Ты дошёл раньше,чем я успел обогнать.

Люди, набережная, кровь, Слава, мост, прохожие, свет от фар, проносящиеся мимо машины. Скорая, носилки, шум, сирена, маска с кислородом, Слава совсем бледный. Куча образов перед глазами, мерцание фонарей. Крики врачей. Вопросы. Однословные ответы. Тяжело дышать и трясутся руки. «Понижение кровяного давления!» Мирон опомнился, когда понял, что Славу увозят на каталке чтобы немедленно оперировать. « Стойте», — закричал он побежал следом. «Мужчина не мешайте!».«Ждите окончания операции.».« Ожидайте в отделении». И вот Славу уже увезли. Что с ним будет не известно. Как можно стоять в этих пропахших хлоркой, спиртом и фенолом белых коридорах. Сколько времени прошло? Час? Меньше? Когда конец? Я уже совсем потерял ход времени. Пересилив себя и свои мысли, он всё же решил присесть, но буквально через пару минут вскочил со своего места, потому что врач рукой подозвал его к себе. — Скажите. Что? Как? — задыхаясь выпалил Окси. — Состояние стабилизировалось, мы извлекли лезвие из его брюшной полости. -Можно к нему? — Кем являетесь? Родственник? Дядя? Брат? -Нет. Врач слегка приподнял бровь? — Молодой человек? -Нет. Я… Я друг. -Извините. Наступила неловкая молчаливая пауза. -Так или иначе вам нельзя в палату. -Но он под моей опекой, — врач уже было поднял руку, чтобы дать Мирону знак остановить свои бесполезные уговоры, — я… Я заплачу, — рука сразу опустилась. — Сколько? Это не проблема. Я всё… Так же надо вип палату на одного человека. Деньги? Не вопрос! — Тише. Обсудим всё позже, в тихом месте, в частном порядке. Подождите меня здесь, я скоро вернусь. Поможете заполнить анкету по его личности. Врач ушёл. Мирон впервые выдохнул за эти несколько часов. Он смотрел себе под ноги и искренно улыбался. Искренно как могут только наивные счастливые дети. Но тревожность осталась, её бы заметил каждый, она читалась в глазах, ведь сейчас была только минута облегчения. Окси сидел у его постели и ждал пока Слава придёт в себя, хотя его предупредили, что после наркоза он может быть не совсем таким, каким его, возможно, все привыкли видеть. « Думаю всё как раз наоборот»: смеялся про себя Мирон. Он не знал сколько ему придётся ждать, кто-то отходит почти сразу кто-то через сутки кто-то через час, поэтому Слава мог прийти в себя в любую минуту, поэтому Окси старался почти не отлучатся от него. Была глубокая ночь, изредка доносились звуки проносящегося на огромной скорости автомобиля. Развлекаются, гоняют туда-сюда. Вот она беззаботность. Не думаешь о том, что было вчера, о том, что будет завтра, только твои друзья пустая ночная трасса и дорога. Наверное, я бы много сейчас отдал за такое. У Славы дёрнулась верхняя губа, и Мирон сразу забыл о всём том, о что думал секундой ранее. Он смотрел на бледное лицо, сильно выделяющиеся на его фоне губы, на глупую чёлку и пушистую кайму из ресниц. А ведь он мог просто напросто умереть. А если бы я не наткнулся тогда на него? Он бы так там и лежал. Умирал. О его смерти я бы узнал на утро. О чём бы я думал? Что чувствовал? Почему он такой бестолковый придурок?! Он сидел, уставившись в белую простыню, и совсем не заметил то, что Слава открыл глаза. Он бы и дальше не обратил на это внимание, но глубокий вдох больного заставил Окси вздрогнуть. — Ох… Ебать, — произнёс Слава едва шевеля губами. -Слава! Ты как? — воскликнул Мирон и положил руку ему на плёчо, резко затем её отдёрнув, подумав, что Славе вредно шевелится, сейчас ведь просто работает обезболивающее, и если бы не оно Славе от этого было бы очень и очень больно. Он смотрел на смотрящего в пустоту Славу. Радость Мирона прошла. Он крепко сжал пальцы в кулак. — Ты такой идиот… Бестолковый придурок! Какой же пидр… Но трудно сказать кому конкретно это было адресовано, ведь Окси в первую очередь винил в произошедшем самого себя. -Я так волновался… Какой же ты пидр! -Да, да так и зовут, — заулыбался Слава, — так странно. У кого это мы. Чисто. Бел-Белые. Не знал что мы вчера курили. Что это б бле блять. Голова так кружится. Руку не чувствую. — Всё хорошо. Как себя чувствуешь? Слава высунул язык. -Такой рот странный, будто только-только-только выпил. Так у кого мы на квартире говоришь? А время? Часы? -Ты в больнице. Только не беспокойся! Теперь всё хорошо. Сейчас ночь, часа три где-то. -Пиздец. Не говори Мирону, он расстроится. Не надо. Знаешь кто это такой? Oxxxymiron. Мирон не смог сдержаться и тихонько посмеялся в кулак. -Что тебя рассмешило! Ты хоть знаешь, над кем смеёшься? Да ты.! Да Oxxxy.! Он. Да ты хотя бы понимаешь?! Это бог рэпа. Король среди других. Только попробуй смеяться. За смех и по ебалу получить можно. Но Мирон уже не смеялся. Теперь уже он смотрел куда-то в пустоту, вспоминая того самого паренька столько раз выпускающего на дисы, бросающего колкие фразочки и шутки в его адрес. Он вспомнил поникшего паренька на ступеньках у подъезда серой девятиэтажки. Ему стало странно-грустно. Он бросил беглый взгляд на Славу, ощупывающего своим языкам внутреннюю сторону щеки, а затем на приоткрытое на проветривание окно и развивающиеся на ветру синие занавески.