Кетамин

Придумай себе новые страхи. Это твой разум и только ты можешь управлять им. Верь в то, что хочешь, создавай новую реальность, создавай безопасную опасность. Ты другой, так найди в себе силы обернуть это в свою пользу.

— Твой чай, — буркнул Эрик, с громким стуком ставя чашку на стол. Я подпрыгиваю от неожиданности и ударяюсь коленкой о стол, из-за погружённости в чтение. Мне не больно, но руки сразу взмывают к чашке, чтобы она не упала, и Эрик делает то же самое. Наши руки соприкасаются, но предмет нашего беспокойства всё равно стоит на месте, так что можно было не переживать. Мужчина вздыхает, а я первая одёргиваю руки от горячей кружки и закатываю глаза. — Прости. Как ты за ним вообще помещаешься? Это не стол, а будто школьная парта. Ты же лидер. — И что? У меня значит должны быть хоромы? У бесстрашия нет столько средств на что-то новое. Поэтому да, стол из старой школы дружелюбия. Да и мы не в том положении, чтобы так бесполезно растрачивать ресурсы. — Прости, да ты… — Довольно тебе извиняться, меня это начинает бесить. — Окей, — еле сдерживаю себя от очередной порции извинений и продолжаю, — ты прав, насчёт ресурсов. Просто… — Ты привыкла к роскоши эрудиции? — перебивает меня Эрик. — Ты можешь меня не перебивать? Меня это начинает бесить, — тихо говорю я, шумно выдыхая из-за того, что мы не можем нормально разговаривать хотя бы пять минут. Эрик поднимает брови и смотрит на меня вопросительным взглядом. — Я всё ещё твой лидер, Мэйсили. Не забывай об этом, — пугающе низким тоном произносит лидер и отпивает свой горячий кофе. От моего полного имени из уст Эрика у меня скручивает живот, непонятно из-за чего: страха или желания. Он снова возвращает себе вид того жестокого лидера, перед которым в страхе не только вся фракция, но люди и за её пределами. — Эта мысль всегда со мной, мой лидер, — осмеливаюсь ответить ему в дерзкой манере. С любым другим человеком это обычный стёб. Он откидывается на спинку стула и пристальным взглядом упирается в моё лицо. «Вот теперь начинать бояться?» - хочется сказать мне, но я себя сдерживаю, потому что мне уже хочется выпрямиться и рассыпаться в извинениях. Я забываюсь — мы не друзья. И почему-то от этой мысли щемит в груди. — Что скажешь о прочитанном? — вопрошает лидер, игнорируя напряжение, которое, как мне кажется, чувствую только я. — Это достаточно интересно. Я бы даже сказала очень. И это скандально, — отвечаю, кладя письмо на стол, которое мне дал прочитать Эрик. — За такое можно не то, чтобы стать аффракционером, а в тюрьму попасть. — Или умереть, — добавляет он тихо. — Это передавал мне мой наставник, которого уже нет в живых. Он тоже был эрудитом перешедшим в бесстрашие, и тоже был дивергентом. Он изучал страх, его природу, а позже и то, почему сыворотка не работает на таких, как я. Он хотел, чтобы все могли так же преодолевать свои фобии. Но сыворотка была создана для того, чтобы адаптироваться, а не подстроить её под себя. Тогда не было таких сильных гонений дивергентов, но их всё же боялись и никто никогда не признавался, кем он является. Мой наставник же не понимал, чем мы отличаемся и хотел это донести. Когда он понял, что ему не жить, решил передать некоторые свои труды мне. Я тогда, понятное дело, лидером не был и мне стало страшно, что их найдут, эти письма. У меня даже не было толком личного места, чтобы спрятать это, но терять мне было нечего, мою суть не изменить. Одно я понял точно: фракции нельзя знать кто я, а сопротивляться сыворотке нельзя тем более. — Почему ты показал это мне? Ты настолько мне доверяешь? Уверен, что я не пойду и не сдам тебя? Эрик усмехнулся. — Дело не в доверии. Ты уже знаешь, кто я и всё ещё сидишь здесь со мной. Ты тоже эрудит, вам больше всех вселяют ненависть к дивергентам. Я подумал, если ты увидишь научную точку зрения, прочитаешь эти исследования, то у тебя будет больше причин помогать мне и не предать.       Я бросила взгляд на одно из писем, лежащих передо мной: «Реакция на страх бывает трёх типов: мы сражаемся, мы убегаем, мы замираем». Я всегда убегала, сражаться никогда не было моей стихией, но сейчас я замираю перед своим страхом. Я уже решила для себя, что не боюсь Эрика, но может мне просто хочется так думать? — Мне понравилась фраза, что любой страх появляется из-за страха смерти. Если я не боюсь смерти, освобождает ли меня это от других страхов? — Мне кажется, невозможно не бояться смерти. Мы можем так думать, внушать себе это, но стоя перед идущим на полной скорости поездом, будем надеяться на спасение. Отчасти, поэтому в качестве испытания вам нужно было прыгнуть в пропасть. Боитесь ли вы смерти? — Я думала, лидеры вкладывали в это иной смысл. — Какой же? — ухмыльнулся Эрик. — Покорность, доверие… Достаточно ли мы доверяем новой фракции, чтобы быть рабами, отдавая свои жизни добровольно. Достаточно ли мы будем преданные.       Когда я это сказала, Эрик разразился смехом. Я сглотнула ком в горле, желая убежать отсюда как можно быстрее. Сегодня явно не мой день. Но в следующий момент прозвучало то, что я ожидала услышать меньше всего: — Ты действительно необычная, Мэйсили.       Я замерла в ступоре. Снова моё полное имя. Я ведь так могу и привыкнуть. Если я когда-нибудь вообще смогу привыкнуть к Эрику. — И ты действительно эрудитка, — продолжил лидер. — Мне нравится твой ход мыслей. Если бы я не проводил у тебя тест, подумал бы, что ты дивергент. — Ну спасибо, — фыркнула я, на что Эрик поднял бровь. Его взгляд вызывает табун мурашек у меня на коже.       В который раз за вечер бросаю взгляд на висящий костюм и рубашку. Мозг настойчиво отказывается представлять Эрика в костюме. Так и хочется спросить, куда он собрался это надеть. Перехватив мой взгляд, он хмыкает. — Сегодня вечером приём в эрудиции. Я, и ещё два лидера, идём туда. Может, узнаю полезную информацию о сыворотке или тестах. — Значит ли это, что ты увидишь своих родителей? — у меня перехватывает дыхание. Вероятно, на завтрашней тренировке Эрик будет кровожаден. — Не обязательно, но твоих скорее всего встречу. — Ох, — киваю, не зная, что сказать. Естественно, что ни о чём я не могу просить. Я всё ещё скучаю по ним, и эта дурацкая система заставляет меня злиться. — А когда я стану полноправным бесстрашным, я смогу навещать семью? — Эрик неуверенно кивает, поджав губы, и встаёт. Вероятно, такое здесь не принято, но надежда есть. Я встаю следом и понимаю, что мне уже указывают на выход. — С понедельника возобновим тренировки, я полагаю, — сухо кидает он, и я иду к двери. — Хорошо, удачи там, — говорю я, и дверь за мной закрывается.

***

      Решив, что хочу кричать и уничтожать всё, что вижу, думаю пойти к Питеру. У него отношения и работа, стоит ли мне навязываться? Но я сейчас такая злая, и… раздосадованная? «Мне хочется поговорить» — делаю вывод, весьма удивлённая этим. Внезапно замечаю белую макушку Джейн. — Мэй! — девушка обнимает меня и целует в обе щеки. Вот уж радушие. Наверное, я так никогда не смогу. — Привет, рада тебя видеть, — стараясь казаться дружелюбной, ведь мне действительно хочется такой быть, улыбаюсь ей. — Ты так похудела! У тебя и так была отличная фигура, а сейчас прям скулы выделяются. Наверное, усердно тренируешься? — Да, переживаю за инициацию. — О, я тоже, это так выматывает. Поэтому сегодня нужно отдохнуть! — Что? Снова какой-то праздник? — Нет, просто вечеринка, немного выпивки. И мы с Джозефом хотим сделать парные тату! — Ух ты, как мило, — посмеиваюсь я. Мне действительно это кажется милым, но мы с ним когда-то тоже планировали парные тату. Пытаюсь подавить в себе завидующую одинокую подружку и, вроде бы, получается. — Ну так что? — Думаю, неплохой способ отвлечься, — пожимая плечами, честно отвечаю блондинке, на что она принимается снова меня обнимать.       В этот раз я не надеваю платье, а только надеваю чистые джинсы и выпрашиваю чёрную свободную рубашку у Джо, оставляя верхние пуговицы расстёгнутыми. Подвожу чёрным карандашом глаза и крашу ресницы, решая, что в будущем нужно и себе взять какой-нибудь косметики. На губы наношу вазелин, которым мажу ссадины. Когда смотрю в зеркало, то замечаю, что скулы и правда заострились больше обычного, а бёдра стали уже, что я бы не назвала плюсом. Зато губы выделяются на лице, но их покусанный и потрескавшийся вид не спасает даже вазелин.       В компании Джо и Джейн, и ещё двух девушек с нашей группы, мы отправляемся в тату салон. У меня примерно есть мысли того, что я хотела бы запечатлеть на своём теле, но увидев эскиз дракона, сразу выбрала его. Джо и Джейн занялся один мастер, а меня направили в другое кресло. Подойдя туда я обнаружила, что никого ещё нет, поэтому решила подождать сидя. Через несколько минут вышел парень азиатской внешности с длинными волосами, собранными в свободный пучок. На нём просторная майка, из-за чего видна мускулистая грудь. Правую руку на три четверти занимает тату дракона, очень похожего на моего, только мощнее и более детализированного. — Привет, я Майк, — приветливо поздоровался парень, садясь на стул рядом со мной и надевая одноразовые перчатки. Ну хотя бы с санитарией здесь всё в порядке. — Я Мэй, — улыбнулась в ответ я, протягивая эскиз. — Хороший выбор, — хмыкнул он, — это как раз моя работа. — Это очень красиво, — искренне отвечаю ему. — На тебе будет гораздо красивее, — подмигнул мне парень, клея заготовку. От такого прямого комплимента у меня почти закружилась голова и включилась паника. Одно дело, когда с тобой нагло флиртует не очень приятный человек, но вот другое, когда симпатичный молодой человек, с которым тебе предстоит провести минимум час. «Он говорит такое всем клиентам, или пытается быть милым» — попыталась я себя успокоить, но мысли стремительно уходили в сторону рассуждений о том, мог бы мне сделать когда-нибудь подобный комплимент Эрик. Во всяком случае, в бесстрашии есть милые и интересные парни, да и я собираюсь ещё делать тату в будущем. — Ты переходник? — внезапно спросил Майк. — Да, очевидно, — усмехнулась я. — А ты? — Я здесь с самого рождения и до самого конца, — ухмыльнулся татуировщик. — Ты знаешь, что значит тату дракона? — У меня есть предположение, что он предназначен оберегать, но точно не знаю. — Отчасти ты права, — кивнул он. — Но так же он символизирует мудрость, загадочность, силу и упорство, — Майк потянулся за салфеткой, — и красоту, — поиграв бровями, ухмыльнулся мне парень. Если бы я сказала что мне не польстило заигрывание Майка, и будь я в искренности, меня бы уже выгнали оттуда за вранье. — Ну, тогда не удивительно, почему у тебя есть тату дракона, — негромко произнесла я, закусив губу. Я почувствовала, как горят мои щеки. Очень необычный опыт. Парню, видимо, понравилась моя реплика. Ко мне подошел Джо, показывая своё тату в виде месяца, соответственно, Джейн сейчас делают тату солнца. Я бы сказала, что они оба солнце, но влюбленные придерживаются сути парности. — Ты выбрала необычный рисунок, — заметил друг. — Почему ты так думаешь? — Ты никогда не любила фэнтези, цветочки и всяких придуманных животных. — Тс, драконы существуют, — цыкнул татуировщик, на что я улыбнулась. — Наверное, я здесь пробуду дольше, так что идите без меня, я знаю где это, — сказала я, так как тату Джо заняло мало времени, а у его девушки оно примерно такого же размера. Моё же тату ещё и на половину не готово. — Ты уверена? Нам не трудно подождать. — Вы говорите за вечеринку Джеймса? — спросил Майк, не отрываясь от работы. — Да. — Не волнуйтесь, я провожу Мэй, — заверил моего друга парень. — А меня спросить? — встряла я. — Ты не против? — подняв на меня свои карие глаза, спросил Майк. Я выдохнула и отрицательно покачала головой. Я действительно не против, но это будет неловко.       Через пятнадцать минут Джейн продемонстрировала мне свой рисунок, и они с Джозефом покинули студию. С Майком у нас завязался непринуждённый разговор, в ходе которого я выяснила, то ему 19 лет, он так же любит чай и его сестра ушла в отречение в этом году. — Всё, шедевр, — самодовольно провозгласил Майк, намазывая рисунок специальным гелем и покрывая плёнкой. — Согласна, это потрясающе, — улыбнулась я, любуясь работой мастера. Майк подал мне руку и мы вместе отправились на вечеринку.       Дружелюбие и открытость Майка противоречили тому, что он всю жизнь провёл в этой фракции. После разговоров с Эриком, я начну каждого подозревать в том, что он дивергент. При воспоминании о нём сжалось внутри. «Я не должна думать о нём» — одёрнула я себя. Когда мы вошли в толпу развлекающихся людей, Майк положил мне руку на талию, аккуратно прижав к себе. Это вызвало во мне лёгкую панику, но больше я ничего не почувствовала. — Найдем твоих друзей? — предложил он, наклонившись ко мне так, что я чувствовала его дыхание на своей щеке. О подобной близости с Эриком я могу только мечтать, а с этим парнем мы знакомы всего пару часов. Какого чёрта я вообще думаю о нём? Какого чёрта он занимает все мои мысли? Это начинает злить меня. Я киваю, и мы проталкиваемся сквозь толпу, хотя она меньше, чем в прошлый раз. Внезапно чья-то рука перехватывает мою талию и, подняв взгляд, вижу Питера, болтающего с Майком. — Ты пойдешь с ним? — спрашивает Майк и я киваю, выкрикивая ему «прости». Как бы он мне не понравился, Питеру я рада больше. — Ты снова меня забираешь у друзей, — говорю я другу, на что тот улыбается. — Ты против? — я качаю головой, — отлично. Я подумал, тебе нужна помощь. — Это не как в прошлый раз. — Я знаком с ним, сын Люка, одного из лидеров. Неплохой парниша. — И? — Лучше Эрика. — Что? — удивлённо восклицаю я. — Ничего. Ты думаешь я идиот? В какой-то степени да, — посмеялся парень, — но предположить могу. Эрик он… Эрик, понимаешь? — Ничего подобного, дурак. Мы с одной фракции, он знает моих родителей и всё, — в ответ на всё это я получаю лишь улыбку. Мысль о том, что со стороны можно подумать, что я влюблена в Эрика, ужасает. Может у меня и есть какие-то чувства к нему, но я была уверена, что это не так очевидно. Питер берёт пару стаканов и бутылку коньяка в баре и мы садимся за дальний столик, за которым никого нет. — Ты один? — Да. — Джемма? — Мы поссорились, — закатывает глаза Питер, наливая себе коньяк и тянется еще к одному стакану, но я закрываю его рукой. — Хочу попробовать водку, — когда произношу это, брови Питера летят вверх. — Я даже отговаривать не буду, — смеется он и летит пулей к бару, а в следующую минуту я уже пью водку, запивая содовой. Кажется, что я пью жидкий огонь. Тело моментально согревается и лицо горит. Но не так плохо, как я думала. — Это не просто спирт? — Нет, у нас лучший алкоголь во всём Чикаго. — Мне понравилось, на удивление. Я могу смешать с содовой? — Конечно, как тебе больше нравится. — Почему вы с Джеммой поссорились? — решаюсь спросить я. — Нам обязательно это обсуждать? — подняв бровь, спрашивает Питер. — Нет, конечно нет! — спешу успокоить друга, беспокоясь, что лезу не в своё дело. — Я не против обсудить это с тобой, Мэй, правда. Я просто, не знаю… я виноват, но боюсь это признать. Я самый большой дурак на свете. Я так сильно её ревную, хотя не должен, я не имею права ограничивать её в чем-то или нет доверять. Просто… — Ты не уверен в себе? — Ммм, да, думаю, причина в этом, — тяжело вздыхает друг, выпиваю уже третий стакан. — Джемма вопреки твоей репутации начала с тобой отношения, значит она действительно заинтересована тобой. Ты хороший, дурачок немного. Ты вспыльчивый. В моменты, когда тебя разрывает, пусть это и банально, но посчитай до десяти, выдохни. А с Джеммой поговори, честно всё расскажи, о своих сомнениях. Правда — это залог крепких отношений, будь они дружественные или романтические. Всё идёт из головы, всë решаем мы сами, — заканчиваю свою речь и хлопаю Питера по плечу. — Спасибо, — кивает мне брюнет, — я тоже так думаю. Просто это первые отношения, в сохранении которых я реально заинтересован. Мысли об этом изводят меня всю неделю. — Тогда может пойдешь к ней прямо сейчас? — Серьезно? Я же не готов, — округлив глаза, мотает головой Питер. — Тебе не нужна для этого речь. — Да что ты, а я думаю нужна. Ну или хотя ещё подарок какой-то. — Ладно, но завтра обязательно поговори с ней. — Приказ понял, — шутит Питер. Я не чувствую себя пьяной. В теле приятная расслабленность, клонит в сон. Так хочется положить голову на стол и уснуть, или на плече у Питера. Я зеваю.       Кидаю взгляд ему за спину, когда вижу массивную фигуру приближающегося человека. Черный костюм, который я видела днём, сидит прекрасно, правда нет пиджака. Ткань брюк натянута на бедрах, а рукава рубашки закатаны до локтей, открывая вид на руки, покрытые паутинками вен. Волосы как всегда уложены, железо пирсинга тускло бликает под светом одиноких ламп вдоль стены. Челюсти сжаты, а взгляд суров. Эрик, каким все его знают. Костюм только подчеркивает строгость одного из лидеров бесстрашия. Наши взгляды пересекаются. Эрик подходит к нашему столу и поднимает меня со стула. Его рука ложиться мне на талию, крепко прижимая к себе. Это совсем не похоже на прикосновения Майка. Взгляд серых глаз сосредоточен на моих губах, а в следующее мгновение я чувствую мягкие губы на своих. Шероховатые, но тёплые и полные. Руки следуют вниз по моим бедрам и, сжав их, садит меня на стол, вставая между моими ногами. Сильные руки поглаживают мои бедра, а губы следуют с линии скул на шею, покрывая кожу поцелуями. Одну руку он запускает в мои волосы и, прижав ладонь к затылку, вновь притягивает к себе для поцелуя. Язык проходится по моей нижней губе и я раскрываю рот, впуская его. Эрик мгновенно углубляет поцелуй, а вторая рука с моего бедра перемещается мне на… — О ЧЕРТ, НЕТ! — кричу я, резко стукнув обеими ладонями по столу. Взгляды мужчин направляются на меня. Почему мой мозг вообще представил это?! Это так, реалистично. Я чувствую странное желание и сглатываю. Чувствую, как соски упëрлись тонкую ткань спортивного топа. — Я кажется задремала, — вру, но я сидела оперев голову на руки, так что это может сойти за правду. Встречаю неодобрительный взгляд Эрика, но он его тут же отводит. — Добрый вечер, — протягивает уже знатно захмелевший Питер. — Не ожидал увидеть вас здесь вместе, еще и за выпивкой, — ухмыляется Эрик, даже не смотря в мою сторону. Что ж, такое отношение было ожидаемо, но это неожиданно неприятно. — Мэй сегодня мой психолог, — говорит Питер, а я откидываюсь на спинку стула и наблюдаю за ними. Чувствую слабый запах одеколона от Эрика. В бесстрашии он кажется на своем месте, но так же ему безумно идёт деловой стиль. И в искренности он тоже отлично бы вписался. Только в дружелюбии и отречении невозможно его представить. — Не хочешь поиграть в карты? — Ты специально пришел сюда, чтобы позвать меня играть в карты? — Не хватает двух человек, поэтому Митч, — понимаю, что Эрик говорит о еще одном лидере, — позвал кого-то своего, а я зову тебя. — Я тут с Мэй, я не могу её тут оставить одну, — говорит Питер и Эрик наконец-то смотрит на меня, будто вспомнив о моём присутствии. Его взгляд проходится по мне и он снова отворачивается. — Она ещё даже не бесстрашная, — фыркает лидер. Может это прикрытие на публике? — Я пойду спать, все равно уже поздно. Или друзей найду, не важно. Не переживай, — общаюсь к Питеру, — я знаю дорогу, со мной всё будет хорошо.        После того, как Питер и Эрик уходят, я и правда ухожу и заваливаюсь спать.