Romance love. Продолжение: Надежда не умирает.

POV Megan

— Расскажи о себе, Меган, — попросила меня Пауллина. — Я не умею, — я опустила голову. — Как же! — воскликнула она и развела руками. — Давай. Мне интересно. С тобой приятно общаться. — Как Вы можете знать это, если не знаете меня? Я здесь второй день. — Так расскажи о себе, — она дёрнула бровью и победно улыбнулась. Вот чёрт. — Замкнутый круг, — я разочарованно выдохнула. — Ладно…ммм… Я учусь в одной из лучших частных школ Лос-Анджелеса, я отличница с первого класса. — Хм…а чем бы ты смогла доказать свою грамотность? Отличники ведь грамотные люди, как считаешь? — Да. Я много читаю. — Интересно, — глаза Пауллины блестнули. — А какие произведения ты прочла? — Много чего. Я увлекаюсь классикой русской литературы. — Ого! И читаешь ты… — я поняла, о чём она. — В оригинале, — я кивнула и улыбнулась. — Ты изучаешь русский язык? — Пауллина придвинулась ближе к столу и сложила руки в жесте домик. — С семи лет. Знаю его. — Впечатляет. Скажи что-нибудь на русском. — Вы не поймёте, — я засмеялась, когда представила доктора, хлопающую глазами, которая открыла рот от изумления. Нет, это не её типаж. Она навряд ли так удивляется. Она необычная женщина. — Ну даже если не пойму, скажи что-нибудь. — Хорошо, — я выдохнула и села поудобней. — Меня зовут Дженни Меган Вест, — начала я на иностранном языке, — мне пятнадцать лет, учусь в одной из лучших частных школ Лос-Анджелеса. Живу с мамой, младшим братом и отчимом в центре города в доме покойной крёстной бабушки. Отчим возглавляет несколько кампаний шоу-бизнеса. Ему 43 года. Мама работает в одной из кампаний моделью. Ей 33 года, до 2019 года нигде не работала, находилась в отпуске по уходу за ребёнком. Моему брату сейчас одиннадцать лет, и он ходит в специальную школу в третий класс. — Я помолчала, обдумывая следующее. — Я читаю с шести лет, и мне нравятся русские писатели. Мне нравится произведение Александра Сергеевича Пушкина «Евгений Онегин» и произведение Тургенева «Первая любовь». Читала я их в оригинале. У моего репетитора есть книги. Она привезла их из России, откуда родом. — Я закончила. Доктор долго молчала: не поняла ничего. — Я ведь говорила, что с тобой интересно общаться. Меган, а как понять «специальная школа»? — у меня глаза на лоб полезли. — Вы… Вы всё поняли? Как? — Краузе улыбнулась. — Меган, я знаю одиннадцать языков, включая английский. Кстати, могу похвалить тебя — говоришь без акцента. Так что значит «специальная школа»? — спросила она уже по-русски. — Мама же говорила Вам, что мой брат особенный. Можно и догадаться, — она хмыкнула и кивнула. — А что ты можешь рассказать о взаимоотношениях с отчимом? — ох, зачем же ты задала этот вопрос, а?! Не буду же я рассказывать ей о сексуальных домогательствах с его стороны. — Просто сейчас, в мире, много детей живут без настоящих родителей, и у многих детей, практически твоего возраста, возникают конфликты с неродными отцами и матерями. Она ждала ответ. Спокойно ждала. Смотрела Римма прямо на меня, не моргнув ни разу за эти полминуты. Я уплывала в её спокойных цвета хамелеон глазах, пятнышки на её радужке напоминали космическую пыль, зрачки были обычного размера. Волшебная женщина! Гипнотизёр какой-то! — Отношения оставляют желать лучшего, — подытожила я свои мысли, которые беспорядочно крутились в голове. — Но я не жалуюсь, — я кашлянула и замолчала. А то не дай Бог что-нибудь не того наговорю ещё. Она снова ухмыльнулась, а улыбка не думала покидать её и без того выразительное лицо. Мои глаза потерялись в этом тихом светлом кабинете, я буквально забылась в этой умертвляющей тишине, но из этого желанного спокойствия меня вывел ровный и мягкий голос доктора: — Твоя мама рассказывала мне про своё прошлое… Скажи, Меган, твоя мама рассказывала тебе о твоей бабушке? Хотя бы чуть-чуть? — Она показывала фотографии. Тогда я хотела верить, что эта женщина добрая, что она хороший человек, но сны… — я задумалась, а потом продолжила уверенней. — В детстве мне снились кошмары по поводу её сущности или…не знаю как это назвать…в общем, мне снился её призрак, и он творил ужасные вещи со мной и… — я остановилась. — Он показывал мне скрытые карты. То, чего я не знала, но обязана знать. Это как…мистика какая-то! — я махнула рукой и вскрикнула, а женщина оставалась такой же спокойной. Как так можно жить вообще?! Спокойна, как удав! — Скажи, — снова её успокаивающий голос. — Ты веришь в загробный мир? Веришь в то, что духи умнее нас — живых людей? — я покачала головой, не доверяя этой идее, но потом всё же кивнула. — Скорее всего тот облик, который принимает человек после смерти, сохраняется навсегда, и душа проходит с такой внешностью весь грешный путь. — Но существует и рай! — мне стало интересно беседовать с ней. — Да, но не думаю, что твоя бабушка оказалась именно там, — она ухмыльнулась. Снова. Она специально дурой прикидывается? Нет, быть такого не может. Она же миссис Идеал! Она Бог во плоти. Иисус Христос, Всевышний его благослови! — Вы сомневаетесь? — в ответ я услышала хохот. — Нет, что ты, я никогда не сомневаюсь, — я же говорю — Иисус, сын божий! — Так почему же Мариана — да, я знаю её имя — приходит в мои сны в жутком обличье? Хорошо, что были сны пятилетней давности, но…пару дней назад она мне снова приснилась. Она сковала меня цепями и…убила, дьявол её придуши! Я проснулась от собственного крика, вся в слезах, а потом, всё ещё не отойдя от шока, в темноте что-то блеснуло, мне показалось, что я видела её дикую улыбку, — от одного воспоминания меня бросило в дрожь, и я пыталась выровнять дыхание — ингалятор помог через полминуты. — Скорее всего «люди» с того света наблюдают за нами. Они знают о нас всё, даже если не видели родственника при жизни. — То есть она знает меня? Знает, какая я? — по спине пробежался холодок, мне стало не по себе, и я подняла глаза к потолку. Снова хохот. — Хах, возможно. Но не будь глупой, не делай странных движений как сейчас, — она снова засмеялась. — А они могут читать мысли? Я имею в виду умерших, их призраков… — Никто не знает. Если бы я могла, то сказала бы тебе, но для этого нужно самой оказаться в той реальности, но увы, смерть самое ужасное наказание, после смерти невозможно вернуться назад — к живым людям. — Вы что-то ещё хотите узнать обо мне? — хватит с меня разговоров о нечисти. — Если тебе есть что рассказать, разумеется, — мда…мудрый ответ. Не поспоришь. Я молчала, нервно перебирая пальцы и смотря куда-то в сторону, но только не на эту блондинку. — Ах да! — воскликнула она, и в её глазах загорелись интерес, радость и, может быть, загадочность? Я подскочила на месте, но тут же успокоилась, когда она снова сложила руки на столе. Иногда мне кажется, что она их вообще со стола не убирает. — Что ты можешь рассказать об отце? — что? Опять этот вопрос?! Может хватит меня мучить?! Бесите. — Вернее сказать, как ты к нему относишься? — и вот как на это отвечать, поведайте мне! Я долго ёжилась в стуле, нервно покачивала ногой, кусала губы в поисках нормального ответа, и всё же выдала: — Он плохой, — я цокнула и уселась поудобней, Краузе вскинула бровь и прислушалась. — Не то чтобы он был плохим человеком, — поспешно уточнила я. — Мне кажется, что он плохой, потому что он бросил меня, бросил маму. Может быть я ошибаюсь, это их сугубо личные взаимоотношения, но я ведь тоже часть всего этого? — Пауллина кивнула. — Позволь спросить, ты действительно считаешь своего родного отца плохим человеком или тебя в этом кто-то убедил? — Когда я была маленькой, я считала нормальным жизнь без папы. Меня, скорее всего, убедили. Кэролайн — крёстная бабушка. Не знаю, из лучших побуждений или из худших, но я верила ей. Я верила в то, что мой отец плохой. Продолжаю верить, потому что я прочла много статей в Интернете по этому поводу, но вот правда там пишут, что не стоит ребёнку говорить, что его отец бросил его, что он плохой. — Не стоит верить всему, что написано в Интернете, но в данном случае там была написана правда. А твоя мама говорила когда-нибудь, что твой отец плохой? — Никогда, — я помотала головой для убедительности. — Она говорила мне, что не стоит с ним общаться. Она запрещала мне видеться с ним. Точную причину я не знаю, но я часто обижалась на неё. «Почему же она так поступает?» — задавала я себе этот вопрос тысячи раз, но не находила ответа. Но говорить мне, что мой отец плохой или он нас бросил, то этого никогда не было. — То есть ты встречалась с ним однажды? — я кивнула. — Я не знала, кто этот человек, но я тянулась к нему, я чувствовала, что этот человек не причинит мне вреда, что он понимающий. Мне тогда было четыре года, что уж там — наивный ребёнок. — Так почему ты считала себя наивной? — Потому что только потом поняла, что этот человек уже причинил мне вред. Разве отказ от ребёнка не вредит ему? Разве разлука с близким тебе человеком не вредит? Когда он попросил называть его папой, я согласилась. Я не понимала значения этого слова, хоть и задавала маме множество вопросов, где оно звучало. Когда я повзрослела, поняла, что вот он — мой отец. Оказывается его было легко найти, хотя по идее он сам меня нашёл. Зачем ему это было нужно — не понимаю до сих пор, — я замолчала. — Хорошо, Меган, спасибо, что поделилась со мной. Думаю, что на сегодня достаточно. Ты нервничаешь. Увидимся в следующий раз? — Да, — я неторопливо поднялась, не поднимая глаз. — Спасибо, — мой голос понизился до шёпота. Я открыла дверь и повернулась в сторону Краузе, слегка приподняв уголки губ. Сейчас мне не хотелось думать о чём-нибудь. Сейчас больше всего хотелось не думать вообще. Сейчас я хотела взять в руки книгу и окунуться в этот виртуальный мир с множеством приключений. И чтобы никто меня не трогал, не звал. Просто уплыть в мир спокойствия и умиротворения.

***

Суббота. 2 апреля. 8:06 pm.       Громкая музыка доносится до её чуткого уха, и девушку пробивает в дрожь. — Чего стоишь как не родная?! — кричит ей Дави, которая заметила Вест издалека. — Держи! — она суёт ей в руки банку с непонятной жидкостью, но Меган отказывается. — Я не буду пить! — девушка пытается дотянутся до уха бывшей подруги. Но та её не слышит и поворачивается к Вест спиной. Взглянув на банку, Меган читает надпись «Premium Beer», вздыхает и отпивает немного. За этим глотком последовал ещё один и ещё. У Меган кружится голова, и она ищет место, чтобы присесть. Перед глазами всё плывёт, девушка клюёт носом, крепко сжимая в руках полупустую банку. Она видит что-то странное в нескольких метрах от неё, она отказывается в это верить. Нет! Только не это! Нет! Меган моргает, и видение испаряется. Кто-то пихает её в бок и спрашивает: — Будешь? — парень протягивает ей бутылку светлого вина, но Вест мотает головой, отчего голова начинает побаливать. — У меня есть, — она машет банкой пива и кивает. — Давай чего-нибудь по крепче! — парень настаивает на вине и подливает в сосуд немного алкоголя. — Мама запретила мне пить вообще, — отвечает Вест и мотает головой. — Ты уже пьёшь. Пиво. И ты всегда слушаешься мамочку? Тебе почти шестнадцать! — Только посмей сказать что-нибудь гадкое про мою маму! — зашипела Меган и схватила парня за ворот рубашки. — Понял?! — П-понял…но попробуй всё-равно, — девушка отпускает знакомого, сёрпает немного и зажимает губы, а потом с жадностью выхватывает бутылку у парнишки и опрокидывает её на себя. Парень смеётся, хлопает ту по плечу и поднимается к неподалёку стоящему столику за ещё одной бутылкой. Что с тобой случилось, Меган?

POV Megan

      Мне хотелось ещё и ещё. У меня жутко кружится голова, я начинаю мямлить что-то. Я осознаю это. Спиртное взяло верх. Я с трудом различаю мелодию входящего вызова из-за громкой музыки, но поняв, что мне звонят, беру трубку. — Да? — посмотрев, кто звонит, пытаюсь говорить отчётливо и трезво. — Меган… — Подожди, я выйду на улицу, ничего не слышно, — я продвигаюсь к выходу, расталкивая всех на пути и спотыкаясь об чьи-то ноги. И вот я закрываю широкую дверь купе, которая выходит в сад. — Всё, я на улице. Говори, — я заправляю прядь волос за ухо. — Всё хорошо? — Да, мам. Можно…можно я останусь здесь с ночёвкой? Просто здесь очень весело и…уже поздно… — Нет, — она говорит это так грозно. — Я заберу тебя через час. Никаких ночёвок. — Но, мам… — я не хочу, чтобы она видела меня поддатой, а потом отчитывала меня. — Здесь весело. Мы собираемся смотреть фильм в кинотеатре Хантера. Пожалуйста… — Скажи честно, ты пила? — Н-нет. Нет. Я же обещала, — это первая крупная ложь. Врать плохо, Меган! — Пожалуйста, можно остаться? — Первый и последний раз. — Спасибо! — я хотела прыгать от счастья. А почему бы и нет? Я запрыгала на месте. — Пока. Я отключилась и улыбнулась. К моему удивлению возле двери внутри меня поджидал этот парнишка. Этот новенький! Да, это был Брендан. — Врать маме плохо, — выдал он, когда я зашла в дом. Он стоял возле стены, облокотившись на дверной косяк. — Хотя…если ты её уже ослушалась, то… — Ты что, подслушивал? А ну колись! — я нахмурила светлые брови. — Ну, да. Прости, — он пожал плечами. Повисла тишина. Я потупила взгляд, мне хотелось ещё выпить. Я двинулась в толпу, но этот гот-идиот схватил меня за локоть и потянул к себе. — Ты красивая, — шепнул он и прижал меня к своему телу, а я надула губы. — Угу, — пробурчала я и попыталась вывернуться. — Знаю это с самого рождения. Спасибо, — съязвила я и дёрнулась, но он не отпустил. — Пусти меня! — снова мямлю я и пытаюсь наступить ему на ногу, но Брендан уворачивается. — Твоя подруга…как там её… Фелиция, верно?.. она всегда так странно одевается? — Странно? У неё нормальный образ. Не трави, — я начинаю брыкаться, он разжимает руки, которые до этого крепко держали меня за талию. — Я не травлю, мне просто интересно. Я уже не слушала его, а пошла к ребятам. Кажется, или он идёт за мной следом?

***

      Я проснулась от ужасной головной боли. Я долго моргала, пока не сфокусировалась на знакомом лице. Вот чёрт! Что он здесь делает? Что я здесь делаю?! Я оглядела себя. Фуф! Слава Богу! А то была бы я как Нура из сериала «Стыд». Нет…всё в порядке. Я принялась разглядывать комнату: светлые обои и шторы, светло-серый потолок, двух спальная кровать, на которой я сейчас сижу. Кроме меня на ней лежат Тэтчер и Гарасских. Так, что за фигня??? Я тихо поднимаюсь и тут же падаю лицом вниз. А эти что тут делают?! Я вглядываюсь в его лицо. Он ворочается, а я не могу встать с него! Отлично! — Чувак! Ну же, лежи смирно и позволь мне встать! — я тянусь руками к батарее, чтобы сползти с тела гота, но безуспешно. Он скидывает меня и просыпается. Мы смотрим друг на друга где-то с минуту, я первой решаюсь прояснить ситуацию. — Я…я не знала, что ты спишь на полу. Я просто встала и споткнулась о тебя. Прости, — я заправляю за ухо волосы и поднимаюсь уже с пола. Брендан усмехается и показывает руками прямо, мол «проходи». Что? Этот вопрос можно прочитать по моим глазам. — Ничего страшного, красавица, ты можешь идти, — он встаёт для убедительности и берёт меня за руку, провожая за дверь. Я останавливаюсь и беру рюкзак с пуфика, который завален другими сумками. Подхожу к Фели, долго смотрю на неё, а потом, поглаживая по спине, шепчу: — Пока. Мне нужно домой. Сказать честно — я ничего не понимаю, что сейчас происходит: все спят, кроме меня и мальчика-гота, который меня пугает своим поведением. У меня раскалывается голова, к горлу подступает тошнота. Обходя спящие тела незнакомых мне людей, я выхожу за пределы комнаты и спешу на улицу. Так, телефон, ключи от дома, всё здесь. Отлично! Время одиннадцать утра, по всему дому раскиданы пустые бутылки от алкоголя. Прям как у нас дома в «некоторые» дни! Ладно, преувеличиваю, дома около пяти бутылок пустых — не больше. Эх, мама…       Я покидаю этот дом. Поднимаю голову к небу, на нём ни одного облачка. Яркое солнце ослепляет меня, и я жмурюсь. Я останавливаюсь, и меня выворачивает прямо на асфальт. Фу, гадость то какая! Я откашливаюсь и вытираю рот рукавом толстовки. Мама была права, не нужно было пить. И вообще никогда не надо пить.

***

— Привет, — я захожу в дом. Слышу звук включённого телевизора. Хм, странно, где мама? Перед телевизором сидит Митон. — Митон, а где мама? — я осторожно спрашиваю. Мальчик поднимает голову и кивает в сторону лестницы. — Спит? До сих пор? — брат кивает. Н-ну ладно. Теперь понятно, почему: одна расколотая бутылка валяется на полу, кажется там и бокал…кхм…разбитый. Да, она разбила его. Ну супер! Три таких же узких сосуда стоят на кухонном столе. Пустые. И Ричардс её остановить не мог, да?! Сходила дочка на вечеринку называется… Я шумно вздыхаю и принимаюсь убирать кухню. Хорошо ещё, что Митон не поранился. Здесь же пол усеян стеклом!       Прибрав этот кошмар, я поднимаюсь наверх. Заглядываю в их спальню: спят два голубка, блин! Его рука на её талии, мама завёрнута в одеяло — сто процентов она нагая, её волосы спутаны и лежат на белоснежной подушке. До меня доходит запах спирта, и меня снова тошнит.

***

POV Beck*

      Бессонная ночка выдалась. Ладно, я смог вздремнуть два часика, но для моего организма это всё равно стресс. Весь вечер учил сценарий к новому фильму, а потом писал. Нет, не песни. Писал стихи. С каких пор я стал таким романтиком?! Это Она сделала меня таким. Со временем, но стал. Это Она сделала меня таким — героиня моего творчества. Моя муза.       Хорошо, что сегодня выходной. Ещё одна — кажется, уже седьмая — кружка кофе в моих руках. Этот горячий горький кофе…ммм…обожаю. Я постукиваю тонкими смуглыми пальцами по фарфору, а тот тихо отвечает мне дребезжанием: кольца стукаются об кружку. Почему же я писал ей стихи? Потому что не умею писать песни. В этом деле Андре мастер, я нет. Если бы мог — написал бы, но не могу. Я когда-нибудь отошлю ей эти стихи в письме, и желательно в бумажном. Да, я рискую тем, что её муж может увидеть их, но мне плевать. Я не скрываю своих чувств. Пусть знает.       Да, я наконец-таки понял себя, понял, что именно чувствую к ней. Скорее всего я понял бы это раньше, но препятствием была Мередит. Теперь её не существует в моей жизни, и я свободен. Я знаю, что делать дальше, и мне плевать на последствия. Плевать, какие будут последствия, главное — я сделаю это. — Алло, Андре?..

***

— Ты уверен в этом? — друг спрашивает меня об этом уже раз десятый, а я отвечаю «Да». — Ну не знаю, друг…тебе нужна поддержка? Я смотрю на него как на идиота. Он поднимает руки вверх — типичный жест Андре. — Тогда я скажу тебе — действуй! — он продолжает, а я расплываюсь в улыбке. — Вот это, — я показываю на нужную мне вещь. — Я написал ей три стихотворения, — я уже обращаюсь к Харрису. — Ого, друг, что с тобой сделалось? — он похлопывает по моему плечу, а я ухмыляюсь. — Ну вот так, — отвечаю я и забираю покупку, положив пару купюр на столешницу. — Она оценит, — друг показал большие пальцы, когда я показал ему его. — Я сомневаюсь… — Да брось! Помнишь, когда ты подарил ей браслет? Тогда ты её совершенно не знал, и ей понравилось. А теперь ты знаешь каждую её клеточку! «— Это те­бе, — я про­тянул ей чёр­ный брас­ле­тик, ук­ра­шен­ный се­реб­ря­ными ка­муш­ка­ми. Мне было неловко, ведь я выбирал его для моей Принцессы, которую совсем не знал, но чувствовал, что ей понравится. — Как кра­сиво! За­чем? — Раз­ве не­понят­но? — неужели она не понимает, к чему я веду? — Нет, — за­дум­чи­во от­ве­тила Вест, пы­та­ясь зас­тегнуть брас­лет на за­пястье. — Я по­могу, — мои паль­цы ле­гонь­ко дот­ро­нулись до её за­пястья, мне хотелось к ней прикоснуться, тот час брас­лет был зас­тёгнут. Я посмотрел на неё, и мы встре­тились взгля­дами, я, не те­ряя вре­мени, спро­сил, — нра­вит­ся? — Очень, — шеп­ну­ла она, — спа­сибо. Как же я был счастлив, что ей понравилось!» — Хотя, знаешь…ты прав, ей понравится, — ответил я и сел в машину. Андре последовал за мной.