теплое.

— И еще они ведут порочный образ жизни. — Порочный образ жизни? Что это значит? — Точно не знаю. Наверное, топчут чужие огороды и пьют пиво. Туве Янссон Рената устало вздохнула одновременно с разъехавшимися створками просторного лифта. Медленно побрела по длинному коридору, усыпанному одинаковыми тёмными дверьми номеров. Остановилась, прикладывая указательный палец к губам. Свою цифру благополучно забыла. Постояв какое-то время, прикинула, где могут располагаться апартаменты и уже более уверенно пошла вперед. Проведя карточкой по магнитной линии, замок открылся. Номер вспомнила/угадала верно. Певица, завернутая в белое полотенце, выглянула в коридор. Улыбнулась, раскрывая руки для объятий. — Это ты. — Боже, ты надеялась, что придет кто-то другой? — Ну, если честно, то да. Очень хочется Джессику Лэнг… увидеть. Хитрый взгляд из под челки. — Простите, уважаемая певица, это всего лишь я, а не звезда Голливуда, как Вам хотелось. — Литвинова, не ревнуй. — Нисколечко даже. Тем более, что я лет на пятнадцать моложе. — Но это не исключает того, что у Джесс охуенные ноги и … Блондинка отстранилась, избавляясь от каблуков и тяжелого пиджака. — Как же ты любишь меня травить, Зе. — А ты перебивать. — Чего? Что еще ты мне не сказала? Деланно нахмурилась, облокачиваясь на стену. — Я не сказала, что и у тебя охуенные ноги, и плечи, и грудь, и губы, и ключицы... Мягко придавила к стене, скользя губами по шее. Чувствуя, как дыхание обжигает тонкую кожицу, заставляя блондинку терять равновесие. — Подожди, подожди… Зе… Земфира, ну подожди. Положила руки на плечи, в попытке остановить женщину. — Я хочу лечь в ванную, затем, поужинать чем-нибудь великолепным в номере… — Как скучно мы живем, Рената. Рассмеялась, отступая на шаг. — Ну что ты сразу так - скучно… Нет, не скучно. А хорошо, правильно как-то. И вот, ты уже сходила в душ и поела, а я - нет. — О, товарищ режиссер не до конца высказалась на встрече и желает подискутировать? — Иди ты… Безбожно прекрасные ямочки на щеках. — Не переживай, пойду. Не сейчас, так часа через два точно. — Зе! Бессовестная. — Всё, ванная свободна, а ужин я перед твоим появлением заказала. Так что не надо тут меня обвинять во всех грехах. Я с утра в студии не разгибаясь, между прочим, чтобы завтра с тобой одним рейсом в Москву улететь. — Господи, ты обиделась? Прости, прости, пожалуйста. — Блин. Двенадцать, Рената. Двенадцать лет. И каждый раз стоит мне чуть понизить голос, как я слышу твои извинения. Когда же ты перестанешь винить себя? Блондинка пожала плечами и, делая неопределенный жест правой рукой, отчего-то стыдливо опустила глаза в пол, рассматривая бордовый лак на ногтях певицы. Пауза. — Хороший цвет. Да, надо было мне тоже его выбрать. А то красный этот стал слишком пошлительским. — Литвинова, ты неисправима. Обняла, прижимаясь так сильно, чтобы не растащить. Ни годам. Ни людям.