Runaway, Baby

      Она уже не в состоянии скрывать свое волнение, дрожащими пальцами касается палочки. Сердце ее колотится так сильно, в висках она чувствовала резкую периодическую боль — подскочило давление, голова, казалось, вот-вот расколется надвое. Сжимая в руке семейную реликвию, принцесса шумно выдохнула и тут…       …гремит взрыв.

***

      Мун подскакивает на кровати. Сон. Просто сон. Дыхание ее было тяжелым, взгляд долго невозможно было сфокусировать, руки тряслись, все тело горело. Встав на ватные ноги, она подошла к двери, на которой висело огромное зеркало. Вид, мягко говоря, ужасный. Кожа ее была бледной, зато не надо будет использовать пудру и тональный крем, чтобы создать вид аристократичной бледности, глаза мутными и опухшими, словно она напилась ночью, или прорыдала на кануне несколько часов, а платиновые волосы спутались.       Знаете это состояние, когда чешется горло, а ты не можешь его почесать, от этого на глаза слезятся, и хочется кричать, потому что это, наверное, единственный способ спастись от зуда? Именно это состояние сейчас было у принцессы.       Это самый важный день в ее жизни, а принцесса чувствовала себя так, словно по ней пробежался табун военрогов, причем не один раз. Тело не слушалось, мышцы болели. Резко зазвеневший будильник напугал ее. Уже семь. Через полчаса она должна стоять готовая и ждать отправления в школу.       Мун смотрела на свое отражение и хотела запереться в старом чулане и не показываться на людях больше. Казалось, из-за голубого оттенка свитера даже всегда пунцовые ромбы на ее щеках были белыми, как молоко, а фиолетовые джинсы держались не пойми на чем, ведь на нервах она сильно похудела за последнюю половину месяца.       И в таком виде она будет на церемонии?.. — Ваше Высочество! Вы готовы? — гувернантка Люсиль, низкая немного полноватая женщина весьма приятно наружности, распахнула двери комнаты. — Ваше Высочество! — ужаснулась она, увидев принцессу. — Да-да, я готова, няня… — Нет, вы не готовы, сядьте на место! — властным голосом произнесла гувернантка.       Косметика во истину творит чудеса с лицами женщин и девушек. После десять минут колдовства Люсиль над ее лицом, она стала выглядеть свежо и относительно здорово, этого вполне хватит, чтобы скрыть внезапно начавшуюся ангину хотя бы внешне. Как принцесса и будущая королева, Мун не имела права позволить всем показать, что она больна.       В школе ее ждали поздравления. Девушка отвечала на них с наигранной радостью, хотя знала, что по большей части эти поздравления были чистой формальностью, просто потому, что эти дети должны были поддерживать с ней хорошие отношения. Иначе их растопчут военроги, а потом склюют стервятники. И ничего никто не докажет.       После первого урока Мун выплыла в школьный двор, а выплыла потому, что ее просто вынесло вместе с потоком учеников, на самом деле, будь ее воля, она бы выползла туда по-пластунски, или бы вообще упала прямо в посреди школьного коридора и уснула. Усевшись на лавочку, она надеялась, что на воздухе станет легче. Все усугубляло тот факт, что первым уроком была физкультура, на которой девочек плавно слили на гимнастику, отправив мужскую половину класса нарезать круги вокруг здания.       Принцесса, всегда показывавшая на хореографии и гимнастике хорошие навыки, упала несколько раз, не смогла сделать ни одной стойки и несколько раз получила замечание по поводу ненатянутых носков, из-за чего крайне расстроилась. Внезапно что-то укололо ее в бок, если бы не отточенный навык держать безразличное выражение лица в любой ситуации, то крик бы слышала вся академия. — Кто моя маленькая принцесса? У кого сегодня праздник? — голос подруги выдернул ее из погружения в собственное отчаяние. — Надо же, тебе уже четырнадцать, не верю! — Понихэд… — Мун впервые за день улыбнулась искренне. — Ты как всегда в своем репертуаре.       Ее подруга, летающая голова единорога, принцесса Понихэд, была неугомонной и безбашенной, полной противоположностью наследницы престола Мьюни, но несмотря на это они были близкими подругами с раннего детства. Наверное, при выборе подруг ее сознание руководствовалось принципом «притягивания минуса к плюсу», ибо все ее подруги были далеко не самыми образцовыми принцессами. — Эй, ты как в воду опущенная, сегодня же твой день! — Джезабель, еще одна лучшая подруга Мун, подошла к ним, подняв именинницу за плечи с лавочки и заключила в крепкие объятия. — А скоро ты станешь королевой, — мечтательно протянула она, выпустив девушку. — Если я ей стану… — прошептала себе по нос мьюнианка. — Эй, как тебе новенький? Ты еще не оторвала ему голову? — внезапно выдала Понихэд. — Новенький? — Мун понятия не имела, что у них новый ученик. — А, точно, вас же разделили на физре… — наверное, если бы у единорожицы были руки, или хотя бы копыта, она бы стукнула ими себя по лбу. — Я бы сказала, что он довольно горяч, несмотря на то, что… А кстати, вон он! — Джезабель указала пальцем на… монстра.       Баттерфляй почувствовала, как ее сердце падает куда-то в пятку, а поднимающаяся температура и прочие симптомы болезни отходят на второй план. Вот и их академии коснулась чертова программа обучения по обмену.       К ним направлялся высокий человекоподобный ящер с приятного фиолетового оттенка кожей. Его темно-фиолетовые длинные волосы были несколько небрежно растрепаны, желтые глаза смотрели пронзительно и насмешливо прямо на нее, от чего Мун начала чувствовать себя крайне неловко. — Должен поздравить вас, принцесса, — он галантно поклонился. — Мы с вами не успели познакомиться утром. Я Тоффи Рабен, — ящер взял руку принцессы и мягко коснулся теплой кожи губами.       Мун, не имея права отдернуть руку, пыталась унять колющее желание влепить этому… существу пощечину. Замечательно, теперь еще и это. Ее с детства учили ненависти к монстрам — низшим существам, не имеющим права на существование, а теперь они были по всюду, и даже в ее школе, а матушка постоянно таскала ее на обеды к влиятельным семьям монстров.       Но она не покажет своего отвращения. Он даже такого от нее не достоин. — В нашей мифологии ворон* является предвестником боли, предательств и бед, — как бы невзначай заметила Баттерфляй, но догадаться, на что это был намек было не так уж и тяжело. — О, я прекрасно осведомлен об этом, — ящер наклонился к ее уху и тихо прошептал, так что слышала только она, — Если ты так настроена по отношению ко мне, то советую бежать, детка. Еще увидимся, Ваше Высочество, — ехидная улыбка на его морде пронзила принцессу насквозь, словно ее проткнули шпагой.       Внезапно она начала кашлять. — Мун, все в порядке? — взволнованно спросила Джезабель, глядя то на подругу, то вслед уходящего монстра. — Да, да, все хорошо… сейчас пройдет… — продолжая кашлять, произнесла Баттерфляй и убежала в уборную.       Принцесса согнулась над раковиной и кашляла. Прошло уже несколько минут, казалось, она содрала все горло, грудную клетку сдавливало. От чего-то во рту девушка почувствовала легкий привкус железа. Сплюнув в раковину, она осознала, что все это время кашляла кровью. — Что за?.. — она отпрянула сторону, испуганная, затем торопливо открыла воду, чтобы смыть кровь.       Только этого не хватало. Что это вообще такое? Сегодня день, после которого должна измениться вся ее жизнь, а на нее так и валятся неприятности. Сначала ангина, потом этот Тоффи, теперь она кашляет кровью, что дальше? Все будет, как во сне, и палочка взорвется в ее руках?       Но звонок прервал панику девушки, оповещая о том, что пора бежать на урок.