Последний шанс на первую возможность

      Утро. Я могла бы, конечно, соврать, что люблю просыпаться по утрам с первыми лучами восходящего солнца. Радостно выключить будильник, в котором, по сути, нет необходимости, и, напевая какую-нибудь незамысловатую песенку, идти варить свежемолотый кофе…       Неее… Бред. Ненавижу вставать по утрам. Будильник — чтоб его изобретатель в гробу перевернулся — резко вырвал меня из сна, который должен был хоть чуть чуть восстановить мои силы, а на деле, лишь на время притупил чувство усталости. Даже не открывая глаз, я поплелась на кухню. На ощупь включила чайник, достала кружку и пакетик растворимого кофе. Ненавижу эту гадость, но продолжаю упорно себя травить искусственным кофеином. Теперь у меня есть около четырех с половиной минут, на то, чтобы умыться. Холодная вода неприятно взбодрила и всё-таки загнала остатки сна куда-то в глубину подсознания.       Вернулась на кухню. Протянула руку к чайнику, и в тот же момент, как пальцы коснулись ручки, он щелкнул и выключился, сообщая о том, что вода закипела. Всё с точностью до секунды. Две ложки сахара, горьковато-металлический запах кофе. Делаю большой глоток дымящейся жидкости. Напиток обжигает горло и неприятным комком плюхается в желудок. Начинаю понемногу отогреваться. Вроде бы и лето на дворе, и температура уже вторую неделю держится на отметке в тридцать градусов, но всё равно по утрам я мерзну, как будто, только что вернулась с северного полюса.       Поставила кружку в раковину и начала собираться на работу. Взяла из шкафа первый попавший на глаза костюм, быстро влезла в него и взяла в руки косметичку. Немного туши, капелька пудры, чтобы скрыть мешки под глазами, бледно-розовый блеск для губ. Зомби-апокалипсис отменяется. Я опять похожа на человека. Взяла мобильный и, подхватив в прихожей сумочку, вышла из квартиры.       — Сашок! — догнал меня возглас, когда я уже собиралась выйти из подъезда. Витя спускался с лестницы, и я задержалась, ожидая, когда он меня догонит.       — Утро доброе, — поприветствовала я соседа.       — На работу? — поинтересовался он.       — Куда же ещё… — вздохнула я, выходя из подъезда.       — А у меня отпуск. — Витя улыбнулся и подмигнул мне. Затем снова стал серьезным. — Как ты? После вчерашнего, — непонятно зачем уточнил он.       — Нормально. — Я махнула рукой, как бы говоря, что не хочу вспоминать об этом. — Починил дверь?       — Да, я же мужик! — он стукнул себя кулаком в грудь и рассмеялся. — Вот сейчас в больницу поеду. Дома сидеть всё равно не охота, а так хоть Свету навещу. Узнаю как у неё дела.       Ну-ну… Будет мозги ей промывать. Чтобы не чудила так больше. Хотя… Кажется он действительно переживает за неё. Ох… Я прислушалась к своим ощущениям. Да, точно… Она нравится ему. Я чувствовала такую нежность, что даже в глазах начинало пощипывать. И в то же время страх. Даже не страх, а леденящий кровь ужас из-за вчерашнего, так скажем, инцидента. Причем Витя боялся не за себя, не за меня, не за остальных соседей… Он боялся, что с ней могло что-то случиться. Ему было страшно представить, что бы произошло, если бы мы опоздали хотя бы на минуту.       «Глупая… Какая же она всё-таки глупая… Чуть не умерла, захватив с собой на тот свет ещё пару десятков человек. О чём она только думала? Господи… Я же чуть не умер, когда увидел её лежащую там. Мне казалось, что она уже не дышит.»       Я улыбнулась. Всё-таки ещё остались в мире светлые люди. Нет, Витька конечно не идеальный. Я знаю его уже наверное лет пятнадцать. Мы тогда только переехали в этот дом. Меня отправили погулять во двор, чтобы не мешала взрослым распаковывать вещи. Я сидела на сломанных качелях и болтала в воздухе ногами. А он тихо подкрался сзади и попытался меня то ли напугать, то ли толкнуть. Он же не знал, что я почувствовала его приближение ещё за несколько метров. И когда он уже предвкушал мой испуг или хотя бы слёзы, я резко обернулась. И рассмеялась. Лопоухий, розовощёкий, с россыпью мелких веснушек на носу. Тёмно-рыжие, с медным отливом, волосы неровным ежиком торчали в разные стороны. Он был всего на пару лет старше меня. С того самого дня мы практически всё свободное время проводили вместе. Родители даже поначалу думали, что мы когда-нибудь поженимся. Но нет. Витька был моим другом, товарищем по шалостям, старшим братом, которого я так хотела. Я знала про него всё, он обо мне — почти всё. Свой главный секрет я ему так и не рассказала. Хотя мне временами кажется, что он догадывается, что со мной что-то не так.       Витя проводил меня до остановки и собирался уже уходить, но я поймала его за руку и задержала. Он вопросительно взглянул на меня.       — Апельсинки купить не забудь, Ромео, — рассмеялась я, наблюдая как он краснеет.       Он что-то проворчал и быстрым шагом двинулся прочь. Я проводила взглядом его высокую фигуру. Да, Светке повезло. Наверное.       Работа, работа… Сергей Николаевич загрузил меня бумагами и уехал на весь день договариваться по поводу очередного контракта. Я лениво перебирала макулатуру, полностью погруженная в свои мысли. В какой-то момент, мне стало настолько тоскливо, что руки безвольно опустились… Она была права, я не умею чувствовать. Я живу только чувствами других людей. А это всё равно, что смотреть на фотографии других стран, так никогда там и не побывав. Это всё равно, что смотреть слезливые мыльные оперы, читать любовные романы, так никогда и не полюбив никого по-настоящему. Это всё равно, что читать поваренную книгу, никогда не попробовав ни одно из описанных блюд. Неужели я этого хочу? Я не знаю.       Я вспомнила Витю, и то блаженное тепло, с которым он думал о Свете. Интересно, я когда-нибудь смогу думать о ком-либо точно так же? Ощущать, как замирает моё сердце при виде этого человека. Думать о нем постоянно, даже тогда, когда о нем совсем не думаешь. Чувствовать его боль как свою и стараться забрать её себе, ведь я уже давно к ней привыкла. Может быть…       Может быть она права. Я не умею жить. Я лишь существую. Как камень, брошенный где-то на обочине жизненной магистрали. Наблюдаю как мимо проносятся люди, каждый со своими печалями и радостями, но не стремлюсь окунуться в этот жизненный поток. Я просто сторонний наблюдатель. Вуайерист.       К пяти часам я всё-таки разобрала скопившиеся документы. Часть подшила в папку и убрала в шкаф, часть оставила на столе в кабинете Сергея Николаевича — на подпись. Посмотрела на часы и решила, что ничего страшного не случится, если я свалю с работы на полчаса раньше чем обычно. Всё равно начальник сегодня больше не появится, а придумывать самой себе занятие мне неохота. Тем более сегодня — пятница.       Вытерпев очередную пытку общественным транспортом, я добралась таки до дома. По дороге зашла в кондитерскую, решив побаловать себя пироженкой. Уже свернув за угол дома, я почувствовала неприятное ощущение, как будто засосало где-то под ложечкой… Смутно знакомое состояние. Я нервно обернулась, пытаясь понять, где находится источник тревоги.       — Ох, чёрт… — выдохнула я, наконец осознавая, что дискомфорт быстро сменяется знакомой болью. Я попыталась остановиться, но ноги меня не слушались, продолжая идти, как мне в тот момент казалось, в эпицентр ада. От боли в ушах стоял нарастающий гул. Кровавая пелена застилала глаза, оставляя возможность видеть только смутные очертания предметов. У подъезда на лавочке кто-то сидел… Я не могла рассмотреть лица, но могла поклясться, что это была она! Так близко и так больно…       — Саша? — Её тихий голос донёсся до меня сквозь рёв водопада.       Я хотела пройти мимо, но силы окончательно меня покинули, и я остановилась. Даже сама не знаю, как мне вообще удавалось всё ещё стоять на ногах. Меня шатало, как на маломерном судне, во время десятибалльного шторма. Из глаз, против моей воли, потекли слезы, оставляя на щеках серые дорожки смытой туши. Резкие вдохи-выдохи сквозь сжатые зубы.       Она поднялась и шагнула ко мне. Боль усилилась в геометрической прогрессии, переходя из разряда «адской» в разряд «лучше бы я сдохла!»… Нервы, казалось, были натянуты как струны, я еле-еле заставляла себя дышать.       — Не подходи ко мне! — прошипела на выдохе я. — Убирайся! Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу!!!       Она замерла, как бы раздумывая, но затем сделала ещё один шаг ко мне. Моё тело вибрировало от напряжения. Казалось ещё чуть-чуть, и я просто лопну, как перекаченный воздухом, воздушный шарик.       — Саша… — опять повторила она моё имя и протянула руку ко мне. А я как в замедленной съемке наблюдала, как движется её тонкая кисть к моему плечу.       Десять сантиметров, пять, два… Тело напряглось, в ожидании последнего, самого сильного удара…       Мягкое касание сквозь ткань блузки. Но даже этого хватило, чтобы плотину прорвало. Шарик лопнул. Струна оборвалась…       Ещё пару секунд я стояла на месте, ускользающим сознанием понимая, что больше не чувствую абсолютно ничего, даже гул в голове стих, оставив в качестве напоминания о себе лишь звенящую тишину. А дальше — лишь только темнота…