Моя маленькая слабость

Дазай проворачивает ручку так, чтобы этого было не слышно, и быстро заходит внутрь, запирая за собой дверь на замок. Да, для Чуи это дело даже не пятисекундное, но тех, кто вскоре сбежится на крик этого бешеного урагана, это хоть немного, но все-таки задержит. Он оборачивается в сторону кровати, и на мгновение замирает… удивление и потаенное раздражение буквально разрывали брюнета изнутри. Ацуши был придавлен к полу, а над ним возвышался Чуя с такими безумными глазами, что, не знающий его, и за человека бы Накахару не принял. Зрачки, суженные до предела, кровь, что стекала с губ и лба, падала прямо на неподвижно лежащего Ацуши, что смотрел на Чую так, будто тот пришёл забрать его душу в Ад. Накахара рычал, но при этом с его губ не сходила безумная улыбка. Рык и истерический смех, кровь, что стекала по бледной коже, и хрупкая фигура, что склонилась над тигром, как коршун над своей жертвой. Как это могло не завораживать? Дазая не заметили, так что ему удалось подобраться к Чуе сзади и, схватив за горло, придавить к полу, фиксируя его руки и ноги. Накахара доверял брюнету (как бы этого внешне и не отрицал), так что и зверь, который опять вырвался из клетки не признает в нём врага. Но вот человек-тигр попал в эту категорию, что очень плохо. Дазай смотрел прямо в безумные глаза Чуи, не обращая внимания на попытки вырваться. Способность он аннулировал, так что продержать обезумевшего Накахару Дазай хоть и немного, но все-таки сможет. Взгляд брюнета был прям и холоден. Малейшая слабина, и смерть. — Я предупреждал. — Зверь под ним дернулся. — Дазай-сан, — вклинился в, пока что, монолог Ацуши, — это моя вина. Я не знал, что Накахара-сан так резко реагирует на чужие прикосновения, — Накаджима опустил глаза, не смея больше смотреть на брюнета. Теперь картина начинает проясняться. Чуя проснулся отдохнувший, но при этом его еще не до конца проснувшийся разум не смог сдержать зверя. «Неужели он так резко отреагировал на тигра? Должно быть что-то ещё…» — Ацуши-кун, а что ты ЕЩЁ делал, пока меня не было рядом? — казалось, будто брюнету было все равно, что под ним сейчас находится бомба замедленного действия. Ведь стоит Накахаре освободить хотя бы одну руку, и он уничтожит это здание за несколько минут. После такого погибнет даже весьма живучий Дазай. Накаджима молчал, не решаясь рассказывать Осаму все, о чем он думал в тот момент, когда прикасался к плечам мафиози, в надежде успокоить. Но если он не скажет, то могут пострадать люди… — Я… я после того, как Накахара-сан прокричал ваше имя, сразу же кинулся к его койке и попытался уложить его обратно, ведь раны могли в любой момент открыться. «Ацуши прав, этот ненормальный, наверняка, как только очнулся, сразу же спрыгнул на пол, — почему-то в этот момент Дазай подумал о том, что Чуя настолько маленький, что ему пришлось бы спрыгивать с койки, ведь та была слишком высоко, и его ноги наверняка не доставали до пола. А еще о том, каким же было его заспанное, раздраженное лицо. — Дааа, Ацуши увидел прекрасное зрелище… Стоп…» — Ацуши-кун, а о чем ты думал в тот момент, когда… прикоснулся к Чуе? — Я думал о … — Казалось, еще немного и Накаджима сольется с полом, лишь бы на него так не смотрели — я думал о том, что Накахара-сан очень маленький, а еще о том, что его заспанные глаза такие завораживающие, что в них можно утонуть. Дазай сам не знал, как сумел себя успокоить, со своим кохаем он поговорит позже. Осталось решить одну проблему… Взгляд опять переместился на Чую, что так же не оставлял попыток вырваться. — Я знаю, что ты признаешь меня, как лидера, — от подобного тона передернуло даже Ацуши, хотя к нему и не обращались. — Уходи. Я прощаю тебя за то, что ослушался, на это была веская причина, но сейчас, уходи. У твоего хозяина есть защита, и ты это прекрасно понимаешь, в отличие от него. — Дазай невесело хмыкнул, зверь ухмыльнулся в ответ, — уходи, не разрушай его. Вскоре и он поймет то, что давно знаешь ты. Было видно, как зверь метался в сомнении, но все-таки сдался под таким напором. Угроза брюнета и в прошлое его появление была вполне реальной, и если он сейчас воспротивится, то умрет. Чуя дернулся, и заметался в руках Дазая, но в следующее мгновение затих. Было слышно, как он тяжело дышал, но теперь Чуя смотрел на брюнета осознанно. Взгляд был человеческим. — Дазай… — голос Накахары был тихим и хриплым, казалось, что каждое слово давалось ему с трудом, — я бы убил тебя прямо сейчас, но… — договорить ему не дал собственный кашель. Зверь не щадит даже своего владельца. — Молчи, мой маленький миньон, сейчас мы из тебя сделаем мумию и… ну, а дальше узнаешь. — Накаджиме казалось, что искорки веселья в глазах Осаму были настоящими, как и улыбка, которую он подарил Чуе, и от этого паренька пробирала небольшая, но все-таки зависть. — Что?! Какая мумия?! Дазай, тебе бинты перекрыли доступ к кислороду? Дак я помогу им в этом нехитром деле. — Чуя-кун, — Дазай стал издевательски тянуть имя мафиози, — мумией будешь ты. У тебя кровь не идет разве что из ушей и то не факт, — голос был веселый, но нотки волнения все-таки проскальзывали в нем. — Ааа?!.. — собственно, даже начать предложение ему не дал Дазай, который легко поднял его на руки. Возмущенный крик сменился тихим стоном сквозь зубы и ругательствами в сторону брюнета. Дазай аккуратно уложил Чую на кушетку и частично размотал уже пропитавшиеся кровью бинты. Оценивающий взгляд отметил новые кровоточащие порезы и старые шрамы, из которых текла кровь. Зверь пробыл в теле слишком долго. «Слишком много крови, придется полностью менять все повязки» — Чууя, — начал было Осаму, но его прервали довольно-таки резко. — Заткнись, Дазай. Просто заткнись и делай, — Чуя отвернулся и невидящим взглядом стал смотреть на шкаф с медикаментами. Лишь бы не видеть лицо брюнета. «Скорее бы все это закончилось» Ацуши смотрел на дуэт и понимал, что они многое не проговаривают вслух, но при этом понимают друг друга. Удивительные люди. Перевязка была болезненной, кровь уже начала запекаться в некоторых местах, так что бинты никак не хотели отставать от кожи. Чуя терпел, кривился, сжимал кулаки. Он не произнес за все время ни звука, продолжая смотреть в одну точку. Если бы он только мог видеть лицо брюнета в этот момент. Дазай понимал, что Чуе «неприятно» находиться рядом с ним. Понимал, что как только тот сможет нормально передвигаться, то тут же скроется, такой уж он человек. «Одно хорошо, Мори-сан дал мне свое разрешение на свободу действий в отношении Чуи. Пусть Портовая Мафия и осталась без сильнейшего бойца и аналитика, но все-таки она построена на традициях и у нее много сторонников. А за Чуей они выслали бы лучшие кадры, а нам сейчас и без этого хватает проблем» — Чуя, — решил все-таки разрушить мертвенную тишину Дазай, — ты ведь не откажешь мне в помощи? — Как я понял, у меня нет особого выбора, — невесело хмыкнул мафиози, — раз меня ещё не вытащили, значит ты договорился с Мори-саном. Учти, я пока не боец, пара резких движений и… хотя, ты, наверное, и сам это давно понял. — Мммм, значит ты не против? Ну что же, значит, как только я закончу, мы собираем совет. Ацуши-кун, — обратился брюнет уже к тигру, так и не оторвав взгляда от лица Чуи. — Сообщи Фукузаве-сану, что Чуя согласен на сотрудничество. Ацуши ничего расспрашивать не стал и просто удалился. Он видел, что этим двоим не до него. Хлопнула дверь, послышались удаляющиеся шаги, а затем лишь эхо стука в дверь и тихое: «Можно?»

***

Чуя уже в тысячный раз проклинал себя за то, что согласился на эту авантюру. Проклинал и Дазая, который так бодро шагал в сторону места, где должны были находиться пленники. На собрании Фукузава лично связался с Фицжеральдом. Тот был нисколько не удивлен тому, что его требования выполнили, лишь сказал, чтобы до полуночи Чуя и Дазай ОДНИ пришли к заброшенной психбольнице на окраине, иначе пленники умрут. И вот они подходят к предположительному месту встречи и наблюдают… пустоту. Ни единой живой души. Щелчок спускаемых предохранителей и град выстрелов обрушился на них буквально лавиной. Видимо нападавшие надеялись застать их врасплох. Чуя ухмыльнулся, возможно сегодня он и не сможет драться в полную силу, но гравитация всегда на его стороне. Он встал лицом к Дазаю и прикоснулся к его груди. Во полумраке поляны были отчетливо видны красные всполохи активировавшейся способности. Смутная печаль — способность, уничтожающая все на своем пути. Ужас и смерть для врагов, и защита и сила для союзников. Пули не долетали до Двойного Черного буквально несколько миллиметров. Они застывали, а затем летели по той же траектории обратно, поражая стрелявших. Меньше чем через минуту выстрелы стихли. — Неужели всё? — видимо, «режим дурачка» у Дазая включается уже на автомате. — Чертов Да… — он не договорил, резко присев, что непременно отдалось болью в области живота. Минут семь — максимум, на который сегодня способен Чуя. Дазай пригнуться не успел, и его буквально снесло в сторону деревьев. Чуя, как в замедленной съемке видел, как спина брюнета соприкасается с поверхностью одного из стволов, и в это время в его сердце закралась… тревога? Чуя сам не понимал этого чувства, но уже через несколько секунд оказался рядом, помогая подняться. На лице Дазая была смесь удивления и интереса. Темные глаза ярко контрастировали с кровью, что медленно стала заливать лицо. У него явно пробита голова. — Дазай… ты… — вот теперь и Дазай увидел, что в глазах Накахары плескались беспокойство и тревога. Осаму стало даже как-то легче дышать. — Это не способность, по крайней мере, не его. — Ты прав, Дазай-кун, — раздался довольно-таки знакомый голос с другого конца двора психбольницы, — ну что же, я рад, что вы пришли. И да, я выполню условия договора, но лишь если и ты, Дазай-кун, пойдешь со мной. — Увы, но это невозможно. — Тогда мне придется убить и тебя, и Чую-куна. Мне не справиться с этим зверем. Слишком много силы, слишком… Хотя нет, Накахару я оставлю в живых, а вот ты, Дазай-кун, умрешь. — Думаю, вы ошибаетесь, — усмехнулся брюнет, — да, в вашей семье есть эспер со способностью, которая позволяет предвидеть некоторые события, но даже это он предугадать не в силах. Из ниоткуда пошел снег, а после появились люди, которых скрывала иллюзорная пелена. Фицжеральд захохотал. — Мы предвидели это, Дазай-кун. — Но думаю, — раздалось прямо над его ухом, — ты не предвидел этого, — к горлу был приставлен нож, а к виску — пистолет. — Мир живет иллюзиями, иллюзии живут благодаря миру, дак кто же сказал тебе, что все происходящее — не иллюзия? «Шах.»