Я жертва

На следующий день его уволили. Не так. Отправили в принудительный отпуск. И хоть никто не говорил об этом прямо, на лицах всего персонала читалось, что винят они в этом меня. Не поддалась лечению или что-то вроде того. Слишком неохотно вспоминала, как меня кромсал Мясник. О, как бы я хотела, чтобы на моем месте оказался кто-то из тех, осуждающих. Уж тогда бы они поняли, что значит вынужденная забывчивость. Мы не успели попрощаться. Арнав просто ушел вечером следующего дня, а на следующий после следующего — не вернулся. Зато пришли другие. Целую неделю меня изучала группа мозгоправов во главе со старым снобом — Доктором Орсоном. Он держался все семь дней, а я не давала ни единой поблажки, и в итоге все закончилось тем, чем должно было начаться. Меня разбудили среди ночи, и сквозь сон я поняла, что в палате есть еще люди. Оглянувшись по сторонам и сфокусировав взгляд, я увидела, что Анны нет, зато комната забита незнакомыми мне врачами. Профессор непринужденно сидел в ногах кровати. Я не успела испугаться, когда кто-то схватил меня за руки и стал привязывать к кованному изголовью. Никакого страха. Только пустое отчаяние укололо догадкой, стоило мне разглядеть уже знакомые наушники — предвестники судорог и нирваны. — Будет больно, зато отлично чистит сознание, — произнес старый садист, и я сильнее сжала глаза. В эту минуту произошло странное. В коридоре, недалеко от нашей палаты раздалось громкое, надрывное кукареканье. Один раз. Затем снова. Потом, чуть отдалившись от исходной точки, голос залаял, в точности пародируя дворовую собаку. Присутствующие удивленно переглянулись и зашептались, как их перебил рев льва. Не очень правдоподобный, зато достаточно громкий. Пациенты, разбуженные звериной какофонией, подорвались с постели и кинулись к запертым дверям, вторя льву своими голосами. Они выли, блеяли, мяукали и кукарекали, не жалея свои глотки и наши уши. Профессор Орсон отложил наушники и, отдав несколько коротких приказаний, покинул палату. Остальные быстро последовали его примеру — перед каждым из них предстояла непростая задача, усмирить взбесившийся зоопарк. Вдруг стало пусто, и только я попыталась освободить затекшие руки, темный силуэт скользнул в дверной проем. — Ты?! — Заткнись, Кхуши. Ни о чем не спрашивай и слушайся меня. Если хочешь выбраться отсюда, разумеется.