Кетамин

В бесстрашии можно потерять рассудок. Я это поняла, когда потеряла счёт дням и стала ориентироваться по графику тренировок. Почему система настолько сурова, что запрещает менять фракцию?

***

      Каждый человек, облачëнный в чёрную форму, каждый, кто когда-то пролил свою кровь на раскаленные угли, был солдатом. Покорным, дисциплинированным и хитрым солдатом. Я всегда думала, что бесстрашные разнузданные и тупые люди, но оказавшись здесь я поняла, что даже при всей любви к гуляньям и увеселениям они в любой момент подчиняться велению вышестоящих звеньев и выполнят любые приказы. Именно так себя повели все члены фракции, поднятые сигналом тревоги. Одеться меньше, чем за минуту, построиться и следовать отданным приказам — все движения отточены до автоматизма. Зажатая в строю, я видела приближающихся полноправных членов черной фракции. Большинство со взъерошенными волосами, некоторые выглядели так, будто и не ложились (скорее всего, так и было). Те, кто веселился на вечеринке пару часов назад, стояли с каменными лицами без единых признаков усталости. Тех, кто спал, выдавал только помятый внешний вид. Бесстрашные проявляли единство дружелюбия, отверженность отречения, собранность искренних и остроту ума в экстренном составлении плана, присущую эрудиции. «Ты мыслишь как Дивергент» — мысли вновь упорно возвращались к словам Эрика и ранее прочитанным письмам. Все мы внутри дивергенты. Я могла бы даже написать какую-то научную работу на эту тему. Доказать, что они не опасны.       Я попыталась привести мысли в порядок и сосредоточиться на настоящем. Перешептывания неофитов о том, что это обычная учебная тревога стихли, когда начали выдавать оружие и всё больше солдатов поглощала ночная тень, когда те, слушая приказы, отправлялись на их выполнение. К нам подошел Четыре — один из тренеров, у которого получилось идеально держать дисциплину среди неугомонных переходников. — Аффракционеры подняли бунт, — начал мужчина, не тратя времени на приветствие или представление. — Организованные группы напали на все фракции и взорвали сообщения железнодорожных путей. Группы бесстрашных уже направились на обезвреживание недовольных. Большинству из вас предстоит находиться здесь. Вас поделено на группы связи, которые будут докладывать обстановку внутри фракции и передавать сообщения. Некоторые присоединятся к патрульным на внешней и внутренней территориях, а некоторые поедут к стене, — объявил Четыре и начал озвучивать имена. Соответственно связными назначили тех, кто внизу рейтинговой таблицы. По четыре человека распределили на патруль. Моя же фамилия прозвучала в списке тех, кто отправится к стене. Нас было всего три человека, с другими двумя я знакомы не была. Получается, я вверху таблицы? Вторая? Как это вообще возможно. Могу ли я попасть под подозрение в дивергентности? Это предстоит выяснить позже.       Ещё три взрослых бесстрашных присоединились к нам и мы направились к выходу. На улице светало, что облегчало задачу передвижения. Невероятно сильно хотелось остановиться и полюбоваться восходом солнца, но пришлось бежать с остальными к машине. Очень жаль, что невозможно остановить время. Никогда не думала, что буду скучать по солнцу. Честно говоря, я никогда и не допускала мысли, что окажусь там, где его нет. Да и что стану бесстрашной, поняла только в момент, когда уже бежала к поезду. Я до сих пор наверное не осознаю в полной мере, что проведу здесь всю свою жизнь. Возможность стать аффракционером я даже не рассматривала. — Можно вопрос, сэр? — спросил справа сидящий от меня парень. Вроде как его зовут Эндрю. Бесстрашный кивнул. — Почему нас взяли к стратегически важному пункту? Это вроде самое опасное место, разве нет? — Самые опасные места — это склад оружия в нашей фракции, склад сыворотки в искренности и фракция эрудиции. Но да, стена тоже важна. Вам необходим опыт, проверка ваших умений, потому что вы — тройка лидеров. Или вас должны пощадить, потому что вы неофиты? — усмехнулся солдат. — Нет, простите, – поспешно ответил парень и уткнулся взглядом в колени.На этом разговор был окончен.       Живот скрутило от волнения и возможно, предстоящей опасности. Вероятнее всего, аффракционеры уже ждут нас у энергоблоков. От мыслей, что мне может потребоваться убить человека, становится еще хуже. Во что я ввязалась?       Смотрю туда, где должна быть дверь. Здесь другие машины — это внедорожники с открытым корпусом, где нет крыши и отсутствуют двери. Только на месте водителя есть двери и козырек. Взор цепляется за редеющие деревья и восходящее солнце. Землю вокруг заливает слабым желтым светом. Жаль, что на поверхности я оказалась при таких обстоятельствах. Я молилась, чтобы ехали мы как можно дольше. Какие цели преследовали аффракционеры, поднимая этот бунт? Понятное дело, не от хорошей жизни, но вряд ли чего-то можно добиться таким путём. Разве не проще было обокрасть склады с провизией и одеждой? Их проявление неповиновения все равно подавят и после этого будет только хуже. Резона обдумывать это нет, но мозг привыкший всё анализировать взрывался от мыслей. Ветер бил в лицо и пробирался в волосы, развивая их. Даже это не спасало от начинавшей наваливается усталости. Глаза начали слезиться и скоро начнут болеть. Я сжала челюсти и потуже затянула хвост. Немедленно выкинуть из головы даже мысли об усталости. Я когда-то прочитала, что мозг не воспринимает частичку «не» и всегда говорила себе «я чувствую себя отлично, я бодрая, я полна сил». Вот только самовнушение мне никогда не удавалось.       Возможности проверить время у меня не было, но ехали мы долго. Так долго, что я уже подумала, будто мы никогда и не приедем. Но тут показалась стена и это значило, что до места назначения ехать еще минут пять. В голову тут же закрались мысли о том, почему мы вообще едем туда, если дорога занимает так много времени, что делают дежурные, и не опоздали ли мы.       Машина остановилась в нескольких десятках метров у раскидистого дерева с широким стволом.Зелёная ширма из листьев умиротворенно шелестела, создавая с потоками ветра дуэт. Главный отдал приказ вести себя тихо и обходить с двух сторон по направлению к центру. Мы разделились по двое. Я была с Эндрю и, став спиной друг к другу, мы начали медленное наступление на правую сторону, которая была отведена нам. Требовалось много времени, чтобы ее обойти, но нам объяснили, что рожденные бесстрашные приехали с другой стороны. По технике безопасности требовалось отсутствие деревьев вблизи стены, поэтому прятаться было негде. Достав бинокль, Эндрю начал осматривать стену, пытаясь обнаружить возможные засады. Не хотелось, чтобы нас так сразу (да и вообще когда-нибудь) просто застрелили, потому что негде спрятаться. Дав мне сигнал, что все чисто, мы продолжили движение. Подозрение вызвало не только то, что слишком тихо, но и то, что пробираться было слишком просто. Никаких ловушек, никаких притаившихся бунтарей. Пройдя несколько метров в оглушающей тишине, я почувствовала странный металлический запах. Едва уловимый, но прочно за севший в воздухе. Мы обогнули широкое дерево с двух сторон и натолкнулись на брошенное оружие. Я и Эндрю настороженно переглянулись. Впереди стояла фура принадлежащаядружелюбию. Мы старались идти напротив колес, чтобы наше приближение не было слишком заметным. Пригнувшись, я выглянула из-за кузова и чуть не выронила ружье. На территории около одного из сосредоточений проводов лежало четыре бесстрашных. Их темная униформа дежурных была пропитана кровью, но не успела покрыться коркой. С ними не просто расправились, а расправились с жестокостью. Помимо ран в груди у некоторых были прострелены бедра или голени, у некоторых глаза. Эндрю запрыгнул проверить багажник и потом спустился ко мне. — Нам нужно теперь быть еще более осторожными. Они были здесь совсем недавно, — шепотом сказал парень и я согласно кивнула. — Я не понимаю, что им нужно. — Я тоже. Чувство, будто им просто стало скучно. Никаких сообщений и требований они пока не выдвигали. — А ты уверен, что нам скажут, если это произойдет? — я посмотрела ему в глаза. Эндрю выдержал мой взгляд и хмыкнув, кивнул.       Мы вернулись проверить оружие. Как ожидалось, все магазины были пусты. Предусмотрительно, ничего не скажешь. Осмотр прервал звук выстрелов впереди, куда нам следовало двигаться дальше. В безмолвном согласии мы побежали в ту сторону, стараясь не терять бдительности. Это могла быть ловушка. Место, откуда исходил звук, было совсем рядом.       Похоже, в ближайшей будке связистов и дежурных. Выстрелы прекратились и мы перешли на шаг, успокаивая дыхание. Казалось, мое тяжёлое дыхание слышит сейчас каждый человек в радиусе километра. Нужно, чтобы Эрик научил меня контролировать это. Если я выживу. Мысли об Эрике сейчас были не кстати. Крепче зажав оружие в потных ладонях, словно повинуясь обостренной интуиции, я посмотрела вверх. На меня уставились три пары глаз, которые принадлежали ухмыляющимся физиономиям аффракционеров. — Эндрю! — успела выкрикнуть я, когда единственная девушка среди них прыгнула прямо на меня. Я отшатнулась, но её ноги успели обвить мою шею. Мы обе упали наземь и я попыталась её скинуть. Эндрю отстреливался от двух все еще сидевших на крыше будки аффракционеров. Моя противница пронзительно засмеялась и ухватилась за мои волосы. — Вы, свиньи, совершенно ничего не умеете. Эрудиция и бесстрашие самые отвратительные фракции. За вашу жестокость мы отплатим еще большей жестокостью, ты, шлюха… — не успела та окончить свою «красочную речь», как я ударила ее прикладом по лбу. На мгновение она отпустила мои волосы и ослабила хватку, но удар был слишком слабым. Я укусила ее за бедро и смогла освободиться из захвата.       Воспользовавшись её замешательством, я ударила её локтем между глаз и коленом в бок, но девушка успела меня свалить вместе с ней. Я ещё раз ударила ей между глаз, но уже кулаком, временно лишая её сознания. Только встав на ноги, я вспомнила про стрелков. Страх наполнил мои жилы, когда я почувствовала боль в плече. Я развернулась и упала на задницу, но смогла успокоиться и направила прицел на одного из мужчин. Помнила я и о том, что девушка все ещё могла нанести удар. Вздохнув, я выстрелила и попала в шею одном из мужчин. Кровь хлынула оттуда тонкой, но обильной струёй. Я направила оружие в лоб, но сзади мою шею уже обхватила та аффракционерка. Видать, запал и рвение подраться было больше ее умений, потому что никакими дополнительными маневрами ее атака не сопровождалась. Я согнула колени и взревев, перебросила противницу через себя, после чего мгновенно перевернула ее и, уперев колено в спину, приставила дуло пистолета к ее затылку. Мой разум и тело окутало ощущение адреналина, появившись на смену страху. Я смогла драться, я даже убила врага. Я убила человека… — Со вторым покончено. Убивай ее и в будку, — рявкнул мне Эндрю. В тот же момент я почувствовала, как меня тошнит. Без лишних слов напарник выстрелил вместо меня. Упав коленями на землю рядом, меня стало выворачивать. — Ко мне сзади подкрался ещё один, так бы я быстрее справился с теми, что на крыше, — отвернувшись, приглушенным голосом сказал он. Мои рвотные позывы прекратились и меня окутал стыд. Мало того, что я не смогла закончить начатое, меня вырвало при Эндрю. Парень цокнул языком, глядя на меня и, подхватив под здоровую руку, поднял. — Трудно тебе придется в бесстрашии.       Я кивнула. Будка, как и опасность того, что внутри ещё противники, никуда не исчезла. Сделав над собой усилие, мне пришлось успокоиться и заглушить все мысли. Головная боль отозвалась пронзительным стуком в висках. Я убила человека. Не колеблясь. Почему тогда второй раз не получилось? — Идти можешь?       Я снова просто кивнула. Сил разговорить не было, как и желания. Я уже готова была упасть здесь. Я так плохо справляюсь с этим заданием, что же я буду делать дальше в этой фракции.       Остановившись по бокам входной двери, мы переглянулись. Эндрю выставил три пальца и начал их загибать. Когда остался один палец, дверь распахнулась сама. Отскочив, мы наставили оружие на дверной проем. В дверном проëме появился Питер, ведя перед собой связанного аффракционера.