вокруг его ног, когда он пытался высвободиться. Как Том собирался услышать его согласие, если ушел? Он не хотел оставаться один, это было даже хуже! И ничего не напоминало о том, что он, все еще, в безопасности.   Он кивнул, просто уже желая покончить с этим как можно быстрее. Во второй раз он точно не согласится.   Руки Тома вернулись. В дверь постучали.  

***

  Том поморщился на этот звук — и он точно уже был сыт по горло прерываниями, пусть и визит Люциуса во время ланча был любопытен.   Гарри вскинулся на звук и Том сжал его плечо, чувствуя всплеск власти, когда мальчишка явно расслабился под прикосновением.   Ему понадобилось много сил, чтобы держать себя в руках — больше эмоционально, чем физически, потому что он точно не хотел смешивать сеанс со своими другими хобби. По крайней мере, сейчас, это было лечение, а не игра с Гарри.   Что бы кто не думал, большую часть времени он серьезно относился к своей работе. Они всегда были вылечены перед тем, как он их убивал, даже как Волдеморт. Улучшены.   Он хотел увидеть, сработает ли это, и если приведет к большей зависимости… То жаловаться не будет. Гарри нуждался в отдыхе. Нельзя сказать, что ему начинал нравится мальчишка, но… ему нравился его дух.   Он хотел сломать Гарри, да, но хотел собрать его в лучшую версию, в которой тот реализует свой потенциал.   Но, если так случится, Гарри все еще будет прекрасной сценой убийства.   — Сейчас вернусь. Гарри издал протестующий звук, но Том успокаивающе погладил его по голове и ушел.   Уизли. Грейнджер. Том не позволил себе сощурить глаза. — Чем могу помочь? — спросил он, зевая, сонно моргая и бросая взгляд на часы. Грейнджер, хотя бы, явно сожалела, что разбудила его в четыре утра.   — Гарри с вами? — прямо спросил рыжий. Он мгновение размышлял, стоит ли соврать, но понимая, сколько проблем это принесет.   — Да. С ним все хорошо. Он спит. Что-то случилось? — Его родные мертвы, мы думали… Он был с вами всю ночь? — У моего клиента проблемы, аврор Уизли? — Том поднял брови. — Если да, то мне не стоит обсуждать его без адвокатов, или не поговорив с ним. — Мы можем его увидеть? — вставила Гермиона. Том покачал головой. — Он спит. Возвращайтесь утром. Уверен, вы знаете, как сложно заставить его спать, и я не могу в здравом уме позволить вам все испортить. Это важно для его лечения и здоровья. — Да, конечно, но… — Что-то еще? — он вежливо, но явно завершая разговор, улыбнулся. — Он ответит на все ваши вопросы утром, и я уверен, что вы согласитесь со мной, что он может поспать хотя бы одну ночь не зная, что его семья мертва. Согласны? Уизли был явно раздражен, сверля его мрачным взглядом. — Мы можем вернуться с ордером. — Рон! — возмущенно воскликнула Гермиона. Том сощурил глаза. — Вы же не пытаетесь угрожать мне, чтобы добраться до моего клиента? Мне бы не хотелось затевать с вами такой ненужный и дорогой судебный процесс. Уизли покраснел на намек о состоянии своей семьи, или, точнее, его отсутствии, зная, что даже сейчас не может себе это позволить.  — Мы вернемся утром, — сказала Гермиона. Том сомневался, что она была бы так сговорчива, если бы сохранила все свои воспоминания. — Замечательно. Спокойной ночи. Он закрыл дверь, позволив глазам на секунду потемнеть, мечтая об их убийстве — особенно мальчишки Уизли, за его неслыханную грубость. Он сжал губы, приводя мысли в порядок, прежде чем вернулся в гостиную.   Гарри все еще был бледный, и он подошел к нему, осторожно касаясь плеча мальчишки, показывая, что вернулся. Тот слегка вздрогнул, на его лбу выступил холодный пот от мыслей, которые крутились в его голове.   Том замер, запоминая эту реакцию, почти очарованный. Он невольно протянул руку, сжал подбородок Гарри и повернул его голову, изучая. Жаль, что ему пришлось завязать глаза. Мальчишка что-то пробормотал, но сквозь кляп было не разобрать.   Он не мог поступить так, как ему на самом деле хотелось, не во время работы, так что нужно было придумать что-то еще, чтобы довести Гарри до нужной точки. Гарри придется сделать большую часть работы самому. И все равно.   Гарри уже на какую-то часть отстранился от того, что сегодня сделал, балансировал на краю контроля, уходил от реальности, с которой не желал встречаться.   Интересно, как далеко можно было зайти, можно ли было довести человека до психоза без таблеток?   Может, он напишет об этом исследование. Интересно, как далеко он сможет зайти прежде, чем частичные подозрения Гарри, на которые тот старался не обращать внимание, просто рассыплются под давлением. Самым лучшим вариантом, к которому он стремился, станет если Гарри будет так зависим от него, что, когда неизбежно раскроет личность Волдеморта, все равно будет молчать. Присоединится к нему.   Все планы всегда строились не с половиной его — зачем использовать лишь одну свою сторону, когда он мог поймать Гарри между двух своих персон? *   Но сейчас он гордился убийствами Гарри, так что подарит ему столь необходимый отдых. Том взмахнул палочкой и приготовился ждать. Вряд ли это можно было исправить одним сеансом.