Последний шанс на первую возможность

      Много воды утекло с тех самых пор. Школа, первая влюбленность, выпускной, институт. Влюблённости под номерами два, три и четыре. Диплом экономиста, как позже выяснилось — никому не нужный. И работа секретарем в какой-то мутной конторе. Ничего необычного — так живут тысячи людей. Встают утром, чтобы, наскоро выпив чашку кофе или чая, потолкавшись в общественном транспорте, или простояв по полтора часа в пробках, добраться до работы, которая, не только не приносит удовольствия, а скорее даже наоборот — вызывает дикую ненависть и отвращение. Ничего необычного.       Я стояла, прижатая, у окна автобуса, наблюдая, как за окном проносятся дома. Ежедневная давка уже стала почти привычной пыткой. И дело вовсе не в физическом неудобстве, когда тебя со всех сторон сдавливают, будто хотят выжать из тебя последние капли крови. Не в том неповторимом аромате смеси дешевого одеколона, духов, пота и, временами, перегара. Дело в том, что…       — Черт, мне выходить… — сквозь зубы процедила я, отвлекаясь от своих мыслей и пытаясь пробиться к выходу. — Вы на следующей не выходите?       Девушка, к которой я обратилась, только покачала головой и попробовала немного отодвинуться, чтобы дать мне возможность не пропустить свою остановку. Я протиснулась мимо неё, на короткий миг прикоснувшись к её телу. Этого было достаточно, чтобы воздух резко покинул мои лёгкие. Волна боли, не моей боли, пронеслась по телу, оставляя неровную пульсацию в голове.       — С вами всё в порядке? — приятный голос слегка развеял красную пелену перед глазами.       — Да, всё хорошо, — проскрипела я, пытаясь отстраниться от неё. Она только хмыкнула и отвернулась.       Автобус резко затормозил и распахнул двери. Я вывалилась на свежий городской воздух и, наконец-то, смогла вдохнуть полной грудью. Кое-как отдышавшись, я обернулась, провожая взглядом отъезжающий автобус. И тут же получила новый удар по моей нервной системе. Ледяная волна ненависти сковала сознание, заставляя дрожать, как осенний лист, несмотря на тридцатиградусную жару.       Автобус мигнул напоследок габаритными огнями и скрылся за поворотом. И только после этого я смогла нормально дышать.       «Что же это такое?» — размышляла я, на автопилоте заходя в офис и, не глядя, кивнув охраннику. — «Почему было так… больно?»       Я не люблю общественный транспорт, не люблю любое скопление людей. И больше всего на свете я не люблю, когда кто-то касается меня. Потому что, каждое прикосновение — это чужие эмоции, чужая боль, чужие мысли, которые разрывают меня на части. Потому что я их чувствую. Я никогда не хотела этого, я пыталась избавиться, пыталась не обращать внимания, но… Но ничего не получилось. Видимо, я очень сильно провинилась в прошлой жизни, раз в этой мне приходится так расплачиваться.       Включив рабочий компьютер, я принялась за очередную стопку никому не нужных бумаг. Рабочий день начался.       — Сашенька, распечатай мне последний вариант договора с поставщиками, — пробубнил селектор.       — Сейчас, Сергей Николаевич.       Я отправила документ на печать, на автомате пересчитывая выползающие из принтера листы. Восемь. Взяв ещё теплые листы, я отправилась в кабинет начальника, кинув мимолетный взгляд на висящее в приемной зеркало. Негласный дресс-код — прямая юбка, приталенный пиджак, светлая блузка и обязательные туфли на каблуке — делали из меня почти деловую женщину. Минимум косметики — только немного туши, чтобы выделить серо-зеленые глаза, и бесцветный блеск на губах. Темно русые волосы до середины лопаток мягкими волнами спадали на плечи. Слегка полноватая фигура. Обычная двадцатипятилетняя девушка, с немного загнанным выражением лица. Сделав глубокий вдох, я зашла в кабинет начальника.       — Вот, Сергей Николаевич, это последний вариант, — я протянула ему стопку бумаг.       Мужчина улыбнулся, и взяв мою руку за запястье слегка сжал её. Я собрала всю свою волю в кулак, чтобы не дернуться от этого прикосновения. Очередная вспышка эмоций. Я к ним привыкла, я от них устала…       Сергею Николаевичу уже почти пятьдесят. Его когда-то черные волосы сильно разбавлены сединой. Довольно представительный, следит, ну или, по крайней мере, пытается следить за своей фигурой. В целом — он хороший человек и примерный семьянин — его жена Вера довольно часто заходит к нам в офис. Старший сын, кажется, его зовут Никита, учится на последних курсах института. Дочка Оля в этом году заканчивает школу. С ним приятно работать, по крайней мере по той причине, что он не позволяет себе ничего лишнего. Хоть и хочет. Я замечаю его задумчивый взгляд, которым он часто провожает меня. Чувствую через его прикосновения, как он борется с собой. Это не любовь, отнюдь. Это обычная похоть. И, слава Богу, он понимает это. И понимает, что таких молоденьких девчонок вроде меня на свете ещё не один десяток. А жена, которую он любит, действительно любит, хоть и прожили с ней уже двадцать пять лет вместе, единственная. Поэтому я и терплю его мимолетные вторжения в моё личное пространство. Потому что знаю, что он никогда не позволит себе переступить черту.       — Спасибо, Сашенька. Сделаешь мне чаю?       — Черный без сахара? — я ненавязчиво освободилась от контакта.       — Как всегда, — улыбнулся он, переключая внимание на документы.       — Сейчас принесу. — улыбнулась я и вышла из кабинета.       — Сергей Николаевич, я ушла. — крикнула я, подхватывая со стула свою сумочку.       — До завтра, Сашенька.       Я медленно шла к остановке. Когда дома тебя никто не ждет, нет смысла спешить. Я ведь даже кошку завести не могу, потому что кошки тоже могут чувствовать.       Автобус сегодня явно не спешил побыстрее развести уставших людей по домам. Хорошо хоть дневная жара уже стала понемногу спадать. Легкий, едва ощутимый, ветерок гонял по потрескавшемуся асфальту мусор, шевелил пыльные листья городских деревьев, которые новый глава района приказал посадить для озеленения города.       Я прикрыла глаза, в очередной бесполезной попытке отключиться от всего лишнего. Едва различимая, весь день пульсирующая боль в голове стала только сильнее. Странно. Бывало, я и раньше чувствовала такую боль, какую я ощутила утром от той девушки, но ни разу, до сегодняшнего дня, она не оставалась со мной на такое продолжительное время. Обычно, хватало нескольких минут, чтобы полностью прийти в себя, а тут… Боль стала ещё сильнее, и я с тихим стоном открыла глаза, для того чтобы увидеть, как нужный мне автобус выруливает из-за поворота. Когда автобус остановился, я уже ощущала себя в агонии. Еле дыша, я всё-таки нашла в себе силы втиснуться внутрь. Ждать сорок минут, когда подойдет следующий, не было ни малейшего желания.       Снова закрыв глаза, я позволила боли полностью растечься по моему телу. Это всегда помогало мне пережить особо сильные приступы. Когда болит всё — это становится нормой.       — Извините… — услышала я смутно-знакомый голос. И моего плеча коснулась чья-то рука. Вернее, это разумом я понимала, что до меня просто дотронулись, а по ощущениям — меня как-будто прожгли каленым железом. Я резко выдохнула и распахнула глаза. — Ой, я не хотела Вас напугать…       Знакомая девушка резко отдернула от меня свою руку и, извиняющим взглядом, посмотрела мне в глаза. Медленно приходя в себя, я смогла, наконец, разглядеть её. Светлые волосы были коротко подстрижены. Нахально-дерзкие глаза темно-карего, почти что черного цвета. Прямой нос и слегка полные губы. Симпатичная. А в глубине глаз застыла такая всепоглощающая тоска вперемешку с болью, что мне показалось, как будто меня засасывает в черную дыру. Я заморгала, пытаясь окончательно прийти в себя, и слабо улыбнулась.       — Вы выходить будете? — донеслось до меня.       — Буду.       Я начала протискиваться к выходу, кожей ощущая, как она движется за мной. Наконец, автобус остановился, и я буквально вывалилась на улицу. Быстрым шагом двинулась в сторону своего дома. Когда я уже собиралась завернуть за угол, то не удержалась и обернулась. Та девушка стояла недалеко от остановки и провожала меня взглядом.