Когда умрёт Смерть

Боже, кто я? Боже, кто мне поможет Это забыть?.. Боже, чей нож вложен В мои ладони? Боже, я должен убить.

Холодный колкий ветер бил в разбитое лицо, раздувая полы грязного плаща. Крылья на нём были изодраны и окрашены кровью, как и вся земля в пределах стен. Командор разведотряда стоял на стене, молча наблюдая за тем, как титаны хрустели скелетами людей, чавкали их внутренностями, которые то и дело выпадали из окровавленных пастей чудовищ. Сопровождаясь раскатистым грохотом, каждую секунду вверх взмывались сигнальные ракеты, растворяясь и превращая небо в разноцветное месиво. Газа в баллонах не осталось даже на то, чтобы благополучно спуститься на землю. Стена Роза пала так же, как и Мария несколько лет назад. Первое Восстание титанов во главе с обезумевшим Эреном нанесло сокрушительные удары Человечеству. Самый болезненный из них — смерть капрала Леви. Осознав, что утрата сильнейшего воина превратила в пепел последнюю надежду на спасение и победу, Человечество обратилось к остальным рядам разведотряда. Разведчики, сломленные смертью лучшего бойца, встали с колен и ринулись в бой, чтобы подавить Второе Восстание. Король, опасаясь, что титаны достигнут Шины, оплатил все затраты разведотряда, ушедшие на оплату за оружие, медикаменты и провизию. Это значительно улучшило благосостояние всей разведки. Но ряды редели во время битвы, а титаны шли всё дальше, продвигаясь к Стене. За многочасовую борьбу друг против друга, значительные потери понесли только солдаты разведотряда. Рядом с Эрвином заскрежетал металл, а после приземлилось что-то дымящееся, опаляя его душным паром. — Титаны отступают, — прозвучало сквозь дым, — Скоро солнце сядет, и они окончательно уйдут, — из густого облака вынырнула Ханджи, отряхиваясь от пыли и грязи. Командор развернулся к горящему солнцу, нещадно сжигающему дотла горизонт, лицом. Косые лучи лились на иссохшую обветренную землю. — Да, это наш козырь, — пробормотал Эрвин, закрывая лицо тыльной стороной ладони, — У тебя ещё остался газ? — Да, есть немного, — Ханджи злобно пнула камень, который удачно прилетел прямо в голову титану, неосмотрительно проходившему рядом со стеной.

* * *

Большой королевский зал освещали догорающие свечи, пуская жидкий воск на золотые подсвечники. От густого запаха ланолина кружилась голова, что значительно мешало думать, делая диалог непростым вдвойне. — Я ещё раз говорю, что мы не сможем выгнать всех титанов за пределы Розы, — эхо гулко отвечало напряжённому голосу, — Это невозможно. Живых разведчиков осталось чуть меньше двух сотен. У нас не хватит боевой силы. Для такой сложной операции нужно, как минимум, столько же солдат, сколько было первоначально до Первого Восстания. — Мне плевать, — сказал притихший король, катая остатки вина в бокале, — Раз не можете, то сделайте хотя бы видимость того, что всё безопасно, а потом объявите народу, чтобы они шли по домам. Как только ворота Шины закроются, можно выпускать титанов. Ни грамотностью, ни умом король не отличался, так же, как и человечностью, поэтому слушать его глупые и порой безумные идеи было подобно смерти. — Но там же люди! — Эрвин сбросил с себя капюшон плаща, выместив на нём злость, — Живые люди, у которых семьи, дети, жёны! — И? Мне какое до них дело? — король, наконец, поднял равнодушные глаза на Эрвина, но тут же брезгливо опустил их обратно на рубиновую жидкость в бокале. Видно, лицезреть настоящую кровь ему до этого момента не доводилось. — Я не поведу людей на верную гибель, — твёрдо ответил Эрвин, вытянувшись. — О-о-о, — послышался скрипучий голос одного из приближенных короля, — А тогда чем же вы занимались на протяжении нескольких лет? М? —  из притихнувшей королевской свиты на Эрвина пялилось противное приплюснутое лицо жукообразного существа. Тупые, злые лица, больше похожие на зад, ядовито и с неприкрытым ехидством смотрели своими маленькими свиными глазками. — Я вёл за собой солдат, а не мирных жителей, — злобно сверкнул глазами командор, — К тому же… — К тому же вы не имеете права не исполнять приказы. Идите, — король махнул рукой в знак того, что Эрвин, как и его слабо значимые отговорки, ему больше не угоден. Эрвин развернулся на каблуке и направился к двери. Выйдя в коридор, он трижды проклял всех находящихся в зале. После смерти Леви нервы часто сдавали — эмоции не имели возможности выплеснуться наружу. Можно было бы поговорить с Ханджи, рассказать ей о своих мыслях, переживаниях, но делать этого Эрвину не хотелось. Ханджи была другой — открытой и простой. Хоть она и была женщиной, но в первую очередь она — солдат, подчинённый и защитник Человечества, который должен видеть в своём командире только сильного человека. Где, когда и как умер Леви, Эрвин не знал. Ему принесли окровавленное тело подчинённого под покровом ночи. Эта картина всплывала перед глазами в кошмарах: на лице капрала дрожал свет тусклой свечи, от уголка рта к подбородку тонкой струйкой засохла кровь. Мутные зрачки, устремлённые к верху, смотрели сквозь потолок, в небо, нещадно утянувшее его к себе. Кожа приняла сероватый оттенок от свернувшейся внутри крови. Эрвин несильно потряс Леви за плечи, но тот никак не отреагировал, безвольно свесив голову на бок и приоткрыв рот с тонкой полоской матовых зубов. Теперь этот боец, чьё имя было на устах каждого разведчика, мёртв. Ханджи ободряюще похлопала Эрвина по плечу. Из-под её очков стекали слёзы, принимающие блик от свечи. Всё-таки она женщина, подумал тогда Смит. Придёт время, и она тоже умрёт, как и он сам. Распахнув двери, Эрвин вышел из душного от чересчур вычурной роскоши замка. Прекрасный королевский сад, отделанный бронзой и разнообразными украшениями, а за воротами — настоящая жизнь. Здесь, в трущобах, не пахло ни изяществом, ни деньгами — воняло грязью и нечистотами. Шагая между лужами и ютившимися в них людьми, командор старался не смотреть на взгляды, бросаемые на него либо с презрением и отвращением, либо с уважением и надеждой. После падения Розы её выжившие жители бежали в Шину, спасаясь от зубов титанов, сжирающих всё на своём пути. Сейчас на людей не хватало ни пищи, ни воды, ни места, поэтому все выживали своими силами, отбирая у ближнего кусок грязного заплесневелого хлеба, который в своё время тоже был вырван у кого-то из рук. Внезапно, перед Эрвином выскочила кучка восторженно кричащих ребят в потёртой и рваной одежде. Один чумазый мальчишка на радостях и вовсе прилип к командору, с разбега уткнувшись лицом в его живот. Дети хороводом скакали вокруг него, выкрикивая: — Командор Эрвин! Командор Эрвин спасёт нас! Эрвин растерянно улыбнулся, поглаживая по слипшимся от грязи сальным иголкам волос обнимающего его мальчика. — Командор Эрвин спасёт нас! Спасёт нас! «Как я могу убить их?» — Командор Эрвин спасёт нас! «Как я убью их всех?!» Сидевшие вдоль стены дома люди, стали одобрительно поддакивать. Вскоре весь переулок подхватил и гудел: «Командор Эрвин спасёт нас!» Эрвин, смущённый данной выходкой, которая подняла на уши чуть ли всю Шину, принял решение, что наилучшим выходом из ситуации будет побег. Пробираясь сквозь толпу, которая хвасталась за него как за святого, норовясь стянуть с него плащ, Эрвин старался выбраться из давки, больше походящей на болото. Десятки грязных рук тянулись к нему в поисках спасения. Некоторые даже рвали на нём одежду и расцарапывали кожу обломанными ногтями в кровь. Ткань и ремни трещали по швам от натиска фанатичной истерики толпы. Кем он будет после исполнения приказа? Героем? Богом? Дьяволом?