Моя маленькая слабость

Писк приборов, мерный стук капель дождя за окном. Полумрак палаты и лицо Дазая, что склонился над ним. Именно эта картина предстала перед Чуей, когда он открыл глаза. Тело болело, было больно даже пошевелить рукой, жутко хотелось пить, ощущение, что внутри него всё выжгло пламя, оставляя после себя лишь пепелище. Чуя усмехнулся при этом сравнении, ведь в действительности его выжигало изнутри, вот только не пламя, а его Безумство. — Ну что, Чуя, — начал Дазай, понимая, что напарник пока говорить не в силах. — Добро пожаловать в клуб самоубийц, — усмешка расплылась на тонких губах. О, лицо Накахары в этот момент было бесподобно. Пусть пока он и не мог говорить, но его глаза говорили за него. Недоумение и раздражение буквально плескались в голубых омутах. — Ты… совсем… съехал? — Чуя закашлялся и Дазай сразу же подал ему стакан воды. — Да нет, — Осаму безмятежно пожимает плечами, — просто только самоубийцы лезут в самое пекло, прекрасно понимая, что могут умереть. Только они без зазрения совести идут в бой, невзирая на то, что могут принести боль своим близким — Дазай говорил на полном серьезе, а Чуя даже поперхнулся водой. Это было… признание? — И не смотри на меня так, Чуя, ты и сам прекрасно понимаешь, что я прав. — Чуя как-то заметно поник, об этом говорили и поникшие плечи, и опущенная голова, и пальцы, что чересчур сильно сжали стакан. — Дазай… я… — Договорить ему не дали. Дверь медпункта выбивают и внутрь врывается с десяток вооруженных людей. Вперёд выходит высокий мужчина в красном мундире. Видимо, главный. — Накахара Чуя, один из предводителей Портовой Мафии, за все совершенные вами преступления, вы будете казнены. Солдаты сделали решительный шаг вперёд, но Чуя, скрипя зубами от боли, встал и предупреждающе вскинул руку. — Стойте, — на удивление, заговорил не рыжий, а Дазай, — на каком основании вы берётесь утверждать, что это именно он? — Дазай попытался уложить Чую обратно, но тот лишь зарычал. Несмотря на это, руку, что тот положил на плечо Накахары, Чуя не скинул. Доверяет. — Господин Фицжеральд предоставил нам эту информацию, взамен на одну небольшую услугу. — Эта скотина мертва. — Чуя буквально выплёвывает эти слова. Как же ему ненавистно даже упоминание об этом человеке, — и уберите оружие, даже если вы все разом выстрелите, оно не навредит ни мне, ни ему, — он кивнул в сторону Дазая. Осаму как-то даже восторженно смотрел на Накахару. Это какую же выдержку надо иметь, чтобы с такими ранениями стоять, да ещё и так ровно говорить?! — Это к лучшему, — усмехается офицер, — вы пойдете с нами добровольно, или нам придётся увести вас силой? — Ещё чего выдумаешь, государственная шавка. — Чуя презрительно усмехнулся. — Дазай Осаму, верно? — Офицер никак не отреагировал на слова рыжего. — Если вы предоставите нам информацию о способности Накахары, то получите щедрое вознаграждение. — Деньги не интересуют меня, — Осаму на это предложение лишь помахал рукой, как будто отмахиваясь от назойливого насекомого. — Ну что же, тогда, ваша помощь нам больше не требуется. — Офицер махнул рукой и на пол было брошено четыре дымовые шашки с усыпляющим газом. Чуя дернулся, чтобы схватить за плечо брюнета, который стал заваливаться вперёд, но не успел. Позади него неожиданно возник человек. Игла податливо вошла в нежную кожу шеи, и мир провалился в небытие. «Видимо, это конец»

***

Шум. Слишком много шума. Чуя морщится и открывает глаза. И вот тут-то он понимает, как попал. Он в вертолёте! Заминированном, чтоб этот государственный мудак сожрал всю взрывчатку, вертолёте! Чуя попытался встать, но тут же понял, что это не так-то просто, как может показаться на первый взгляд. По рукам и ногам его сковывали цепи, причём их концы уходили к ящикам со взрывчаткой. Видимо, если он дёрнется, то вертолёт сразу же взорвётся. Поразмышлять над тем, как он смог вляпаться в такое дерьмо, ему не дал голос, что неожиданно раздался со стороны панели управления. — Как я уже говорил, вы будете казнены, Накахара Чуя. Помолитесь, если такой, как вы, вообще может верить в кого-то, кроме себя. –Столько презрения и усмешки было в этом голосе. — Я могу вырваться отсюда в любое мгновение, дак с чего же ты взял, сучье отродье, что я собираюсь так просто умирать? — Как-то мне рассказывали, что в Мафии появился человек, который щадит мирное население. Я не поверил. Но один мирняк поведал мне историю о рыжем низком парнишке, что спас его детей, и убил нападавших, буквально расплющив их. Я не придал этому значение. Но теперь всё встало на свои места. Ты не любишь лишние жертвы, а если ты выберешься отсюда, то они непременно будут. То место, куда упадет самолёт, это частный район на окраине. Чуя действительно помнил ту историю, но сейчас его волновало не это… — Какого ты творишь, уёбище?! Вы государственная организация, дак почему же вы подвергаете опасности мирное население?! Я не стою тысячи жизней! — Ооо, ты стоишь больше, первый боец Портовой Мафии. Ты — самая большая угроза для правительства Японии. Главы всех союзных стран ждут, когда ты умрёшь. Почему мы готовы обменять жизни этих людей на твою? Они отдадут ее за свою страну. Это их долг, как патриотов. — После этих слов связь оборвалась. Вертолет затрясло. Перестали работать двигатели. Замигали таймеры электронных бомб. Вертолёт стремительно падает вниз.

***

Дазай пришёл в сознание резко и сразу же понёсся в кабинет директора. На месте оказались лишь Рампо и Фукузава, но этого было более, чем достаточно. — Где остальные? — скрывать волнение за обычной маской не было ни сил, ни времени. — Всё ещё без сознания, как я понял, они забрали Чую, — начал Фукузава, но его прервал необычно серьёзный Дазай. — Они решили казнить его. Рампо, ты, конечно, не слишком долго знаком с Чуей, но мне нужна твоя… — вот теперь договорить не дали Дазаю. — Согласен. — Фукузава с неприкрытым удивлением посмотрел на подчиненного. — Интересную пару ты себе нашёл, Дазай-сан. Чуя довольно приятный собеседник. Рампо привычным движением надевает очки, и, практически через минуту сообщает примерное расположение рыжего. — Он двигается в сторону жилых районов на окраине. Тебе следует поторопиться, если хочешь успеть спасти его. Но брюнет уже не слышал этого. В это самое время он буквально нёсся по лестнице. «Лишь бы успеть.»

***

Звуковая волна от взрыва выбивает стёкла в машине. Дазай выбегает и несется в самый эпицентр. На дорогу стали выходить перепуганные люди, и Осаму с трудом пробирается через всех зевак. И вот, толпа пройдена и он наконец пробирается к центру взрыва. Открывшаяся картина заставляет брюнета замереть в ступоре. Ни единого здания не повреждено, если не считать выбитых стёкол. Это удивило Дазая пока он ещё только бежал сюда, но теперь, почему после такого взрыва всё осталось целым… В небольшом парке, на поляне, где обычно играют в футбол была средних размеров воронка. Части вертолёта парили над землёй, зависнув в нескольких десятках сантиметров от неё. Огонь охватывал своеобразный шар, но не смел распространяться дальше. Под жар пламени попал лишь один человек… Чуя… Он сломанной куклой лежал на земле, в аккурат под шаром. Он всё это время держал взрыв под контролем! «Вот же придурошный.» Дазай несется к нему и едва успевает вытянуть перед тем, как обломки рухнули на землю. Дазай прижал покалеченное тело к себе и… не услышал стука сердца. Дазаю, показалось, что в этот момент замерло и его сердце тоже. Осаму дрожал, он боялся потерять единственный свет в его жизни. На его руках умер Ода, первый друг и товарищ, а теперь и Чуя. И он бессилен! Он вновь бессилен потому, что у него такая бесполезная способность. Мори восхвалял его ум, но как он тут поможет! Утерянную жизнь не вернуть! Дазай и не заметил, как по его щекам потекли слёзы. Прозрачные капли. Казалось, что с каждой слезой Дазая покидала частичка света, который ему подарило это голубоглазое чудо. Слеза стекает по щеке, замирает на подбородке и капает на глубокую царапину на щеке рыжего. Хриплый стон срывается с окровавленных губ, приоткрываются глаза и с такой теплотой смотрят на Осаму. Дрожащая рука прикасается к щеке брюнета. — Я… кажется… люблю… т… — он так и не договорил. Тело в руках брюнета вздрогнуло и обмякло, тепло руки на щеке исчезло. Дазай всё еще ошарашено всматривался в лицо Накахары. В одно мгновение слезы с удвоенной силой полились по щекам. Он подхватывает Накахару и двигается в сторону оставленной машины. Если этому недоразумению не оказать в скором времени помощь, то он действительно может умереть. Несмотря на ситуацию, Дазай улыбался. Шёл мимо все еще ошарашенных жителей и улыбался. «Любит.»

***

Просыпаться было тяжело, веки как-будто сшили металлическими нитями. Снова писк приборов и мерное капанье капельницы. Вся эта ситуация начала уже напрягать Накахару. Он опять в больничном крыле. Спустя минуты три он смог наконец-то пошевелить рукой. Еще через минуту, не без усилий, конечно, открыть глаза. «Люди!» — эта мысль заставила Чую подскочить с кровати. Но, как только он попытался встать, на плечи ложатся широкие ладони, не принося никакого дискомфорта, и это при том, что за последние два дня на нем не осталось ни одного живого места! — Ну уж нет, Чуя, на этот раз не пройдёт, — над ним склонился Дазай, надавливая на плечи. — Я, конечно, понимаю, что ты хоть сейчас в бой пойдёшь, но я прошу тебя, лежи, — взгляд был усталым, серьёзным, но при этом в нем была и… забота. Чуя как-то стушевался под таким напором и лёг на кушетку, полностью готовый к разговору, а то, что он будет, рыжий знал на все сто процентов. Дазай вздохнул и огладил исхудавшие плечи. Слишком много на них обрушилось в последнее время. — Дазай… — собственный голос казался чьим-то чужим, незнакомым, слишком низкий, хриплый, надрывающийся почти на каждом слоге. — …гхм, слишком много в последнее время я говорю тебе спасибо. — Чуя бубнил, недовольно хмуря брови. Насупившийся Накахара выглядит настолько мило, что не улыбнуться было просто невозможно. Дазай с таким теплом смотрел на рыжую макушку. — Что, Чуя, не хватает слов, чтобы выразить свою благодарность такому хорошему мне? — Дазай лукавил, пытаясь вернуть Чую в душевное равновесие. Новость, которую он хочет сообщить, ошарашит Накахару, и дай бог, чтобы Дазай вышел отсюда живым.  — Хаа?! Дазай, по-моему головой ударился я, а галлюцинации у тебя. — Чуя просто не хотел признавать тот факт, что Дазай прав. Осаму проигнорировал это мнимое оскорбление. Его мысли сейчас были настроены совершенно на другое. — Знаешь, Чуя, — начал Дазай, — а ты ведь теперь не член Портовой Мафии. — Дазай, тебе что, петля все мозги выдавила через уши? — Чуя выглядел ошарашенным и несколько взволнованным. — Мори-сан узнал о том, что тебя схватили несколько позже, чем я предполагал. Он позвонил мне, когда мы уже возвращались в Агентство. Ты истекал кровью на моих руках, Чуя, — взгляд брюнета потемнел, сейчас он был зол (вот только Чуя не знал, что в большей части на себя). То, что он испытал тогда, в машине, Осаму не хотел бы пережить вновь. — Знаешь, в тот самый момент, когда я принял вызов, я четко осознал, что в мафии тебе не место. — На удивленный взгляд Чуи Дазай лишь усмехнулся. — Да, да, Чуя, и не надо так испепеляюще на меня смотреть. — Накахара приоткрыл было рот, чтобы высказать всё свое возмущение на счет самовольства брюнета, но тот не дал ему и шанса. — Молчи. — Это было сказано строго, но в голосе слышалась плохо скрываемая усталость. — В общем, для мафии ты теперь мёртв, по крайней мере до тех пор, пока ты не начнешь мелькать в рядах ВДА. — Ненормальный, — Чуе хотелось и плакать, и смеяться. На столько была двойственна данная ситуация. Но одно Чуя знал точно, он был безгранично благодарен этому сумасшедшему. — Кто бы говорил, — усмехнулся брюнет, — кстати, Чуя, — он неожиданно оказался в непозволительной близости от лица ошарашенного данной ситуацией Накахары, — то, что ты сказал тогда… Договаривать и не требовалось. — Не думай, что это многое изменит. Я всё еще как следует хочу побить тебя, — Чуя опять бурчал, но порозовевшие щёки и уши выдавали своего хозяина с потрохами. Дазай улыбнулся. — Что ты лыбишься, чертов Дазай, ты… — сухие холодные губы припали к его собственным. Всего лишь мягкое прикосновение, не более, но столько чувств, переживаний, всё то, что так долго копилось на душе, всё было влито в него. Дазай отстранился, он не хотел пугать Накахару, и вот тут пришла его очередь удивляться. Чуя аккуратно прикоснулся к щекам брюнета и притянул к себе, вовлекая в новый поцелуй. Дазай улыбался, смотря на плотно зажмуренные глаза рыжего. «Теперь ты точно мой, маленькое неугомонное чудо.»