Предназначение

Drop The Lime - No Sleep for the Wicked (Silent Rider Remix)

Хуже быть не может, - считает Драко Малфой и проводит холодными руками по лицу. Вода противными каплями стекает вниз, к шее, но растворяет под собой омерзительное марево кошмаров и навязчивых мыслей. Драко Малфой не бежит. Но и не запрещает себе думать о неудачных исходах. У него на левой руке змеится проклятьями Метка, на другом предплечье выбиты чертовы буквы под кожаным браслетом. Драко Малфой меченный (с какой стороны ни посмотри). В голове штиль чередуется с набатом. Он должен убить (убитьубитьубить) старика Дамблдора, чтобы выбелить фамильную честь, и пустить в школу самых жестоких волшебников, чтобы не замарать собственное имя перед Темным Лордом. По коже проходятся мурашки; он не произносит Его имя вслух, не смотрит Ему в глаза на собраниях и старается не выказывать страх. Драко Малфой, на секунду, все еще школьник. Драко Малфой, на секунду, охуеть как запутался в собственной жизни. И Гермиона Грейнджер ее нисколько не упрощает. Он учится не видеть ее среди красно-золотых выскочек, больше не различает за завтраком в Большом Зале и не ищет на трибунах во время квиддича. Ему не снятся карие глаза и непонятные пейзажи, тупой солнечный свет не освещает каждый коридор, и воображаемые арфы перестали играть всякий раз, как Грейнджер мелькает перед его носом. Драко Малфой считает, что справится с каждой проблемой. И в какие-то дни даже забывает, что на запястье у него чуть ли не бубонная чума. Грейнджер говорила ему, что тот, кто избавится от имени соулмейта, больше никогда не будет счастлив. Он согласен, готов на подобный исход, лишь бы черный пепел исчез из его сознания, ее смех эхом не отдавался в коридорах, лишь бы это колесо сансары, наконец, рассыпалось гнилыми щепками. Драко Малфой сознательно отказывается от нее и не хочет больше обретать. Драко Малфой забывает поцелуи под трибунами, душащий жар в груди и легкость во всем теле. Драко Малфой не ловит ее взгляд на себе и не собирается заводить разговоры. Будь он хоть немного человечнее, прошептал бы «забывай меня», но он – Драко Малфой, и он убеждает себя, что ему все равно. Драко верит в непрописные истины, пропускает уроки, потому что ему резко становится наплевать, почему-то теряет из виду снитч, хотя и старался поймать его, а потом пишет матери редкие письма и просит ее быть спокойнее. Драко Малфой дышит морозным воздухом и повязывает на шее шарф. Он больше не думает о том, что цвета его фамилии совсем не идут Грейнджер и что она бы задохнулась во всем маскараде чистокровных указаний. Это общество ей чужое, родись она даже в семье Ноттов или Мелифлуа. Ее упрямый взгляд, непослушные волосы и отчаянная смелость не вяжутся ни с каким аристократическим именем. Она не из его круга. Она ему не принадлежит. (ему – Драко) Буря внутри утихает. Смертельная усталость захватывает сознание. - Что будет, если на руке выскочит чужое имя? – тупо гундосит Гойл и смотрит на Блейза, чья кожа нездорово блестит в отблесках каминного пламени. Забини спокойно переводит свой взгляд на однокурсника и слегка выгибает бровь. Грегори ненавидит спрашивать что-то у слишком умного Блейза, поэтому чувствует себя в высшей степени неловко. - Подцепил что-то не то от своей сладкой пятикурсницы? – усмехается Забини, хотя прекрасно понял вопрос. Тему соулмейтов они редко поднимают в общении; практически никогда. Нотт выглядит удивленным, но ехидно растягивает губы в усмешке и смотрит на Блейза, мол, давай, профессор. Вещай. Драко все еще считает, что ему все равно. Буквы на запястье не горят. - Ничего плохого не будет, - пожимает плечами Забини. – Так, по крайней мере, говорят. Счастлив будешь всю жизнь, если это взаимно. И магический потенциал взлетит до Астрономической Башни. Теодор еще раз усмехается, но все давно знают, какую влюбленность он скрывает за такими колкими реакциями. Паркинсон даже не смотрит в его сторону. - Кто эта счастливица, Грег? – хохочет Крэбб, а Забини ближе придвигается к Дафне Гринграсс, слишком интимно обнимая ее. Гойл смущается еще больше. - Не у меня имя на руке, - едва слышно бормочет он, - у грязнокровки. У Грейнджер на левом запястье есть имя. Драко Малфой отвлекается от очередного свитка и поднимает голову. Время идет на секунды, и дикая охота в его взгляде красноречивее любых слов. Забини понимает. Забини, блять, разгадывает этот ребус за мгновение. И у него в глазах мигает: пиз-дец. Блейз складывает конченный паззл в своей голове, и его мутит; ядовитые слова хочется выблевать из глотки, словно отраву. Рука волшебника немеет на плече у Дафны, а в глазах у Малфоя настоящий страх. Сбылся его самый ужасный кошмар – кто-то узнал о позорной тайне; и больше ничего не будет как прежде. Блейз говорит с утра, что им надо поговорить, и накладывает на непонятную каморку три защитных заклинания и одно глушащее (когда успел столько выучить?) . - Ты совсем ебанулся? И Драко ответить нечего. Он совсем, да. - Мало проблем на свою задницу нашел в этом году? Малфой щерится и отходит к дальней стене, все еще сохраняя молчание. Он что, блять, виноват в этом? Или сам выбирал себе имя на запястье? Блейз не хуже него знает, что это происходит само по себе, по злому умыслу судьбы, по иронии каждого гребанного бога, и все они имеют что-то против Драко. - Если они узнают,.. - Они не узнают. Во взгляде Забини усмешка, в его глазах недоверие. Блейз не носит Метки, не увлекается чистокровными постулатами и вряд ли грезит о встрече с Темным Лордом, но он знает достаточно, чтобы сейчас смотреть на друга как на полного имбецила. - Они уничтожат ее. Сразу же. Малфой молчит, но не потому что ему нечего сказать. Он молчит, потому что знает это. - И что ты тогда почувствуешь? Когда ее череп размозжат на вашем фамильном столе? Когда ее тело будут подкидывать в воздух с помощью Круцио бесчисленное количество раз, а твоя тетка все будет истерично смеяться и продолжать пытки? Разве их кто-нибудь остановит? Неужели ты рискнешь? Или позволишь ей подохнуть? - Хватит, Блейз. - Нет, не хватит. Ты что, блять, совсем ничего не понимаешь? Они же ее убьют. Убьют, Малфой. И эта кровь будет на твоих руках, она зальет все эти отметины и гребанные слова на запястьях. Ты захлебнешься и не сможешь дышать. До этого Пожиратели убивали рандомных магглов или грязнокровок, но следующей станет она, и что ты тогда скажешь? Ты хоть, мать твою, представляешь, что станет с тобой, когда она будет кричать? Когда Сивый будет разрывать ее плоть и отрывать куски своими зубами? Ее визг станет твоим похоронным маршем, а боль придется делить пополам. Что будет с тобой, когда они узнают? Когда поймут, что сын блядского Люциуса Малфоя запечатлен не просто с грязнокровной сукой, а с лучшей подружкой Поттера? Да ее разрежут на лоскуты, а ты будешь смотреть на это и ожидать своей очереди. Как тебе такой расклад, Малфой? Чертов Забини рубил правду так резко, что ярость в его глазах выливалась через край. Драко знал, что он прав; он был абсолютно уверен, что лично Беллатрикс изведет Грейнджер пытками, желая вытрясти из девушки душу. Слизеринец очень живо представляет густую кровь на дубовом столе в поместье, где обычно собираются Пожиратели; она стекает на мраморный пол и разводами складывается в смерть. На бледном лице Гермионы – гримаса ужаса и боли, а руки//ноги сведены в судороге. Драко так явно это представляет, будто бы Грейнджер уже умерла. Будто бы ее судьба давно решена. - Надо от этого избавиться, - глухо произносит Забини, хотя прекрасно понимает, что это невозможно. - На ее руке может быть имя Поттера или этого рыжего тупицы, - все еще пытается отмахнуться Малфой, но друг смотрит на него таким пронизывающим взглядом и молча вопрошает «серьезно, блять?». На ее запястье могут быть другие буквы, но только при виде него у нее в глазах проскальзывает нездоровый блеск. Она может быть предназначена любому из своих дружков, но только рядом с ним вздрагивает и так рвано дышит, слегка приоткрывая губы. Она может не принадлежать ему, Драко, но именно в его объятиях умирает и возрождается, жадно отвечая на все поцелуи. Блять. Блять. Как же он не увидел этого раньше? Драко облокачивается о стену, не боясь запачкать мантию; ему бы беспокоиться о более важных вещах. - В конце концов, на твоем запястье ее имя. Для твоей тетки будет достаточно лишь этого факта, чтобы уничтожить ее. И Драко закрывает глаза, предчувствуя беду. Она горечью обжигает сознание и противно шипит, что худшее только впереди; рано или поздно все тайное становится явным. - Я ее сам убью, - тяжело выдыхает Малфой, но понимает, насколько абсурдно звучит подобное заявление. Что будет, если Гермиона погибнет? Если кто-то из темных магов накинет на ее шею петлю или перережет глотку? Что тогда почувствует Драко? (он, блять, сдохнет от боли, вот что) Сердце предательски пропускает глухой удар, и это становится ответом. Ему не все равно, сколько бы он себя ни убеждал. Ему никогда не было все равно. - Пиздец какой-то, - произносит Блейз и смотрит на Драко. Драко согласен: пиздец. И с этим надо что-то решать. Вот только что?