Когда умрёт Смерть

И где теперь его искать?.. Как заглянуть за облака? Как ветер в легкие поймать, Чтобы позвать его издалека?..

На измятом клочке бумаги появлялись небольшие чертежи и записи каких-то расчётов. Кожу на руках и теле неприятно щипало от кровоподтёков. Огарок свечи спешно таял, понемногу отдавая комнату во власть тьмы. Тени, бросаемые стопками книг танцевали на стенах в агонии, тускнея с каждым движением. Эрвин устало потёр переносицу средним и безымянным пальцем — большой и указательный были вымазаны в чернилах. Рядом лежала стопка бумаг для писем матерям погибших кадетов. Но зачем писать эти письма, думал Эрвин, если они не дойдут до адресатов? Зачем писать на тот свет? Вероятно, эти женщины давно мертвы, погребены под обломками в грудах алебастровой пыли. Дверь резко распахнулась, стукнувшись об стену. — Эрвин, я знаю, как нам победить! — Не кричи, Ханджи, — раздражённо пробормотал Эрвин шёпотом, прислоняя чернильный палец к губам в знак тишины, — Что ты знаешь? — Я знаю, как нам выиграть, — девушка, трясясь от радости, сверкала стёклами очков, — Вот, это я нашла в королевской библиотеке. Зое протянула командору пожелтевший и искомканный листок. — Я проникла туда под предлогом того, что я научный работник. Стражники меня пропустили, представляешь? Да кому сейчас нужны эти твои книги, подумал Эрвин, но вслух ничего не сказал. Взгляд заскользил по строчкам, сонно вчитываясь в буквы, но с каждым словом его всё больше обдавало жаром. — И как нам это поможет? — откладывая вырванный из книги лист в сторону, спросил Эрвин. Он смутно догадывался к чему клонит Ханджи, но до конца не верил самому себе. — Потом расскажу. Нужно ещё Майка с собой взять, а то вдвоём не справимся. Не хочу Моблита будить. Пусть поспит, — Ханджи улыбнулась и сунула лист во внутренний карман форменной куртки, смяв в комок, — Нам понадобятся лопата и верёвка, а остальное есть у меня. Догадки Эрвина оправдались последними словами Ханджи. Сказать, что эта затея была чем-то из ряда вон выходящим — не сказать ничего. Когда лопата, верёвка, чёрные накидки и сонный, жмурящийся от яркого света Майк, были в сборе, Ханджи, натянув капюшон по самый нос и перекинув через плечо связку лохматого каната, повела за собой маленький отряд из двух человек. Она шла быстро и уверенно, предвкушая немыслимый эксперимент. Эрвин и Майк наоборот — медленно ползли где-то позади, гремя лопатами на всю улицу, то и дело стукая железом по брусчатке под звуки шикающих на них полусонных людей. Желтоватый свет фонаря, который трепыхался в руках Эрвина, выхватывал из полумрака обтянутые грязной кожей костлявые лица. Обстановка, господствующая в городе, оставляла желать лучшего: голодные люди спали в городском мраке посреди улицы. Между их ногами и телами сновали крысы, сверкая красными глазами. Их толстые чешуйчатые хвосты щекотали неприкрытые щиколотки людей, от чего те часто вздрагивали и отпинывали от себя животных, матерясь сквозь гниющие зубы. Здесь, на грязной брусчатке, собрались и вдовы вместе со своими орущими на последнем издыхании детьми, которые дёснами кусали истерзанную в кровь грудь своих матерей, не находя молока, и заживо разлагающиеся старики, и продажные шлюхи, дававшие трахать себя в щербатый рот всего за несколько монет. Вдалеке, под светом одинокого уличного фонаря, рылись в мусоре те самые дети, которые вчера вечером обожествляли командора. Они, толкаясь и рыча, искали хоть что-то съедобное: картофельные очистки, плесневелую корку хлеба или мёртвую кошку, тело которой уже давно вспахано червями. Эрвин нечаянно наступил на пальцы какого-то бесполого существа, чем вызвал мощный поток брани в свою же спину. На извинения уже не было времени, так как Ханджи маячила далеко вперёди, утягивая за собой Майка, до сих пор пребывавшего в полусне. До военного кладбища оставалось несколько сотен метров, поэтому Зое ускорила и без того быстрый шаг. Несмотря на долгий путь, она ничуть не устала, опьяняемая жаждой эксперимента, который вряд ли будет когда-то повторён. Ловким движением руки она открыла кованые кладбищенские ворота. Отряд без каких-либо проблем достиг нужного им места захоронения. Из-за сырой от свежевыкопанных могил земли кладбище было окутано бледным туманом. — Ну что ж, парни, копайте, — Ханджи сбросила с плеча на землю связку тонкого каната и вальяжно облокотилась на невысокое надгробие, которое было чуть выше неё. Эрвин и Майк многозначительно переглянулись, но без лишних слов взяли в руки грубые черенки и принялись копать. Могила была недавней, поэтому лопаты легко вонзались в рыхлую податливую землю. С лиц копателей скатывались мутные капли пота, которые тут же срывались вниз, в образовывающуюся неглубокую яму. На кладбище было тихо и мрачно. Свет керосинового фонаря, стоящего на надгробии рядом с Ханджи, освещал её хмурое лицо, а тихий шёпот сыплющейся в могилу земли и гулкое уханье сов, раздающееся где-то вдалеке, пробирали до костей. Внезапно, лопата раскатисто стукнулась об гроб. Майк, оперевшись ладонями на края могилы, аккуратно спрыгнул в неё. — Давайте верёвку, — приглушённо послышалось из пропасти. Подошедшая Ханджи сбросила вниз канат и осветила фонарём спину Захариуса, который стряхивал с крышки куски земли и одновременно быстро обвязывал веревкой гроб, чтобы побыстрее выбраться из кишащей червями ямы. — Тяните! — сказал Майк, вылезая и держа в руке концы каната. Как только гроб был изъят из-под земли, встал новый вопрос о том, как донести его до здания разведотряда. — Если мы потащим «это» «туда», то у нас будут неприятности, — Ханджи сидела на корточках около виновника «торжества» и задумчиво стучала по нему ногтем. Просидев в раздумьях, освещённые светом керосиновой ламы приняли решение «…рискнуть и дотащить так…». Осторожно ступая по утоптанному грунту, разведчики снова гремели лопатами и освещали путь ржавым фонарём, но уже несли грубосколоченный гроб, держа его за ручки из каната. Тело внутри невесомо потряхивало от каждого резкого движения. — Аккуратнее, — прошипела в темноту идущая впереди Ханджи, мотая из стороны в сторону скрипучим фонарём. Майк внемлил словам Зое и последовал примеру Эрвина, который уже давно нёс гроб так трепетно, будто он был сокровищем всего мира. Дойдя до здания разведкорпуса окольными путями, они, к счастью, не встретили ни одного полицейского из ночных патрулей. Так же без проблем гроб был доставлен и до комнаты Ханджи, пару раз предварительно упав на каменный пол. Зое придавила дверь левым плечом и стала возиться ключом в замочной скважине. Спустя полминуты дверь нехотя, но всё же поддалась, неодобрительно скрипнув. Обиталище девушки далеко не блестело от чистоты: бумаги, хаотично разбросанные по полу и столе, пыльные полки, незаправленная кровать. Леви всегда ругал Зое за подобный беспорядок, но девушка отчаянно доказывала, что у неё «критическая нехватка времени». Майк и Эрвин занесли ношу в комнату, попутно наступая тяжелыми сапогами на раскиданные по полу документы. Ханджи без капли сострадания к бумагам смахнула их и пригласительным жестом подозвала вошедших, дабы те поставили гроб на стол. Он гулко ударился о поверхность стола, чем вызвал раздражительное цоканье Ханджи. Но скоро позабыв об этом, она всучила Майку лом. Тот без каких-либо вопросов стал неумело открывать гроб: железка то и дело соскальзывала, не желая подцеплять крышку. Но, спустя несколько минут, саркофаг всё-таки был вскрыт. Расслабленное лицо Леви было бледно-синим, как небо перед дождём, под ресницами полегли тёмные тени. Он был непривычно спокойным. Руки были скрещены на груди, держа сухую бордовую розу, которая мгновенно рассыпалась бы от одного неаккуратного прикосновения. В комнате слегка запахло земляным затхлым запахом разлагающегося трупа. Эрвин просунул ладонь под головой Леви и подхватил его на руки, прижимая к себе столь дорогое тело. От кожи неприятно холодило грудь, но ему был всё равно — он снова может обнять того, кто умер два дня назад и не должен был вернуться. — У нас очень мало времени. К полуночи всё должно быть готово, — бормотала под нос Ханджи, убирая со стола опустевший гроб. — До полуночи остался час, — тихо подметил Майк. — Вот именно. А нам нужно ещё... — Зое уставилась в лист, сверяясь с инструкцией, — Нам нужно ещё где-то взять кровь невинно убиенного. Здесь не сказано, что это должен быть человек. Думаю, животина как-нибудь сойдёт, — Ханджи сверкнула очками и уставилась на Майка, — Идёшь ты, понял? Захариус траурно фыркнул, но возражать не стал, вскоре скрывшись за дверью. В комнату заглянула луна. Её правый бок был искусан темнотой, поэтому вид у неё казался печальным и обделенным. Сразу же после её прихода на пол упала тень от оконных рам, дотягивающаяся до противоположной стены.

* * *

— Принёс? — Ханджи изучающе оглянула Майка с ног до головы, но не нашла явных признаков, которые бы говорили о том, что просьба исполнена. — Принёс. Захариус вытащил из-за пазухи маленький чёрный комок меха. — И это наш невинно убиенный? — Зое аккуратно взяла котенка на руки, поглаживая того по голове, — Иди ищи другого кандидата. — Пусть Эрвин идёт. Эрвин, услышав своё имя, очнулся от задумчивости и перестал покачиваться из стороны в сторону, после чего инстинктивно прижал к себе бездыханное тело Леви еще сильнее, будто кто-то хотел отобрать его. — Я сказала, что пойдёшь ты, — с беззлобным нажимом процедила Ханджи. Майк обречённо вздохнул, но противиться не стал. Как только за ним захлопнулась дверь, Зое развернулась к Эрвину и, склонив голову на бок, спросила: — Ты понял задумку моего плана? Смит коротко кивнул. — Мы должны победить в этой войне. Без нашего капрала нам не справиться, — Ханджи положила заснувшего безухого и безглазого котёнка на подушку рядом с Эрвином, — Ты знаешь, что смерть отпустит Леви лишь на несколько дней… Дальше Эрвин не слушал. Неужели Смерть заберёт Леви снова, беспощадно вырвав из сильных, но беспомощных объятий Эрвина? Он еще раз не сможет спасти его? Снова Леви, безотказно выполняющий просьбы, будет бессилен и не сможет выполнить, казалось бы, простой приказ вернуться? — Эй, Эрвин? Э-э-й, Сми-и-и-ит? — Ханджи стояла перед ним, щёлкая пальцами, но увидев, что названный реагирует, отошла, — Я тебя уже минуты две зову! Что с тобой? Ответить Эрвину не дал вошедший Майк. — Так сойдёт? — в его руках трепыхался голубь, пытаясь клюнуть руку обидчика, — Или вы зверинец пытаетесь сделать? — Хватит причитать как старикан. Давай его сюда, — Ханджи взяла в руки голубя и прижала крылья к его телу, пытаясь обмотать его кожаным шнурком, который несколько мгновений назад служил ей резинкой для хвоста на голове. С распущенными волосами она была похожа на ведьму, готовящуюся к шабашу. — Так, — снова начала Зое, — Эрвин, труп на стол. Майк, давай нож. Когда все ингредиенты были готовы, Ханджи достала листок с заклинанием и положила его рядом с собой. — Сколько осталось до полуночи? Эрвин глянул на окно, за разбитым стеклом которого на фоне ночного неба была еле видна часовая башня. Незамысловатые стрелки на циферблате показывали, что до двенадцати часов ночи оставалось чуть меньше пяти минут. — Три минуты точно есть, — по-военному констатировал Эрвин. Ханджи взяла нож и сделала на горле жаждущего свободы голубя неглубокий надрез. Птица тут же безжизненно свесила голову. Зое знала где и как разрезать благодаря своим широким познаниям в медицине, поэтому без какого-либо труда обеспечила голубю быструю и безболезненную смерть. Густые кровавые капли градом посыпались на пол. Ханджи поднесла надрезанную шею голубя к приоткрытому рту Леви. Несколько капель упали на бледные лицо и губы, стекая вниз и оставляя после себя алые дорожки. — Не думаю, что он будет в восторге от этого, — насмешливо-неуместно подметил Майк. Как только в голубе иссяк запас крови, Ханджи отложила его в сторону и без какой-либо осторожности взяла лист с заклинанием в руки, ляпая его красными пятнами, попутно поправляя очки и близоруко щурясь. Зое заговорщически шептала заклинание, быстро скользя взглядом по строчкам, а когда она замолчала, повисла густая тишина. Казалось, будто можно оставить в воздухе разрез, взмахнув ножом. — Сколько до полуночи? Никто не успел ответить Ханджи — от часовой башни раздался гулкие удары колокола. Он эхом стал разноситься по улицам, разбиваясь об стены домов. Все ожидающе замерли и уставились на Леви: его кадык дёрнулся, проглатывая оставшуюся кровь. Пальцы сжались в кулаки, хрустя суставами, глаза медленно раскрылись. Моргнув пару раз, он подался корпусом вперёд и сел на столе; дёрнулся всем телом и, свесив ноги, поднял голову на присутствующих. Холодный, ледяной взгляд прожёг каждого, заставив кожу покрыться мурашками. Леви прикоснулся рукой к своей груди и застыл. — Сердце не бьётся, — хрипло сказал он и поправил чёлку движением головы, хрустнув суставами. — Как самочувствие? — не вынесла пытки молчания Ханджи. Ей безумно хотелось узнать результат своего опыта. — Я ничего не чувствую, — Леви слез со стола, — Даже дышать не нужно. Не выдержав, Эрвин подхватил его и с силой прижал к себе в ожидании, что тот оттолкнёт его. Но этого не произошло. Леви тонкими пальцами сжал крылья на форменной куртке Эрвина и уткнулся лицом в его плечо.

* * *

Из комнаты командора не было видно часовой башни, только беззвёздное ночное небо. Леви сидел на столе и перебирал бумаги, найденные на столе Эрвина. — И зачем ты этим занимаешься, если мир на грани вымирания? Зачем ты продолжаешь писать похоронки, если семьи умерших тоже мертвы? Какой в этом смысл? — А зачем мать прикрывает своего ребёнка рукой от пуль, если рука может защитить не лучше, чем лист бумаги? — Эрвин сонно облокотился щекой на кулак. — Это моя работа. Леви скривился, но не сказал ни слова против. — Ложись спать, — капрал аккуратно выудил перо из руки Эрвина, — Я допишу за тебя. Мне-то спать теперь не нужно, — уголки его губ коснулась лёгкая печальная улыбка. Смит повиновался и, стянув сапоги и куртку, лёг на промозглую сырую кровать. Спать оставалось всего два-три часа. Глаза щипало, будто в них кинули песок, но он ещё несколько минут смотрел на бледного Леви и его изредка хмурящееся лицо. Вскоре свинцовые веки отяжелели и опустились.