Изнанка

− Его нет дома! – ответил Мадара, уже собравшийся обратно ложиться спать. − Что ж ты врешь, окаянный? Я тебя по голосу узнаю! «Не понял. Что? Древняя дерзкая женщина, откуда в тебе столько смелости?» Она пришла внезапно, подобно грому с небес. Нарушила его спокойствие. Учиха соизволил подползти к двери, и что он получил? Его сравнили с тем недоноском. С тем опарышем, поклоняющимся блудницам и кактусам. Нет, это должно быть еще одно испытание, после которого Мадара получит новые способности и силы. − Зачем ты пришла, карга? − Ты что-то вякнул, внучек? А то я как раз хотела, чтобы ты мне серу из ушей вымыл. Тело свело судорогой, а пульс подскочил. Эта развалина оказалась слишком самонадеянной. Ну, посмотрим кто кого… − Феденька… я считаю до трех. Потом за себя не ручаюсь. «Что за игры она мне тут устроила?!» − Раз… Мадара опомнился, что стоит без одежды. − Два… Он бежит через стопки журналов, поля кружек и тарелок, перепрыгивает через леса коллекционных фигурок, переплывает через моря доширака. Оказавшись рядом с постелью, срывает простыню и обматывает ее вокруг себя полностью, оставляя видимым только нос. − Два с половиной… Учиха вылетает в коридор и, стиснув зубы, отворяет дверь. − Тр… О! И века не прошло! – восклицает низенькая морщинистая старушенция в роговой оправе из антиквариата. Ее седые волосы убраны в тугой пучок, в который она воткнула шпильку с перламутровым павлином. Густые брови прикрывают глаза, мерцающие ядовитым блеском. Правая когтистая рука в перстнях сжимает гладкую трость. В левой − держит корзинку с сомнительного вида содержимым. За ее спиной что-то шевельнулось. Учиха засек движение, но не подал вида. Старуха подняла бородавчатый нос вверх и, щурясь, осмотрела своего «внука»: − Да ты подрос… А то половине народа в пуп дышал! Мадара про себя усмехнулся. Вот бы было зрелище, попадись к ней Тобирама… он бы не выдержал. Первый раз в жизни Учиха жалел, что альбиносового ублюдка нет рядом. − Ну, что встал как истукан?! Чаю мне! Чаю! «Если этого парня растила она,− Учиха вспомнил Федора, − то теперь понятно, почему он такой дерганый». Старуха проследовала на кухню. Сзади к ее объеденной молью шинели прицепилось маленькое нечто. − Кого ты привела с собой, карга? – не сдержав любопытства, спросил Мадара. − Так это же Любочка. Совсем ослеп со своим компутером! Я тебе глазелки на монитор натяну! Только и сидишь в нем! Во, какой беспорядок у тебя, лучше бы убрался, чем на картиночки любоваться! Мадару не отчитывали последние лет сто… ему даже стало как-то неловко. − Любочка? – повторил Учиха, − А-а-а… та самая Любочка… Тут писклявый голос, по всей видимости, Любочки, резанул по ушам: − Ну вот ты как обычно! Опять забыл, как меня зовут! Не брат ты мне! – чуть не плача выпалила зеленоглазая девочка-мальчик. Она была одета в джинсовый комбинезон с голубой рубашкой со звездочкой. Полосатые носки торчали из босоножек. Если бы не бантики на косичках, Мадара бы не догадался о поле этого существа. Любочка выбежала из под бабушкиного крыла и попыталась заехать «брату» по колену, но прежде чем она это сделала, ее подняли в воздух, оставляя ей лишь одну возможность − биться в истерике от безысходности. − Отпусти-и-и! – шипела девочка и извивалась как змея. − С какой стати? Ты еще и кусаешься. Вдруг бабуля снова заставила обратить на себя внимание: − Займи сестренку. Чай сама поставлю, а то она из меня всю душу вытянет! − … У тебя есть душа? – искренне удивился Мадара. − А ну-ка повтори, глядя мне в глаза, сопляк! – старуха угрожающе вскинула трость, − Да ты мне в подметки не годишься! Да Ленин из-за таких как ты в Мавзолее переворачивается! – плевалась женщина, − Вырастили на свою голову еще один рот! Ни черта не делаешь! Только пользуешься моей добротой! Я тебе… − не успев выкрикнуть еще одно язвительное словцо, бабуля опешила, потеряв на полу свою вставную челюсть. Всю ее дерзость как ветром сдуло. Мадара, держа девочку в руках, посмотрел на пол, подумал, что лучше в такой ситуации сделать максимально каменное лицо и не шевелиться. Ему повезло, что его почти не было видно из-за простыни. Старуха, не сводя глаза с Учихи, медленно и очень недоверчиво потянулась к челюсти, переживая, что тот ее схватит. Однако, его передергивало только от одной мысли, что ему придется ее коснуться. Вставив свою драгоценность обратно, бабуля облизнула тонкие накрашенные губы и щелкнула зубами, продемонстрировав готовность к очередному бою. − Значит так, – командным тоном начала карга, − ты… − указала тростью на Мадару, − будешь следить за Любочкой. И чтобы не как в прошлый раз! Сам поползешь доставать ее из канализационной трубы! Ты понял меня? Он кивнул головой. − Я не слышу! − О да, конечно. «Где носит Федота? Феню? Фидора? А-а-а… ну его. Это его забота. Я не должен… я вообще ничего не должен этому миру. Особенно им! Кто эти люди?!» В подобных ситуациях Великий основатель не бывал ни разу, а даже если бы и был, то попросту сбагрил бы проблему на Сенджу, ибо тот любил сюсюкаться с малышней и у него были дети. Когда к Мадаре приходили злобные женщины, держа в руках младенца завернутого в пеленки, у него внезапно появлялись неотложные дела, от которых зависит авторитет страны на международной арене, до тех пор, пока митинг у его ворот не рассосется. Любочка затрепыхалась с новой силой, и Учиха решил ее освободить. Как только ее ноги коснулись пола, она рванула в комнату Федора и нырнула в шкаф. Мадара остался наедине с каргой, выбрав одно из двух зол, начал плавно пятиться от гостьи. Бабуля растопырила ноздри как крылья аэроплана и чихнула. − Ну и пылюга тут у тебя! – вынимая кружевной платочек, проговорила старуха. – Жаль, что ты без отца рос. Он бы тебе такую трепку устроил! – скинув с плеч шинель, достала вешалку и бережно повесила на нее верхнюю одежду. Бабуля развернулась и пошлепала на кухню, постоянно что-то бубня и проклиная весь свет и в частности внучка. Белое простынное привидение проникло в комнату. Дверца шкафа зловеще заскрипела. Из темноты показалась русая косица, ухо… щека… вот уже пол-лица выглядывало и хмурилось на Мадару. − Давай играть в прятки, Федя! − Я не люблю играть, − сухо сказал он, многозначительно поглядывая на горы тряпья в пыли. − Но! – девочка раскрыла рот, − Это же твоя любимая игра! − Моя любимая игра называется «Незаметно вырви печень своему врагу» − ответил, усевшись у изголовья кровати, пытаясь отыскать свои вещи, слившиеся с общим хаосом. − У-у-у-у – заинтересованно протянула Любочка, − А мы в нее сыграем? Мадара покосился на девочку и спросил: − Ты уверена? Это игра не для слабонервных и не для девчонок, особенно таких, как ты. Девочка полностью вытащила недовольную мордашку из темноты и высунула язык: − Зато ты не умеешь танцевать танец мишек-гамми! Гордость была задета вместе с чувством самодостаточности и пылкостью танцора. − Я умею все! − Да ты даже пельмени варить не умеешь! − Да откуда тебе знать, малявка? − Ты сжег кастрюлю,а там плавала моя золотая рыбка! Ты сжег пельмени! Еще у тебя фартук загорелся и волосы на голове! И на руках! На ногах! − Ну, жечь я умею, − сказал он, спокойно глядя на нее сквозь ткань простыни. − У тебя до сих пор залысина у уха осталась! Вот, − девочка шустро вылезла из шкафа и устремилась к Учихе, − сейчас покажу! Нападение. Атакующий срывается с места и бросается на безоружного Мадару. Паника. Воинственный визг девочки-мальчика. Руки хватают Любочку. Простыня падает с головы – черные волосы загораживают пол-лица. Ор усиливается. Бабка обеспокоенно вслушивается в доносящийся из комнат шум. Учиха проклинает этот мир. − Т-с-с-с! − Ты не Федя! – ее глаза в страхе распахнулись. − Я самого начала сказал, что его нет дома. − Отпусти, волосатое чудовище! – Любочка брыкалась так, что косички били ее по щекам. − Рот закрой. Девочка замолчала. Бесспорно, она надулась и даже испугалась. Было очень бестактно и не педагогично прерывать ее истерику таким грубым тоном. Но по-другому никак. Полминуты она сердито сверлила его глазами, но Мадара отвечал ей не менее сверлящим и леденящим взглядом. Вдруг она вспомнила, что неподалеку гремит посудой бабушка – ее спаситель: − Ба! − А ну тихо! – Учиха коротко и быстро остановил ее вопль. − Я б-боюсь тебя. − Я тебе ничего не сделал. − Н-но… − Не будешь так визжать, может, поиграем, − через силу выдал Мадара, чтобы прервать ее панику. Глаза девочки-мальчика засияли. − Правда?! «Неужели я согласен на это…» − не веря себе самому, подумал Мадара и ответил: − … Да-а. − Е-е-е-е-е! − Да тихо ты! Можешь выйти в коридор? − А как тебя зовут? – его просьба пролетела мимо ее ушей. − Узнаешь потом. − Когда? Когда?! − Сначала выйди в коридор! Девочка кивнула, и тогда Мадара отпустил ее. Когда она захлопнула за собой дверь, он облегченно вздохнул. «Где моя одежда?! Черт! Черт! Надоедливые людишки! Да куда она свалилась? – усиленно разгребая завалы, ругался Учиха, − А вот она! А… нет. Это черный чулок. Откуда он у него?! Ладно, оставим эту тему на потом. Успех. Нашел!» − До-о-о-олго еще? – уныло спросила Любочка. − Заходи. Дверь открылась. Мадара сидел уже в приличном виде на полу, скрестив ноги. Девочка уставилась на него как баран на новые ворота. − У-у-у-у… − Чего ты укаешь? − Ты мне нравишься… Нет, к нему, конечно, выражали симпатию, но не столь юные особы, поэтому он вошел в ступор. − А я тебе? Слишком быстрое развитие отношений. «Как поступать в таких ситуациях?!» − Эм, да-а? – казалось, что-то инопланетное сказало это за него. − Значит, мы будем мужем и женой! − Ками-сама… − простонал, прикладывая ладонь к лицу. Девочка стартанула с порога к нему на шею, − Так погоди-погоди! – отмахивался Учиха, − ты еще слишком мелкая! − Любви все возрасты покорны! – перебила Любочка, − А теперь… можно я сделаю тебе прическу?! − Убери! Убери свои руки! Живо! Не висни на мне! Исчезни!

***

Туман стлался по поляне подобно тонкому покрывалу. Небо играло сотнями оттенками ядрено-зеленого цвета, такого, которого Федор никогда в жизни и ни в одной игре не видел. Но больше всего его поразило движущееся гигантское лицо в небе без тела. Ноги студента подкосились, и он так и рухнул наземь с открытым ртом, невзирая на слякоть под ним. Лицо смотрело прямо на него, давило своим тяжелым проницательным взглядом. Оно что-то знало. Оно здесь не просто так. − Я Масаси Кисимото! Гром разразился одновременно с голосом в небе. Лучи света и молний озолотили тучи. Всплеск красок − и лицо начало ухмыляться, приближаясь к Федору. Парень вдавил себя в землю. − Ф-Ф-Федя Шишкин, оч-чень п-п-риятно! – заикаясь, пропищал третьекурсник. − Ты знаешь, куда попал? − Н-нет, сер! − Тогда слушай внимательно… и я поведаю тебе тайны сего мироздания!