Сердце бабочки (Butterfly Heart)

Конечно, Тому было известно, где жил аврор. Уже давно. Мало кто осознавал, насколько слаба была иллюзия защищенности. Люди считали, что, лишь потому, что были дома, им ничего не угрожает. Ему нравилось похищать людей из их безопасности, усыплять бдительность, разрывать защитную сеть, наблюдая, как они барахтаются. Страх был самой чарующей человеческой эмоцией. Он наслаждался каждой крупицей, которую мог вытянуть, и дрожью, проходящей по телам. Страх пробуждал тьму, живущую в людях, их готовность сделать что угодно ради выживания, голод. Он схватил пальто, сумку с тщательно сложенным снаряжением, и направился к двери. Ночь была прохладная, и, в сочетании с тяжестью в костях, идеальная для убийства. Нужно было совладать с чувствами до следующего сеанса с Гарри, потому что в нынешнем настроении он не удержится и заставит того кричать, заставит кровь стекать по его коже. Не говоря о том, что у него точно не хватит терпения на Сметвика. Том огляделся по сторонам и аппарировал.

***

Гарри не знал, как начать этот разговор, и, по реакции Гермионы, подозревал, что простое извинение не особо поможет. Не после того, как он попросил мужчину открыться ему, и убежал от того, что увидел. Тем более, прокричав имя известного серийного убийцы… Так что он приготовил ужин. На самом деле, он неплохо готовил, а Риддлу, кажется, такое нравилось. Это было предложением мира и, одновременно с этим, — защитой, потому что давало, за что уцепится — во всех смыслах. Повод для начала разговора или хотя бы первая фраза, а не бездонная пропасть, наполненная возможными оправданиями и попытками сломать лед. Но Риддла не оказалось дома, и Гарри понятия не имел, надолго ли тот ушел и куда. Он уселся на ступеньках дома, наложив согревающие чары — потому что не был уверен, что, если бы ушел, то смог бы заставить себя вернуться. Даже ради сеансов. И, постепенно, с каждой проходящей минутой, он начал расслабляться; изначальная паника утихала, в голове проносились оправдания и извинения, и глаза начали медленно слипаться. А потом все потемнело.

***

Похитить Уизли было слишком легко. Он не был самым умнейшим из Авроров, и, если сравнивать с проникновением сквозь лучшие защитные щиты, которые могли соорудить во всем министерстве, для темного мага это было проще простого. Но Том предпочитал убивать там, где мог полностью все контролировать и предугадать, а в доме аврора ему бывать не приходилось. Он вырубил его и похитил, запихнув в сумку и даже не сломав ни единой кости. Пока. Том гордился своими расширяющими чарами. Никто бы и подумать не мог, сколько всего было у него в, казалось бы, небольшой сумке. Вдобавок, это помогало лучше организовывать пространство. И, конечно, он не ожидал увидеть на своем пороге спящего Гарри Поттера. Том разрывался между желанием рассмеяться над этим зрелищем или не поверить своим глазам, что тот был так глуп, что остался настолько беззащитен, зная, что за ним охотится серийный убийца. И то, что этим серийным убийцей был Том, мало что меняло. А еще он неожиданно четко осознал, что у него в сумке была жертва, и что, если Гарри хоть что-то заподозрит, все будет кончено. Эта мысль отозвалась приятными мурашками по спине, хотя раздражение все еще не улеглось. Он осторожно сделал шаг вперёд, прежде чем принюхался, и, приглядевшись, заметил какие-то закрытые контейнеры под чарами стазиса. Он взял их, рассмотрел и удивленно поднял брови. Гарри приготовил ему ужин. Это слегка подняло настроение, хотя, учитывая, каким отвратительным оно было, мало кто мог бы заметить разницу. Но это спасло Гарри жизнь, потому что жажда крови под кожей потребовала бы прямо сейчас распотрошить мальчишку прежде, чем убить. Невзирая на знание того, каким ценным был Гарри. Уизли все равно умрет. Он не прощал так легко, а от желания убивать, стоило ему появиться, было слишком сложно избавиться. Все равно. Он перехватил контейнер поудобней, размышляя, стоит ли разбудить мальчишку, но не уверенный, что сможет удержаться и не сделать что-то в духе Волдеморта, если придется выслушивать извинения, и, в конце концов, просто подхватил его на руки. Гарри сразу же вздрогнул и напрягся. — Чт… Том? — пробормотал он, прежде чем резко проснуться и попытаться высвободиться. Было сложно удержаться и не вырубить его снова, чтобы куда менее сдержанно пообщаться в облике другой личности. Но он опустил Гарри по ту сторону двери, закрыл её, и даже не попытался протянуть руку, когда тот неловко пошатнулся. Если ему хотелось допоздна работать и недосыпать, это были его проблемы. По крайней мере, пока Тому не платили за переживание. — И часто ты прячешься за моей дверью? — холодно поинтересовался он. Гарри облизнул губы, с некоторым отчаянием огляделся, — и в других обстоятельствах это могло показаться забавным, — прежде чем заметил контейнеры в руке Тома. — Я приготовил тебе ужин, — неловко начал Гарри. — То есть… Я… я пришел извиниться. Но тебя не было. И я хотел всего лишь немного подождать. Прости. — За что ты извиняешься? — поинтересовался он, впихивая контейнеры обратно в руки Гарри. — За то, что оттолкнул меня в середине поцелуя, за то, что сбежал, или за то, что обозвал меня Волдемортом? Потому что ты мог забыть, но, технически, я все еще подозреваемый, хотя и едва ли достаточно стар, чтобы убить твоих родителей, и мне сложнее игнорировать такое обвинение, когда я могу оказаться из-за него в тюрьме. Пальцы Гарри дернулись, он все еще не поднимал взгляд. — За все. Я… Прости, я запаниковал. Я не ожидал, что ты меня поцелуешь! И… ты мой психиатр, и мне все понравилось, правда, но… но просто… Я не могу сейчас заводить отношения. Во-первых, у Волдеморта привычка убивать близких мне людей, ты же уже в курсе, он уже угрожал тебя убить, и половину времени в моей голове полный бардак, и нечестно всегда навешивать на тебя такой груз, потому что вряд ли мои… проблемы волшебным образом исчезнут только потому, что мы начнем встречаться! С этим можно было поспорить, но понадобилось бы раскрыть свою личность. Том моргнул. Он ожидал чего угодно, кроме этого, особенно учитывая, что он чувствовал, как Гарри буквально пышет искренностью. Он ожидал чего-нибудь неубедительного, в духе «Я не гей». — Ну, хотя бы ты не начал объяснение с «дело не в тебе, а во мне», — заметил он. Гарри фыркнул, запустив ладонь в, и без того растрепанные, волосы. — Прости. Я… неправильно отреагировал. Мне нужно было поговорить с тобой, а не сбегать. Я просто не знал, что делать. — Ну, обычно люди разговаривают со своими психиатрами, чтобы решить такие проблемы, — пробормотал Том. Гарри слабо улыбнулся. — Да, я подумал, что лучше не поднимать эту тему при Сметвике, он бы не поверил своему счастью. А потом меня, скорее всего, перевели бы к нему на постоянной основе, и даже у Волдеморта, чтоб его, больше такта, чем у этого урода. — Но Волдеморт все равно убивает людей, — попытался Том, протягивая руку, чтобы заставить Гарри посмотреть себе в глаза. — Разве это не значит, что тебе нужно брать от жизни все, пока можешь? Когда ты или кто-то еще может умереть в любой день? Гарри прикусил губу. — Может быть. Не меняет того, что я не совсем… стабилен. — Я прекрасно знаю твое психологическое состояние, я твой психиатр, — Том старался не звучать нетерпеливо. Гарри поднял брови. — Да. Но ты объективен? Это не какой-то плохой подростковый роман, я не стану счастливым, обычным и жизнерадостным только из-за поцелуя, секса или чего-то там. Это… так не работает. — Гарри, я знаю, — нетерпение все же проскользнуло. — Думаешь, я не думал об этом раньше? Гарри неловко поморщился. Том с трудом удержался, чтобы не надавить, не воспользоваться своим преимуществом — не получить кратковременное наслаждение от получения желаемого, а не куда большее удовольствие от того, что Гарри предложит сам. — Я тебя не понимаю, Том, — пробормотал Гарри. — Поймешь, — пообещал он. — Со временем. Доверься мне. Может, тебе пора домой? Гарри сглотнул, по его лицу скользнула тень грусти, прежде чем исчезнуть. — Да. Прости. Уже поздно. Мне надо перестать сваливаться на тебя так, — быстро сказал мальчишка, делая шаг назад. — Мне просто… Мне надо было объясниться. Он задержался у двери, и Том чувствовал голод, который раскручивался все сильнее с каждой секундой, что Гарри стоял перед ним, не осознавая, в какой опасности находится. Том представил, как распахнутся зеленые глаза, если он сейчас подастся вперед, схватит Гарри за горло, увидит, как тот пытается вдохнуть, как розовые губы разомкнутся в попытке ухватить воздух. Он заметил, как взгляд Гарри сосредоточился на его губах. Как он сглотнул. — Мы… мы помирились? — наконец, спросил Гарри. — Помирились, — кивнул Том, нетерпение под кончиками пальцев разгоралось все сильнее. В нем было слишком много энергии, а переливающаяся ярость, жестокость и старая жажда все еще текли по венам. — Хорошо, — выдохнул Гарри. И, быть может, это была та же жажда, что и в глазах Гарри, рассыпанная осколками, отличающаяся от его собственной мягче, печальней, но все равно такая же, блестящая среди яркой зелени. Не осознавая, Том сделал шаг вперед. Еще один. Гарри закрыл глаза, когда пальцы Тома нежно скользнули по его щеке, словно наслаждаясь моментом, прежде чем вздрогнуть. — И правда, очень жаль, — пробормотал Том почти в губы Гарри, — что ты не готов к отношениям со мной. Думаю, тебе нужно что-то хорошее, кроме убийств Волдеморта. Он провел ладонью по его шее, чувствуя, как тот снова сглотнул и открыл глаза. — Том… — начал тот. Том с трудом провел ладонью мимо яремной вены и сжал плечо Гарри, после чего открыл дверь. — Увидимся завтра, — сказал он куда более профессиональным тоном, и Гарри растерянно посмотрел на него, на его щеках и шее появился едва заметный румянец. — Я… да, точно. Я ухожу. Ему явно не хотелось. Может, он не хотел возвращаться в пугающую пустоту своей квартиры. Даже если Гарри и отрицал, было ясно, что что-то изменилось. Он снова посмотрел на него, отмечая, что Том стал более закрытым, словно все двери, открытые прежде, снова захлопнулись. Он почти видел боль, безнадежность и вину — и снова это отстранение. Гарри отчаянно боялся остаться в одиночестве, может, потому что никогда не был действительно одинок. Боялся остаться наедине с Волдемортом в голове. Без какой-либо опоры, лишь осыпающийся обрыв, который долго не продержится. Он почти мог провести пальцами по стенам Гарри и увидеть, как они рассыпаются пылью под малейшим нажатием. Он был внутри, он прокрался в сердце и разум Гарри всеми возможными способами, даже если еще не завершил свое проникновение. Он был там, и вытащить что-то, что уже пробралось под кожу, было всегда намного сложнее. От этой мысли, вопреки всему, триумфально покалывало во рту. Теперь он мог осторожно разобрать все, что оставалось, высосать саму суть и наполнить все своей собственной. Полностью овладеть. Присвоить и лелеять. Гарри облизнул губы, прежде чем повернуться и аппарировать с крыльца, не оборачиваясь. Том же вернулся к своей жертве. Кажется, все скоро закончится.