Когда умрёт Смерть

Танцевали звёзды в небе вальс, Провожая месяц на войну И не отрывая пьяных глаз, Месяц выл от горя на луну: "Я вернусь, сволочь, я вернусь Через бой, через один-другой. Я найду, сволочь, я найду Всех, кто был, сволочь, был с тобой!" И до боли небо он любил, Разрывая звёзды пополам, И кричали звёзды от любви, И орал от ненависти он сам!

Эрвин засмеялся. Шанталь покраснела. Леви скрипнул зубами. «Вот мразь… Знает же, что я всё вижу. Ты у меня ещё хлебнёшь. Убью гада…» Но Леви знал, что не хлебнёт. И не убьёт. Ничего он ему не сделает. Теперь. Раньше для него было целью пустить ему пулю в лоб, а сейчас…сейчас уже нет… Полный холод отношений, подогреваемый новоиспеченной симпатией Эрвина к этой грудастой девке, выводил Леви из себя. Сама девушка не видела его и, краснея, хихикала в ответ на ненавязчивые ухаживания со стороны мужского пола. Какой же ты дурак, подумал Леви, близоруко щурясь и испепеляя взглядом обоих. — Видишь, Эрвин выбрал с кем хочет быть, — сказал позади женский голос. — Мне какое до ? Пусть стелет под себя кого хочет, — фыркнул Леви и зябко повёл плечами. Ханджи тяжело вздохнула и покачала головой. — Ты не в праве решать за него… — Я же сказал, что мне плевать на него, — резко обернулся и процедил Леви. Ханджи инстинктивно отшагнула и подняла руки в ожидании удара, но такового, к счастью, не последовало. Леви злобно пнул камень в сторону парочки. — Да пусть хоть лягут трахаться прямо сейчас.

***

— Капрал Леви! — в один голос заорали Йохан и Руди. Леви подорвался и поднял руку вверх. — Стреляйте! — Рано. — Стреляйте, вашу мать! — Я сказал: «Рано»! Йохан проорал что-то ещё, но слова потонули в звуке взрыва. Неуловимая взглядом волна ударила по земле, но Леви удержался на ногах, не опуская руки. — Да стреляйте же! Но капрал усердно игнорировал начинающего закипать Тепфера.

***

Плащ Шанталь маячил впереди. Леви, перескакивая с ветки на ветку, ловко пробирался сквозь крону деревьев и приближался к заданной координате. Внезапно девушка ухнула вниз, и Леви проследил за ней взглядом. От увиденного он остановился на первой попавшейся ветке. — Титаны... Сразу в нескольких местах в небо взметнулись чёрные ленты. Чертыхнувшись, капрал спустился на ветку ниже и уже хотел было прийти на помощь к Шанталь, но что-то его остановило… Девушка отчаянно отбивалась от трёхметрового уже на земле, размахивая клинком перед его носом. Леви бы мог напасть на титана сверху и вспороть тому затылок, но Аккерман продолжал стоять на месте, глядя на то, как Шанталь пытается спастись, размазывая выступившие от страха слёзы по щекам. Вокруг не было никого, кто бы мог ей помочь. Хоть чувства к Эрвину уже слегка поутихли, но своеобразная месть за отобранное счастье приятно ласкала взор, когда загнанная в угол девушка с подкашивающимися от осознания конца ногами лихорадочно машет сломанным клинком в надежде на спасение. Леви чувствовал себя вершителем её судьбы. Он может оставить Шанталь подыхать в выжженной солнцем траве, чтобы её кости обглодали дикие животные, а может — с лёгкостью сохранить жизнь. Шанталь подняла голову и заметила стоящего на ветке капрала. В её огромных как у лани глазах вспыхнул зелёный огонь надежды. Одними губами она произнесла «Помогите». Леви сжал рукояти клинка. Воспользовавшись заминкой, титан схватил девушку в руку и, сжав, поднёс ко рту. — Капрал! — наконец смогла выговорить Шанталь. — Помогите! Капрал Леви! Кап…

***

Над городом поднялся столб пыли. Сквозь дым, песок и пепел можно было разглядеть уже образовавшиеся мышцы колоссального. Втянув тугой воздух, он выдохнул его, издав оглушительный по человеческим меркам рёв. Земля задрожала под ногами вместе со всем находящимся на ней. Из рам посыпались стёкла, затрещали балки, закрошились дома. В город хлынула волна из титанов. Леви отшагнул назад. Шансы на победу без прикрас равнялись нулю. Чуть поодаль этого потока мерно шагал бронированный. Он с издёвкой скалился и, даже казалось, хрипло смеялся. Леви опустил руку. Выпускать сигнальную ракету не было и смысла.

***

Леви постучался и, выждав несколько секунд, вошёл в кабинет. Эрвин даже не поднял головы. Он указал на угол стола кончиком пера, не отрываясь от какого-то документа. Леви поджал губы, но ничего не сказал. Положив отчёт на указанное место, он развернулся и покинул помещение. После вылазки за стену нужно было подписать большое количество документов, отправить похоронки и доложить властям о результатах экспедиции. Всё это тяжким грузом ложилось на плечи Эрвина, и Леви это понимал, поэтому не говорил лишних слов и покидал кабинет по первому же приказу. Или же помогал. — Привет, Леви, — навстречу из темноты коридора выплыла Ханджи. Свет от настенного факела таинственно сверкнул в стёклах её очков, создавая иллюзию чего-то жуткого, нереального. — Здравствуй, — тихо ответил Леви, боясь нарушить ночную тишину и покой Эрвина. — Ты же знаешь, что Шанталь погибла? Леви бесшумно сглотнул, смерил Ханджи тяжёлым взглядом и, невесомо задев ту плечом, прошёл мимо. Было стыдно.

***

С громким шипом в небо взмыла алая лента, от чего руку дёрнуло из-за отдачи. В воздух тут же поднялись столбы пыли сразу в нескольких местах города. Воздушная масса взрывной волны сбила Леви с ног и откинула его на несколько метров, чуть не уронив с крыши. Поднявшись, капрал хотел было оглядеться, но тут же прижался головой к крыше — камни разлетались в разные стороны, шуршали совсем рядом и падали на бордовые крылья плаща. Сквозь общий шум донёсся кашель Йохана. Значит, живой, подумал Леви и накинул капюшон. Вдали обрывочными рёвами стонали титаны.

***

Леви топтался около двери уже минут пять, пытаясь уловить шорох, но всё было тщетно, поэтому, глубоко вдохнув и выдохнув, он аккуратно просунул голову в дверной проём. Эрвин спал. Осмелев, Аккерман шагнул вглубь кабинета и без скрипа закрыл за собой дверь. Подойдя к кровати, он присел рядом и провёл рукой по тыльной стороне ладони Эрвина.

***

Взрывчатка рвалась одна за другой. Нужно было подняться, чтобы заманить бронированного в ловушку, пока в неё не попал кто-нибудь другой. Но Леви продолжал лежать на месте — встать на ноги было невозможно, земля под ногами ходила ходуном. Собрав всю силу в кулак, Аккерман с трудом встал на четвереньки. Черепица под ладонями и коленями была будто живой, гудела, выла и тряслась. Леви с разбега спрыгнул с крыши и, быстро отыскав Райнера глазами, направился к нему. Лихо перепрыгивая с дома на дом, он приближался к цели. Под ногами промелькнула светлая макушка Моблита, бегущего с факелом в руке. Двое точно живы, пронеслось в голове у Леви, это уже хорошо.

***

Леви пришёл и на следующую ночь. Так же, украдкой ступая по скрипучему полу, он прошёл к кровати Эрвина и сел. Так он делал на протяжении трёх лет. Даже когда Эрвин не спал по несколько дней, Леви всё равно приходил в его кабинет и помогал с документами, чтобы тот мог скорее лечь спать и отдохнуть от каждодневной суеты.

***

Трёхметровый титан со свистом махнул рукой в воздухе прямо над головой Леви, от чего тот поменял траекторию и полоснул титана по плечу, а не по затылку, как предполагалось. Дым ударил по лицу, оседая на ресницах и чёлке мутными каплями воды. Леви проскользил по сырой от крови земле и, взметнув воздух, попал точно в цель. Бронированный потянулся рукой за жертвой, но не успел и сжал между пальцев воздух. Леви дразняще кружил вокруг него, пытаясь увлечь титана за собой, но Райнер, как будто зная умысел, упрямо оставался стоять на месте. Леви чертыхнулся и проскочил перед самым носом титана, чем наконец вывел его из себя. Чудовище раздражённо рыкнуло и клацнуло зубами за спиной разведчика. Капрал усмехнулся и повёл за собой бронированного в нужном ему направлении.

***

Как говорится, время лечит. Вот и Леви, проснувшись посреди ночи, осознал это. Внутри всё было как-то по другому. Нет, не пусто… скорее — свободно. Ничто не тяготило и не выламывало рёбра. Ощупав собственную грудь, проведя пальцами по рёбрам, Леви понял, что шрамы на сердце разгладились, а сама плоть билась ровно и занималось своим делом, а не трепетала от каждого воспоминания об одном человеке. Откинув одеяло, он сел. Ступни коснулись по-осеннему холодного пола. Леви на ощупь отыскал сапоги, сунул в них ноги, встал с кровати и направился к двери. Быстро добравшись до двери в комнату Эрвина, Леви намного смелее зашёл в кабинет, чем в первый раз. Действуя по заученному плану «Прийти. Посмотреть. Уйти.», он как обычно сел рядом с Эрвином и заискивающе вгляделся в умиротворённое лицо спящего. Оно было залито холодным лунным светом. Всё остывает. Всё проходит… Такая мысль пронеслась в голове, когда Леви коснулся плеча Эрвина. Остыло. Нет больше того бешеного биения сердца, нестерпимого желания быть ближе, быть рядом, касаться. Казалось бы, это всё, к чему он стремился. И сейчас, глядя на мирно посапывающего Эрвина, он пытался отыскать в себе хоть какие-то чувства, хотя бы не любовь, но заботу, привязанность. И к его же сожалению, этого не выходило. Совсем. Любовь умерла. — Ты спишь? Ответом на его вопрос было то, что Эрвин перевернулся на левый бок и затих, мирно посапывая.

***

Эрвин устал за день и уже почти засыпал, когда бледная тень скользнула в его комнату и села рядом. — Ты спишь? — спросила она. Эрвин промолчал, надеясь, что его оставят в покое, но молчание послужило для тени лишь сигналом к действию. Леви хорошо знал, что Эрвин засыпал крепко и быстро так, что разбудить его было почти невозможно. Леви лёг рядом, обнял его со спины и прошептал на ухо, что, если бы Эрвин не спал, он бы убил его. Но Эрвин бы не убил. Ни за осторожные и почти невесомые касания губ на затылке и шее, ни за скупые, но тёплые слёзы, от которых уху стало мокро и щекотно. Эрвин слышал каждое его слово и незаметно грыз губы, чтобы не выдать себя. Леви просил… прощения? Говорил, что больше не будет плакать по ночам в подушку из-за него, больше не будет охранять его сон, больше не будет досаждать своими чувствами, потому, что они погибли. Эрвин слушал молча. Сколько же он не знал… Не знал, что Леви приходит к нему каждую ночь, не знал, что любил, любил так, что хотелось выть. Не выдержав в определённый момент, Эрвин развернулся и прижал к себе костлявое тело. Леви было отпрянул, упёрся острыми локтями в его широкую грудь, но, после настойчивого поцелуя в макушку, поддался и позволил прижать себя сильнее. Так они пролежали вместе, пока Леви не стало совсем нечем дышать. — Прости, что я не могу дать тебе того, что ты просишь… — Мне от тебя уже ничего не нужно. Я… Я пришёл в последний раз… попрощаться, так сказать, — Леви опустил глаза на ключицы Эрвина, не выдержав внимательного взгляда. — Прости меня. Я не хотел причинять тебе боль… — Всё. Хватит. Забудь об этом. Будем делать вид, что этих трёх лет не было, — взбрыкнул Леви. Он скинул с себя руки Эрвина и поднялся с кровати. Захлопнув за собой дверь, он пошёл в свою комнату по тёмному коридору. Наконец-то конец…

***

Черепица захрустела под подошвой и песком посыпалась вниз. Леви отправился вслед за ней и нелепо шлёпнулся на землю. Бронированный поднял ногу в попытке раздавить капрала, но, к счастью, тот оказался намного проворнее медлительности титана, и в последний момент выскользнул из-под ступни. До ловушки, заготовленной специально для Райнера, было рукой подать, поэтому Леви, уже подсознательно празднуя победу, вёл бронированного за собой на всех парах. Титан следовал за ним, ничего не подозревая и не догадываясь о скорой гибели. Свернув в нужный закоулок, Леви опустился на землю, встав посреди улицы и с вызовом глядя на подошедшего Райнера. Титан с недоумением уставился на него, чуя какой-то подвох. — Взрывай! Леви отпрыгнул на крышу в ожидании вспышки. Но титан оставался стоять. — Я сказал: «Взрывай!», — повторил Леви, пытаясь отыскать глазами ответственных за подрыв Куно и Лотейра, но таковых не наблюдалось. Неужели сожрали, пронеслось в голове, но в этом секторе не наблюдалось ещё ни одного титана, поэтому вероятность предположения сводилась к нулю. Райнер издал звук, отдалённо похожий на смешок, и с одного удара разрушил хлипкое здание, на которое приземлился Леви. Леви подлетел в воздух, попутно пытаясь найти причину провала плана. И нашёл. «Эрвин?..» — прошептал он одними губами, когда вдалеке замаячила белобрысая макушка. Командор, со связкой взрывчатки наперевес, направлялся в сторону стены. Леви, безответственно покинув поле боя, беспощадно тратил газ в погоне за ним, но расстояние между ними было слишком велико. А кричать не было смысла — всюду раздавались звуки взрывов и рёв умирающих титанов, которые с лёгкостью заглушат и без того негромкий голос капрала. Но через весь этот гвалт Леви всё-таки смог услышать жалобный крик о помощи… Руди лежал на крыше. Его рука была полностью раздроблена в кровавое месиво. Правую ногу оторвало вовсе, а другая висела на сухожилиях, и обрубок вместе с куском брючины болтался отдельно от тела. — Святая Мария, — закусил он рукав и простонал, — Я не хочу умирать! Святая Мария, помоги! Из молящих о помощи глаз градом катились крупные слёзы, смывали с щёк кровь и грязь и срывались с подбородка чёрными каплями. — Помоги мне, помоги мне, Святая Мария, — снова начал он взахлёб. Леви присел рядом. — Капрал, я жить хочу, понимаете? — Руди всхлипнул и вцепился в его рубашку руками. — Ты будешь жить. Конечно будешь, как иначе, — зачем-то ответил Леви, хотя прекрасно понимал, что шансов на это практически нет. Он сорвал с себя плащ и попытался наложить жгуты на культю. Бенц опустил глаза и, увидев, что осталось от его ноги, воскликнул «Мамочки!» и, сотрясаясь всем телом, заплакал навзрыд. — Я умру, да? — тихо всхлипнул Руди и, склонив голову, уронил новую порцию крупных слёз. Все умирают, подумал Леви, но ничего не сказал вслух. Он стал разрывать свой плащ на лоскуты, но уже в процессе понял, что никакие жгуты ему не помогут, потому, что Руди уже был мёртв.

***

Вместо того, чтобы заниматься документами, Эрвин перематывал в голове вчерашний диалог. Он сонно подпирает голову рукой, вчитываясь в отчёты, но фокус постепенно пропадает, и Смит морщится, откладывая раздражающие бумаги в сторону. За вечер он сгрыз карандаш и скомкал не один лист. Что значило, когда Леви говорил, что ему уже ничего не нужно? Говорил ли он это всерьёз, или же сказал из гордости? Правда ли, что он больше не любит… Эта мысль сразу же не понравилась Эрвину. Он всегда подсознательно обладал Леви. Как бы это странно не звучало, но он был его. Чувствуя на себе взгляд, полный восхищения и какого-то обожания, Эрвин чувствовал себя увереннее и… нужнее? Сначала было как-то страшно от почти маниакальных слежек за собственной персоной. Потом привычно. А после — и вовсе стало приниматься как должное. На первых порах было действительно не по себе, когда от тебя не отходили ни на шаг и следили за каждым твоим движением, практически заглядывая в рот: Эрвин даже специально стал дольше находится в компании с кем-то лишь бы не столкнуться нос к носу и не остаться наедине с Леви. Приходилось просить Ханджи рассказать про свои научные эксперименты, о которых, как водилось в разведке, лучше не спрашивать, ибо это могло длиться вплоть до следующего дня. Да, приходилось терпеть и такое. И Эрвин молил Святую Марию, если она, конечно, вообще существует, чтобы Ханджи ненароком не спросила о такой странной заинтересованности. И что бы он тогда ей ответил? То, что боится собственного капрала, который хочет трахнуться об него где-нибудь в подсобке? Такого исхода Эрвин точно не хотел…

***

Йохан поднял голову. Лёжа на земле и прикрывая руками затылок, он потерял счёт времени. Может, всё кончилось? Где-то вдалеке эхом разнёсся звук взрывающегося снаряда. Нет, не закончилось. Война продолжалась. Тепфер медленно поднялся на четвереньки. Со спины скатились мелкие камушки от обломков домов. Встряхнув тёмной головой, отряхнув бритый затылок от пыли и затянув хвост потуже, Йохан неспешно поднялся и обернулся в поисках факела. Тот лежал неподалёку и до сих пор горел. Подняв его с земли, Тепфер зашагал в обратном направлении, попутно касаясь огнём всего, что может гореть. Какое-то странное чувство поселилось в груди с того самого момента, когда к нему в руки попал факел. Чувство власти?.. Осознание того, что в руках власть, власть над тем, что ты сжигаешь всё то, что было дорого людям. Не важно, материально или морально. Сжигаешь воспоминания, мечты, самих людей… Не сказать, что это приятно, это как-то странно, чарующе, неизведанно. От запаха гари было тяжело дышать, кружилась голова, и все происходило как во сне. Йохана мерно покачивало в стороны, и он неровной поступью шёл вперёд. Шум сзади донёсся будто из параллельной реальности, пробрался сквозь плотный вакуум воздуха, налипший туманом на сознание Тепфера. Обернувшись, он покачнулся. Нелепо завалившись в сторону, Йохан упёрся плечом об стену. Титан прошёл мимо вслед за Лотейром и Куно, не заметив вжавшегося в стену Йохана, в надежде, что он сольётся с камнем, станет одним целым. — Ай, сами разберутся, — махнул он рукой и равнодушно зашагал дальше. Вспомнив, что в той стороне, куда направились парни, был… тупик! Йохан сорвался с места и побежал за недавно ушедшим титаном. — Они пропали, — вырвалось у него, в замешательстве стоявшего в стороне от схватки. И, охваченный внезапным порывом отваги, он бросился было на помощь друзьям, но тут же остановился, колеблясь, устыженно шагнул вперёд, снова замялся, и так стоял в муке стыда и боязни — без него ведь их убьют, а если присоединится, его и самого убить могут… Да и что он может сделать? Если просто рвануться в бой, только голову потеряешь, а если уйти… Если он останется в живых, то сможет принести пользу для Человечества. Выполнить приказ, в конце концов! Лотейр отбивался от титана своим факелом, хлестал тварь по морде, на что она раздражённо фыркала и мотала косматой головой. Зеленовато-бледный от тревоги Йохан попятился назад, развернулся и пошёл обратно, морщась от боевых кличей Лотейра, срывающихся на истеричный визг, и ещё безнадёжней и унылей поник головой.