Кетамин

      Путь до бесстрашия оказался особенно трудным. Когда состояние аффекта прошло, начала приходить боль. Каждая кочка, яма на дороге ощущались с особенной остротой. Если время долго тянулось, когда мы ехали к стене, то по дороге обратно эти полчаса показались вечностью. Солнце было в зените и усложняло, без того плохую, ситуацию. Куртку пришлось выбросить и остаться в одной майке. Несколько человек, с которыми мы были и Эндрю максимально помогали мне передвигаться, чтобы я держала конечность как можно более обездвиженно. — Ничего, главное этап физического отбора вы уже прошли, так что не страшно, восстановишься, — старался меня успокоить наш предводитель на этом задании. Я сдержанно кивнула. Он прав. Его слова немного развязали тугой узел в моей животе, который завязался из-за волнения, еще как только нас подняли с коек. Питер вёл машину, так как водителя убили, в попытке угнать внедорожник. Я не буду врать самой себе – волнение Питера грело мне сердце. Мой друг. От этих мыслей стало вроде бы даже легче.       Когда мы приехали, Питер схватил меня на руки и поспешил в мед.пункт. В больничном крыле нас ждал сурового вида мужчина. — Чарли, пулевое в плечо, час назад. Первый раз, — протараторил Питер, ложа меня на кушетку. Мужчина кивнул и скрылся за дверью. — Все будет хорошо. Повезло, что только плечо. — Ты себя или меня успокаиваешь? Все в норме, — я выпустила хриплый смешок. — Не умру. Брось, ты переживаешь больше меня. Не думала, что ты такой нюня. — Эээй, — округлил глаза парень. После своих слов я закашлялась и тут же получила стакан воды, который я осушила в мгновение ока. — Подожди в коридоре, Хэйес, — произнес Чарли, вернувшись с железным подносом полным инструментов.       Мужчина закурил и надел перчатки. Одними щипцами тот брал сигарету, а другими взял тампон для обработки раны. Я округлила глаза от такого поведения врача, но благоразумно промолчала. Бесстрашие, что еще сказать… — Возьми и затянись, сейчас буду вытаскивать, — протягивая мне сигарету, сказал тот. — Не думаю, что это поможет, — сказала я, на что получила взгляд, не терпящий возражений. Я кивнула и приняла табак. Зажав её между зубами, другой рукой я сжала железные прутья тележки. Чарли начал медленно тянуть и я чуть не ударилась головой о стену. Если бы не сигарета между зубами, я бы закричала. От боли я дернулась, но сильная рука доктора держала меня в неподвижном положении. Я выпустила дым и тут же глубоко затянулась. Когда он снова начала тянуть я пронзительно выкрикнула, а затем сжала челюсти до такой степени, что казалось, будто зубы сейчас попадают как домино, а ногти впивались в края ладони, обвитой вокруг тонкого железного прута. Когда Чарли наконец вытащил злосчастную пулю, я уже держала основание сигареты между двух пальцев. Сигарета помогла отвлечься, хотя я не верю, что она успокаивает нервы или заглушает боль. Это все самовнушение. — Вот и всё, неофит, — усмехнулся мужчина, накладывая швы, что оказалось почти так же больно, как и предыдущая процедура. Он промыл еще раз рану и наложил повязку. В дверном приеме уже стоял Питер. Доктор раскрыл мою ладонь и опустил туда пулю, которая все еще была в крови. — Если хочешь, промой в спирте, но можешь оставить так, на память. — Спасибо, — кивнула я, убирая «трофей» в карман. — Идти можешь? — спросил Питер, глядя на меня обеспокоенными глазами. — Да, только возьми меня наверное под руку. — Окей, — сказал друг и, взяв меня под локоть, повёл по коридорам бесстрашия.       Проснувшись, я глубоко вздохнула. Мне снился погром эрудиции аффракционерами. Особого волнения я не чувствовала, но то, что там были мои родители, превратило беспокойный сон в настоящий кошмар. Вот бы их проведать. Я потянулась на кровати и опустила ноги на пол. Питер заставил меня ночевать у него в комнате, а сам ушел к Джемме.       Я пошла в душ. Как только я встала на ноги, голова закружилась и я чуть не упала на пол. Все-таки заставив себя дойти до ванной комнаты, я разделась. Нужно как-то помыться, чтобы не намочить повязку. После елозанья губкой по телу рука устала совсем и я почувствовала ужасную слабость, а затем тошноту и головокружение. Кое-как намылив волосы, я смыла с себя мыло и все-таки помыла голову. Немного постояв, я обмоталась полотенцем и медленно ступила на пол. Коврика у Питера не было, а по классике ванных комнат здесь был кафельный пол. Чудом не поскользнувшись, я вышла, держась за стену. Посетив душ, я взглянула на часы. Пришлось сесть на стул и минут десять восстанавливать дыхание.       Внезапная слабость не хотела отпускать. Кинула взгляд на часы. Я уже пропустила завтрак и обед, но на журнальном столике появилась жестяная кружка с кофе, шоколадный батончик и банка с супом. Я поморщилась. Пусть, кофе мне и не нравится, но другого выхода сейчас нет. Зато заем шоколадом. Я принялась обедать, раздумывая о том, что делать дальше. Вот же Питер, хоть бы записку оставил! Думаю, занятий сегодня не было, но оставаться в его комнате долго я не могу. Силы были на минимуме. Поев, я завела будильник на пять часов вечера и легла снова спать.       Разбудил меня настойчивый, может даже агрессивный стук в дверь. Вряд ли это Питер, у него же есть ключи. Да и вообще, он же заносил мне еду, пока я была в душе. Я открыла дверь, прокручивая в голове варианты, кто это мог быть. К моему удивлению, внезапным посетителем оказался Эрик. Стоило бы ожидать, что они с Питером видятся, но я не рассмотрела этот вариант. — Питера здесь нет, — без приветствия, сказала я. — Я и не к нему, — буркнул лидер и прошел мимо меня, не задев плечо. Я закатила глаза и закрыла дверь, поражаясь его бесцеремонности. — Ко мне, я так полагаю? — Как видишь, — пожал плечами мужчина. Он стоял ссутулившись со странным бумажным пакетом в руках, топчась на месте. Похоже, ему здесь некомфортно находиться. Или виновато не место, а моё нахождение здесь. — Присаживайтесь, вам же не нужно приглашение, — кинула я, садясь на кресло. Эрик проводил меня хмурым взглядом и сел на табуретку, поставив пакет на столик. — Снова обращаешься ко мне на вы? Ты уже чем-то недовольна? — Нет, я веду себя так, как полагается лидеру и ниже стоящему члену фракции, — закинув ногу на ногу, сказала я. Сама не знаю, что подстегнуло меня немного повыëживаться, но нужно доводить дело до конца, если начала. Эрик поднял брови. Его взгляд прошёлся по моему плечу. — Тебе нужно на перевозку. — Наверное. — Я схожу с тобой, мне нужно посетить больничное крыло, — смотря мне в глаза, сказал Эрик. Не выдержав его напора, я сглотнула и отвернулась, закусив губу. Боль тупым молотком отбивала в висках, а плечо жгло и зудело. Мужчина вздохнул. — Я зол, что ты не смогла себя защитить, — тише обычного, признался гость. Его слова эхом отозвались во всем теле, покрыв кожу мурашками. Я прерывисто вздохнула и резко встала. Мне так захотелось прижаться своими губами к его губам, прижать к себе и не выходить во внешний мир. Но я одернула себя. — Я старалась. На меня напала женщина, а когда я скинула ее с себя, меня подстрелили. Эндрю, он был со мной на задании, сказал, что на него напали сзади и он не мог справиться.       Эрик презрительно фыркнул и встал, оказавшись вплотную ко мне. — Ты бесстрашная, ты должна уметь найти выход из любой ситуации. Почему какая-то кучка аффракционеров чуть вас не убила? — повышая голос, сказал Эрик. — Я знала на какой риск иду. Я не жалуюсь тебе, как мне больно или как скучаю по дому. Я делаю все, что в моих силах! И это моя жизнь, не стоит так переживать за меня. Я сама решаю, бороться или нет, и никому ничего не должна! — Ах, никому ничего не должна? — усмехнулся Эрик, отойдя на пару шагов назад. — Я твой лидер! Я имею полное право тебе приказывать и наставлять! — О, так ты уже лидер? Мне кажется, вначале разговора ты не хотел им сейчас быть!       Эрик замолчал и уставился на меня свирепым взглядом. Я наблюдала за тем, как тяжело вздымается его грудь. — Сходи на перевязку и явись на ужин, — бросил мужчина и, не глядя в мою сторону, ушел, громко стукнув дверью.       Я отшвырнула ногой табуретку и закричала. — Чертов идиот!       Успокоившись, я вспомнила про пакет, оставленный Эриком и заглянула в него. Моё сердце словно раскололось. Он принёс мне несколько персиков, лимон, пару апельсинов и пол дюжины небольших бледно-желтых яблок. Я замотала головой, закрыв лицо руками. Он проявляет заботу? Неужели лидер неравнодушен ко мне? Это бред какой-то!