теплое.

Где-то на юге он ест апельсины. Если бы я был уверен, что он знает, как я ради него собираюсь перевалить через горы, я бы решился на такой шаг. А иначе ничего у меня не выйдет. Туве Янссон Дождавшись, когда пенная горячая вода наполнилась до краев, мягко опустилась, облокачиваясь головой на бортик. Закрыла глаза. Приятная долгожданная нежность окутала тело, расслабляя ноющую весь день спину и ноги. В такие моменты реальность терялась, оставляя ощущение безграничного счастья, в котором есть только стены хорошего гостиничного номера и этот роднущий взгляд зеленых глаз. Вне времени. Вне пространства. Возможность быть рядом, совмещая работу и все важные и не очень дела, была как награда за верность. — Царевна-Лягушка, ты шкурочку свою забыла. Певица заглянула, протягивая шелковый халат изумрудного цвета. — Боже, Зе… ты прям это. — Ну кто, кто? Там, кстати, ужин принесли. — Можно я еще минутку? — Нельзя. Пока ты тут наслаждаешься, мой салат из теплого превращается… — В не теплый. — Дура. Смахнув слезы от смеха, Рамазанова присела на широкий борт и, взяв руку блондинки, легонько куснула ладонь. — Ну пойдем… пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста. Рената обреченно цокнула и резко поднялась, широко улыбаясь, ловя на себе восхищенный взгляд. — И не надо на меня так смотреть, у тебя там салат остывает. — Я даже вообще не на тебя сейчас смотрела. Просто кафель крутой. Очень мне нравится. Всё сказать забываю. — Ага. Смыв остатки пены, выключила воду, осторожно перекидывая ноги через край. — Рената, ты очень красивая. — Да прям! Критически посмотрела на себя, протерев запотевшую поверхность зеркала. — Вот, лоб бледный, под глазами кошмарные тёмные круги, щеки раскраснелись. Певица подошла вплотную, обнимая со спины и целуя плечо. — Ты самая прекрасная женщина на этой земле. Литвинова рвано вздохнула, ощущая руку, поднимающуюся от живота к груди. — Зе… Мягко развернулась, скользя кончиками пальцев по острым чертам лица певицы. — Это ты самая прекрасная. Моя. Любимая… лучшая. Поцелуй в краешек губ. Схватив халат с вешалки, быстро выскользнула из ванной. — Ужинать, Земфира Талгатовна, ужинать. Поправила съехавшие на глаза волосы, фыркнула. Глубокий вдох не воздуха, счастья.