Игра на чувствах

      Тихая спокойная музыка приятно ласкала слух, позволяла расслабиться и погрузиться в раздумья, отрешившись от происходящего вокруг. Мягкие кожаные диваны были окружены невысокими перегородками, делившими на зоны довольно внушительный зал. Приглушенный свет идеально вписывался в обстановку, создавая некий полуинтим, но вместе с тем давал возможность разглядеть присутствующих. Владелец закрытого клуба по интересам умел расставлять акценты, чтобы привлекать внимание своих постоянных клиентов: размытые пятна света над определенными зонами не били по глазам, и каждый мог насладиться красивым зрелищем, которое устраивали танцовщицы. Их плавные гибкие движения завораживали, взгляды — манили к себе, а откровенные наряды заставляли даже самых искушенных тяжело сглатывать слюну и расслаблять узел ненавистного галстука.       Адриан занимал столик в самом углу, скользя безразличным взглядом по лицам знакомых и отвечая на их приветствия легким наклоном головы. Кривая улыбка, растрепанные волосы, небрежно висящий на шее галстук — парень был обманчиво расслаблен, но внутри него кипели эмоции. Ни один мускул не дрогнул на его лице, отражая внутреннюю борьбу, ни одним жестом или словом он не показывал своего смятения. Стильный костюм, часы известной марки, тускло поблескивающие на руке золотом, бутылка дорогого коньяка на столе — все кричало в нем о достатке и спокойствии.       Сильные пальцы сжимали бокал, на дне которого плескалась янтарная жидкость, оставляющая на хрустале едва заметные потеки. Откинувшись на высокую спинку дивана, Агрест наслаждался терпким вкусом коньяка, обжигающего горло с каждым глотком и оставляющим после себя приятное послевкусие. По венам расползалось тепло, проникающее в каждую клеточку тела, изгоняющую изнутри холод подвала. Он поднялся наверх совсем недавно, пресытившись нежным телом одной из девочек. Воспоминания пролетали перед глазами как картинки: девятихвостая плеть оставляет на светлой коже тонкие набухающие кровью полосы, громкие стоны тонут в толстых стенах; внутри все замирает от предвкушения. Он завоеватель, доминант, а она всего лишь его игрушка на ночь. Одна из многих. Чертовски похожая на нее…       — Не хочешь?..       — Нет, — отрезал он, открыв глаза и мазнув взглядом по стоящей перед ним блондинке, облаченной в короткое платье. Адриан ненавидел блондинок.       — Зря, — хмыкнула девушка и удалилась в противоположную сторону.       Он никогда не соглашался на предложения, предпочитая самостоятельно выбирать партнерш. Его условия… Они были нестандартными, и все из-за одной темноволосой бестии, которой нравилось его дразнить, сводить с ума, будить его демонов. Он позволял ей играть с ним на ее условиях, терпеливо дожидаясь момента, когда она сдастся. Но тогда он не знал, что ожидание растянется на годы, и с каждым днем сдерживаться будет все труднее. Ее голубые глаза, мягкие шелковистые волосы, аппетитные формы — терзали воображение, пробуждали внутри что-то темное и опасное, как сама ночь.       Адриан хотел причинить ей боль, хотел ощутить ее страх перед ним, хотел, чтобы она увидела его настоящего. Хотел, чтобы она стонала в его объятиях, ластилась к нему как кошка и сопротивлялась, как разъяренная фурия. Чтобы она была рядом с ним живой, не загнанной в рамки «хорошо» и «плохо», а свободной. Готовой к открытиям и экспериментам. Он видел ее стоящей перед ним на коленях и смиренно ждущей наказания. Потому что он хотел наказать ее за все годы своего персонального Ада под названием ЛедиБаг.       Пальцы привычно закололо от предвкушения, и Агрест залпом выпил остатки коньяка, заглушая внутренних демонов. Бороться с самим собой было нереально тяжело, даже невзирая на его суперспособности. Под маской Нуара было еще сложнее вести себя как ни в чем не бывало, чувствовать прикосновения хрупких пальчиков Леди, которая любила запускать руки в его шевелюру, смотреть в ее глаза, слышать смех и не обладать. Он сжимал кулаки до хруста, до побелевших костяшек, скрипел зубами и терпеливо ждал своего часа.       Адриан мог выбрать любую — девушки и женщины всех возрастов зачастую показывали свою заинтересованность в нем. Он считал, что дело отчасти в его внешности — яркие зеленые глаза, светлые волосы, симпатичное лицо, спортивное телосложение, а отчасти — в деньгах и популярности. Его фотографии красовались в мужских журналах, пестрели на рекламных щитах, мелькали на экранах телевизоров. Но ведь его Леди не знала, кто скрывается под маской Кота, и ей было абсолютно наплевать на всю его известность и достижения. Она дружила с ним настоящим, искренне улыбалась и даже флиртовала. Но, когда их общение переходило какую-то невидимую для его глаза черту, девушка закрывалась в себе, растворяясь среди многочисленных крыш.       Пустой бокал с громким стуком опустился на черную мраморную столешницу. Агрест достал из полупустой пачки сигарету, задумчиво покрутил ее в пальцах и закурил, выпуская через нос кольца сизого дыма. Как ни странно, в голове слегка шумело от выпитого, а сердце пропускало удары. Лениво, как пантера на охоте, парень окинул взглядом полупустой зал и сделал затяжку, стряхивая пепел в квадратную массивную пепельницу. Адриан тихо усмехнулся и запустил пятерню в волосы, растрепав их еще сильнее.       Что он делал не так? Ответ на этот вопрос он искал несколько лет, с каждым днем осознавая свою никчемность и позволяя пустоте царствовать в душе. Он с точностью до секунды помнил вечер, изменивший его жизнь, разделивший его натуру на «до» и «после».       В какой момент в нем исчез прежний романтик и появился доминант? Когда он перестал смотреть на свою Леди с нежностью, а во взгляде появилось только дикое неконтролируемое желание владеть? Адриан считал, что причиной его изменений послужил ее очередной отказ. Она оттолкнула его и исчезла, оставив после себя легкий цветочный запах, который свербел в носу, оседал в легких, висел в воздухе и, казалось, пропитывал каждую клеточку его тела, сводя с ума. Тогда он впервые предал себя, с упоением отдаваясь во власть умелых рук куртизанки, впервые увидел свою Леди в ком-то другом и впервые подчинил, жестко впиваясь пальцами в нежную кожу ночной обольстительницы до синяков и кровоподтеков. В ту ночь его демоны проснулись.       Чем больше он сопротивлялся, отрицая то, что ему понравилось произошедшее, тем больше увязал во тьме. Позволял себе забываться; как утопающий — воздух, ловил короткие моменты удовольствия. Охранял свою тайну от окружающих, боясь, что никто не сможет его понять и принять таким, каким он стал. Огромных усилий стоило осознать свою настоящую суть, выйти за рамки «дозволенного» и научиться с этим жить, не оглядываясь назад. Временами Адриану казалось, что его склонности к доминированию — семейное.       Габриэль Агрест — его отец — был сложным человеком с замашками военного командира. Холодный, отстраненный, проводящий вечера вне дома — он был для Адриана кем-то вроде недосягаемого божества. Маленьким мальчиком он мечтал об отцовской заботе, смехе, которого так не хватало, солнечных улыбках и родных объятиях. Но мужчина со снисходительностью во взгляде смотрел на своего отпрыска и разговаривал с ним как со взрослым, при этом не упуская случая в чем-то упрекнуть или, как он говорил: направить неуёмную энергию в нужное русло.       Теперь же Адриан втайне усмехался, смотря на своего родителя абсолютно его взглядом. Они, как незнакомцы под одной крышей — кивали друг другу, пожимали руки и в полном молчании расходились в разные стороны — невидимая черта разделяла их миры ровно посередине. Общие дела и вынужденные посещения светских приемов были единственными поводами для общения.       Сегодняшний вечер был так же отвратителен, как и предыдущий. Адриан незаметно для себя опустошил бутылку и, поднявшись с дивана, покинул заведение. Делать здесь было абсолютно нечего, а продолжать самокопание порядком надоело. Улица встретила его сыростью и прохладным ветром, тут же забравшимся под полы серого пальто. Концы небрежно наброшенного на шею шарфа трепетали на ветру, пар облачками вырывался изо рта. Под ногами чуть слышно хрустел тонкий лед, покрывавший тротуар. Черная «Шевроле», припаркованная возле входа, плавно заурчала. Водитель всегда был готов по первому слову отвезти своего работодателя хоть на край света.       — Поехали, — коротко приказал парень и задумчиво щелкнул зажигалкой. Оранжевое пламя с треском вырвалось на свободу и тут же потухло, запертое крышкой. Так же, как и он, вынужденный скрывать от людей свою душу.       Иногда ему очень хотелось вернуться обратно в свой подростковый возраст, стать прежним собой, не позволить тьме поселиться в сердце. Тогда бы он не прогнал Маринетт, разрешив девушке любить себя, и кто бы знал, может, был бы по-настоящему счастлив.