Я жертва

Я ощутила порыв холодного воздуха и проснулась. Тусклый ночник вырвал у ночи полосу света: пустая стена и несколько деревянных досок с крестами. Даже не знаю, зачем они так нужны Анне. А ведь она в них верит и каждую ночь поглаживает рукой железные распятья. Шепчет о чем-то неразборчиво, боится и просит прощения. Странный атрибут, совершенно далекий от меня и от моей культуры. Как будто две перпендикулярные линии могут избавить кого-то от грехов. Не в этом месте. Не от наших грехов. Спрыгнув с кровати, я поежилась, как только ноги коснулись ледяного пола. — Анна, — ее постель была пустой. Я позвала снова: — Анна! Я почти сразу услышала шорох позади меня. Окно и шкаф, другой мебели в палате не было. Обернувшись, я заметила женский силуэт в оконном проеме. Соседка стояла на подоконнике и, схватившись сухими пальцами за решетки, пыталась выглянуть вниз. — Если думаешь прыгнуть, то высота не та. Максимум ногу сломаешь, так что не советую, — я постаралась придать голосу уверенность. Анна повернулась и даже в темноте ночи меня неприятно полоснули ее дымчатые, совершенно белесые глаза. Она слезла с окна и развернулась в мою сторону, точно зная, где именно я стою. — Он звал меня, — прохрипела женщина. Ее голос шуршал как наждачная бумага, а пустые белые глазницы неподвижно замерли на уровне моего лица. — Кто звал? — я устало облизнула губы. — Ты знаешь, Кхуши. Он каждую ночь приходит сюда, ты ведь слышишь его, правда? Я вот слышу, как он зовет нас. Он скучает по своим девочкам. Он ждет встречи. — Пожалуйста, прекрати, — сделав шаг назад, я уперлась спиной в стену. — Анна, тебе не хорошо, я сейчас позову кого-нибудь на помощь, тебе нужно успокоиться. — Это тебе нужно найти успокоение, и ты знаешь, кто тебе его даст. Ты ведь скучаешь по нему, Кхуши? — ее обожжённые пальцы сжали мои плечи, Анна тряхнула меня и я ощутила, как тяжелое распятье уперлось мне в затылок, — как он делал это с тобой, Кхуши? Ты ведь его особенная? Единственная, которая выжила. — Анна, заткнись. — Тебе ведь понравилось, Кхуши? — Пожалуйста, не надо. Пожалуйста, не надо! Не надо, я прошу тебя! Замолчи! Замолчи, пожалуйста! Пускай это прекратиться, я прошу тебя, пускай все закончится, — одной рукой я закрыла лицо, другой пыталась оттолкнуть Анну от себя. Уродливая, озлобленная, вконец свихнувшаяся старуха с голосами в собственной голове. Они меня не касаются. Это все не правда. Это не могло быть правдой. Я услышала шум шагов и двое санитаров вбежали в палату. Один из них с силой встряхнул меня, и яркий свет на секунду обжег глаза. Я что-то кричала, царапая спину чужака. Позабыв то, где я, я вернулась к хинди. Как будто звуки родного языка могли помочь мне. Они не слышали меня, они меня не понимали. Мне не нужно было успокоительное, мне были не нужны лекарства. Я была единственной нормальной в этой чертовой клинике, и все они это прекрасно знали. Где-то вдалеке раздавались голоса обеспокоенных санитаров и тихий, проникающий под кожу, смех Анны. Один из мужчин повалил меня на кровать, я равнодушно смотрела, как второй набирает какое-то лекарство в шприц и уже приготовилась ощутить легкую боль от укола. Дверь с шумом распахнулась и Клив, державший мои руки, отлетел в сторону. В комнате вдруг стало тихо: замолчала Анна, испуганно заткнулись санитары и даже часы на стене застыли, прервав свое раздражающее «тик-так». — Какого черта вы здесь делаете? — Он был невероятно зол и даже не пытался скрыть этого. — У нее была истерика. Мы действовали по ситуации, такое ведь часто… — Вы в курсе, что я ее лечащий врач? — Арнав так и не дослушал бессвязные объяснения персонала. — Да сэр, — оба мужчины стояли, испуганно вжав головы в плечи. Они явно испытали облегчение, когда главврач разрешил им покинуть палату. Кареглазый демон пользовался авторитетом среди своих подчиненных, навевая на них ужас даже здесь, в проклятом доме. Было слышно, что эта сцена подняла все наше крыло, то тут, то там раздавались стоны и крики пациентов. Обеспокоенные врачи и сестры бегали по коридорам, пытаясь хоть как-то успокоить взбесившихся. Так им и надо. Поделом им всем. Я лежала на кровати, смотря на распятья, и даже не пыталась сменить позу после того, как санитары отпустили меня. Анна повернулась лицом стене и заснула. Он все не уходил, я это чувствовала. Он сидел рядом и смотрел на меня тем своим особенным взглядом, который я ненавидела всей душой. — Почему я здесь, мистер Райзада? Я ведь не сумасшедшая. Я не сумасшедшая, ты же это знаешь? — Знаю, — он погладил мои волосы, задержав руку на моем лице, — и, черт, Кхуши, я сам хочу понять, что ты тут делаешь…