Последний шанс на первую возможность

      Я уже подходила к подъезду, когда неожиданно вспомнила, что ещё три дня назад собиралась зайти в магазин чтобы пополнить запас продуктов: из съестного дома остался только зачерствевший хлеб и, отнюдь не благородный, российский сыр с плесенью. Пришлось возвращаться на проспект, где находился ближайший супермаркет.       Прогуливаясь по рядам, я, не торопясь, заполняла тележку необходимым. Остановилась в отделе свежих овощей и фруктов, пытаясь выбрать между полезными апельсинами и любимыми яблоками. В итоге, взяв по парочке и того, и другого, отправилась к кассе.       Небольшая очередь еле двигалась. От скуки я начала прислушиваться к своим ощущениям. Я ненавижу свой «дар», но иногда он действительно бывает полезным. Ну или по крайней мере помогает скоротать время. Молодой парень, лет двадцати, стоящий передо мной сильно нервничал. И весь томился в предвкушении. Я прислушалась к его мыслям.       «Сегодня она точно не устоит. Она же мне ясно намекнула, что совсем не против. А если всё-таки откажет? Чёрт! Сколько ещё мне здесь торчать? Так… Вино, конфеты взял… Что ещё? Да, в аптеку надо будет забежать…»       Свидание… И ведь у него даже мысли нет, о том что он её любит. Или хотя бы, что она ему нравится. Только секс, даже на «набор для соблазнения» потратился. Меня чуть не передёрнуло. Я постаралась отстраниться от его мыслей — слишком неприятный осадок.       «Хлеб черный — тридцать восемь рублей. Молоко. Пятьдесят шесть. Гречка — пятьдесят два рубля за килограмм. Сто сорок шесть. Пенсия только через неделю…» — сухонькая старушка позади меня считает сумму покупки, надеясь что в этом месяце сможет дотянуть до пенсии.       «Главное — не нервничать. Она ничего не заметит. Это всего лишь жвачка. И вообще, если начнут приставать — скажу что купил в другом магазине.» — подросток-клептоман. Или ему просто не хватает острых ощущений.       Очередь наконец-то продвинулась, и я оплатила покупки. Уже направляясь к выходу, я почувствовала знакомый приступ боли. И буквально лицом к лицу столкнулась с той девушкой. Обычно я стараюсь держать себя в руках и никак не реагировать на окружающих, но видимо сегодня не мой день. Я резко отшатнулась, и, чуть не потеряв равновесие, выронила пакет с покупками. Девушка, на секунду замерев, наклонилась и подняла мой пакет. Она мило улыбнулась и протянула его мне. А мне было настолько невыносимо больно, что я неосознанно сделала шаг назад. Улыбка погасла на её лице.       — Нет… — я не узнавала свой голос. — Не подходите ко мне… Ненавижу…       — Но… — начала она, но я не дала ей продолжить. Отпихнув её в сторону и получив очередной разряд, я выскочила из магазина. Я не могла ни о чем думать, я только старалась, как можно быстрее, избавиться от её присутствия, от её боли. Слишком невыносимо, даже для меня. Я бежала, как звери бегут от лесного пожара. Не разбирая дороги, наплевав на то, что бегать на каблуках опасно: можно подвернуть ногу. Прочь, прочь, подальше от неё.       — Стойте… Да подождите же Вы!!! — кричала она мне вдогонку.       Нет, не останавливаться. У всего есть предел, даже у меня. Домой, домой…       Уже на слабо слушающихся ногах, я добежала до родного подъезда, радуясь тому, что ключи всегда ношу в кармане, а не в сумочке, открыла домофон и заскочила внутрь, сразу же захлопнув за собой дверь. Лифт тихо трясся, пока я поднималась на свой седьмой этаж. Боль немного притупилась, но не утихла окончательно. Только когда зашла в свою квартиру, я окончательно успокоилась. Поставила чайник и задумалась.       Я умею различать тысячи оттенков боли. Каждая боль — по своему уникальна. Обычные люди делят их только по классам: ноющая, пульсирующая, резкая, тупая. А для меня боль — это как папиллярные узоры на пальцах человека. Я долго размышляла почему так, и пришла к выводу, что эти ощущения вызваны далеко не «обычной физической» болью окружающих. Если у кого-то болит зуб или «раскалывается» голова — я, конечно, чувствую это, но по ощущениям, это больше всего похоже на зуд, как от комариного укуса. Я даже практически не обращаю на неё внимания. Другое дело — когда боль душевная. По непонятной мне причине, я чувствую все нюансы, все оттенки. Для аналогии можно представить, что тысячи иголок сложили вместе остриями вверх. И несколько из этих тысяч выдвинуты вверх на несколько миллиметров. Каждый раз — разные иголки, каждый раз — разная боль. Хотя временами, в особо тяжелых случаях, мне кажется, что меня выворачивают наизнанку, сжигают дотла, дробят кости, разрывают живьем на части, медленно отравляют ядом, а не просто колют иглами в произвольных местах.       А сегодня… Я даже себе не могу объяснить, что именно произошло. Меня как будто накрыло лавиной, настолько интенсивными были ощущения. Причем чем ближе она была ко мне, тем сильнее на меня давило. В этом я была на сто процентов уверенна.       Чайник закипел. Я налила себе чаю и присела за кухонный стол. Та блондинка была где-то недалеко, я продолжала ясно чувствовать отголоски её боли. Не так остро, как в магазине или в автобусе, но довольно ощутимо, чтобы не обращать на это внимание.       Чай медленно остывал.       Раздался звонок в дверь. Я удивилась и нехотя поднялась.       — Привет, Сашок, — с порога мне улыбался Витя, сосед сверху. — Там это… — он немного замялся, видя мой не совсем адекватный вид, но продолжил, — В общем, там девушка у подъезда просила тебе передать пакет. Сказала ты его в магазине забыла. — Он протянул мне мой же пакет с покупками.       — Спасибо, Вить, — улыбнулась я. — Я сегодня Саша-растеряша. Зайдешь? У меня как раз только чайник закипел.       — Нет, спасибо, — отказался сосед, поворачиваясь к лестнице. — Как-нибудь в другой раз.       Он помахал мне рукой и стал подниматься. Я отнесла пакет на кухню и стала разбирать покупки. Разложив все по полкам холодильника, я уже хотела было свернуть пакет и закинуть его в ящик к его собратьям, как заметила внутри крохотный клочок бумаги. Я осторожно взяла его и развернула.       «Не за что. Позвони мне сегодня, не позднее 22.37» — округлые буквы и номер телефона.