Игра на чувствах

      День не задался с самого утра. Мало того, что Маринетт проспала и опоздала на экзамен, так ещё и Адриан был не в настроении. Какая муха его укусила, она выяснять не стала, решив оставить разборки до вечера. Пока Агрест строчил ей гневные сообщения, девушка стояла перед преподавателями, которые сидели со скучающими лицами, и защищала свой очередной проект, поставив на телефоне беззвучный режим и оставив аппарат валяться на дне сумки.       Она даже не подозревала, до какой степени успел себя накрутить её парень, поэтому, выйдя из аудитории и первым делом набрав его номер, на своё: «Привет», — Маринетт услышала раздражённое: «Пока», — и короткие гудки. Следующие пару десятков звонков он просто сбрасывал, а в конце вообще выключил телефон.       «Вот и поговорили», — подумала девушка и направилась в сторону пекарни.       Поведение её молодого человека настораживало, и следовало разобраться в происходящем как можно быстрее, но для начала нужно появиться дома хотя бы на пару минут — привести себя в порядок и оставить громоздкую коробку с образцами.       Адриан в буквальном смысле не находил себе места. Он сорвал фотосессию для обложки мужского журнала, сбежав из студии, и активно напивался в одном из баров, кляня себя за глупость. Как он мог быть так слеп? Как мог поверить в то, что у них с Маринетт будет «долго и счастливо»?       Ещё утром счастье было в его руках — любимая в очередной раз осталась у него ночевать, подарив незабываемую, полную бурной страсти ночь. А после, когда она пошла в душ, на её телефон пришло сообщение. Он не хотел читать, ведь доверие — основа всех отношений, но собственник внутри него оказался сильнее. Агрест потянулся к её телефону и нахмурился, заметив, от кого это сообщение.       — Натаниэль? И что же он хочет от моей девушки? — нахмурив светлые брови, проворчал парень, понимая, что со стороны его поступок выглядит некрасиво, но…       Быстро проведя пальцем по экрану, Адриан открыл злополучную смс-ку, да так и застыл, чувствуя, как ярость закипает в нём со страшной силой.       «Мари, ты не забыла, что будет сегодня? Я жду тебя через полчаса, поторопись».       Что это значит? О какой встрече идёт речь? Почему она его ни о чём не предупредила? Случайно ли оставила здесь свой телефон или намеренно, чтобы он догадался обо всём сам? Мысли вихрем крутились в голове, перебивая друг друга. Руки сами собой сжались в кулаки, и парень вернул телефон на место, чтобы ненароком не разбить. Сначала нужно было поговорить с любимой и выяснить всё у неё. Когда Дюпэн-Чэн вышла из душа, Кот за малым не прожег дыру в стене, но, к счастью, его взгляд не мог испепелять.       — Адриан, что случилось? — Маринетт вопросительно приподняла бровь, собирая по комнате разбросанные накануне вещи. Она сразу заметила, что с Нуаром что-то не то.       — Это я должен спрашивать! — повышая голос, зло бросил Агрест. — Ты ничего не хочешь мне рассказать?       — А что ты хочешь услышать? — удивилась Леди. — Я тебя не понимаю. Прости, но выяснять, что ты себе там придумал, я не могу. У меня нет времени, — схватив телефон, девушка взглянула на часы и поспешно принялась одеваться. — Я опаздываю.       — И далеко ты собралась?       — В смысле? Я же тебе ещё вчера говорила! — Маринетт была уверена, что про экзамен она уж точно упоминала.       — Ничего ты мне не говорила, — Адриан заводился всё больше.       — Вот так ты слушаешь то, что я тебе говорю, — с укором сказала девушка, хватая сумочку и, на ходу чмокнув парня в щёку, добавила: — Не скучай, я скоро вернусь.       Хлопнула входная дверь, и Маринетт покинула квартиру, оставив Адриана в одиночестве сходить с ума. Он, было, рванул за ней следом, но вовремя обнаружил, что находится в неподобающем виде — трусы за приличное облачение считать было никак нельзя. А пока парень оделся — след девушки давно простыл.       Адриан лихорадочно соображал, куда отправилась Дюпэн-Чэн. Воскресенье было выходным днём, поэтому в университет девушка поехать не могла. Оставался только один вариант — пекарня. Может, она и правда говорила ему вчера, что там требуется ее помощь, а он просто пропустил это мимо ушей, любуясь восхитительной наготой своей Леди?       Родители не знали, где сейчас их дочь. Адриан бесконечное множество раз набирал номер её телефона и слушал длинные гудки и автоответчик, предлагающий оставить голосовое сообщение. Десятки непрочитанных сообщений раскаляли мобильник, крепко зажатый в его руке. Он как безумный мчался через весь город к студии, чтобы по итогу не сдержаться и послать всю съемочную команду далеко и надолго, громко хлопнув дверью.       Обида, ревность и злость прожигали душу адским огнём, выворачивали наизнанку все ценности, подбрасывая образы сплетённых в дикой страсти тел. Чем она так была занята с этим Куртцбергом? Неужели Натаниэль настолько хорош в постели, что Маринетт готова обманывать ради него? Внутренний голос не умолкал ни на секунду, нашёптывая то, о чем хотелось бы забыть раз и навсегда.       Тот день.       День, когда он чуть не потерял её. День, когда она нашла в себе силы простить и не позволила ему уйти. А простила ли? Сейчас этот вопрос волновал больше всего. А если не смогла? Если сделала вид, что всё хорошо и сейчас отомстила ему сполна, зная, как сильно он её любит. Демоны внутри подняли головы и тихо зарычали, требуя причинить боль в ответ, разорвать на части, снова наказать её.       Тихая трель мобильного вырвала Агреста из тумана алкогольного забвения. С фотографии на заставке ему улыбалась Маринетт — безумно красивая в своём темно-голубом платье, так сочетающимся с глазами его девушки. Её довольное «Привет» взбесило Адриана ещё больше, и он не нашел ничего лучше, как ответить «Пока» и сбросить вызов. Нужно было остыть, взять себя в руки, прийти в чувство, пока он не наговорил ей ничего лишнего.       Выключенный телефон остался лежать на барной стойке.

***

      Маринетт не понимала, что происходит — Адриан внезапно пропал, даже не предупредив. В голове не было ни единой связной мысли о том, где он может быть, только беспокойство и тревога за дорогого человека. Вот как так можно? Сразу вспомнилось его утреннее недовольное выражение лица и странный разговор.       Девушка сидела на своей кровати и листала сообщение за сообщением в надежде, что найдёт хоть какое-то объяснение неадекватному поведению Агреста. То он ей звонит сотни раз, то вообще выключает телефон. Неужели что-то случилось?       Взгляд голубых глаз зацепился за выделяющееся в списке имя. Натаниэль. Разве она читала эту смс-ку? Вспомнилось сумбурное утро, опоздание и непонятная обида Куртцберга, который теперь был её сокурсником и другом. Так вот, что он имел в виду, когда сказал, что она про него забыла? Но, если она сама не читала сообщение, тогда кто это сделал? Вывод напрашивался только один.

***

      Патрулируя город в полнейшем одиночестве, ЛедиБаг надеялась, что её пропавший возлюбленный объявится и они смогут нормально поговорить. Да, стоило утром задержаться и выяснить всё сразу, но тогда бы она получила «неуд» на экзамене, и пришлось бы его пересдавать.       Последние слабые лучи медленно ускользающего за горизонт солнца окрашивали небо в нежно-розовые тона. Легкий теплый ветер обдувал лицо девушки, ловко перепрыгивающей с крыши на крышу. Каждое ее движение было грациозно и отточено многолетним опытом.       Громкие крики разрезали наполненный духотой воздух Парижа, и Маринетт тут же бросилась в ту сторону, желая выяснить, что произошло. Догадки, без сомнения, подтвердились. Акуманизированный злодей завис в воздухе над Люксембургским садом, целясь в парижан из ружья. Те, в кого попадали светло-коричневые сгустки энергии, превращались в энтов, тут же начинающих крушить всё вокруг себя. Древние могучие деревья из сказок словно сошли с киноэкрана — те же искривленные в оскале губы и огромные, пугающие чернотой, провалы глаз.       Леди спрыгнула вниз и с трудом успела увернуться от очередного шара, схватив сидящего на траве ребенка. Родители малыша благодарно улыбнулись и, прикрывая его своими телами, устремились к Люксембургскому дворцу в попытке обрести там убежище. Йо-йо раскручивался, не переставая. Злодей, заметив подоспевшую на помощь жителям ЛедиБаг, атаковал её, стреляя с невероятной скоростью и сноровкой.       — Вы меня не ждали, а я пришёл, — Нуар появился внезапно, оглашая парк своим смехом. — Как дела?       — Ты, как всегда, пунктуален, — сквозь зубы выдавила девушка, обездвиживая одного из энтов с помощью кем-то забытой скакалки. Двойное сальто — и Маринетт вновь оказалась стоящей на земле, судорожно ловя ртом воздух. — Ты, вообще, где был? — напустилась она на напарника, который в этот момент строил глазки одной из спрятавшихся под лавочкой девиц.       — Гулял, — очередной смешок разозлил Леди. В два прыжка преодолев разделяющее их расстояние, она отвесила Нуару подзатыльник.       — Эй, за что? — возмутился Кот, — я же ничего не сделал!       — В том-то и проблема, — прошипела Дюпэн-Чэн. — Ты должен мне помогать, а не устраивать клуб знакомств. У тебя, вообще-то, девушка есть…       — Ага, — расплылся в широкой улыбке Нуар и чмокнул опешившую Маринетт в губы. — Есть.       — Возьми себя в руки, — шикнула она на него, явственно ощущая запах перегара, идущий от Кота, и решив поговорить об этом позже. В данный момент её больше занимал акуманизированный, терроризирующий город.       Нуар отпускал ехидные шуточки в адрес врага ровно до тех пор, пока, не рассчитав траекторию прыжка, не приземлился прямо в куст цветущих роз. Не споткнулся и не растянулся на земле, чудом избежав превращения в энта. Адриан мысленно матерился на всех известных ему языках, задыхаясь от быстрого бега и чувствуя, как сердце заполошно бьётся в ребра. Ему до зуда в пальцах хотелось схватить Маринетт за плечи и встряхнуть, как следует, заглянув в её невинные глазки. Он же всё знает, верно? Значит, девушка не будет отпираться и сознается в своей измене.       Она вела себя так, будто ничего не произошло, и это еще больше его раздражало, мешало сконцентрироваться на первостепенной задаче. Хорошее настроение исчезло без следа, оставив только разъедающую душу горечь. За что она так с ним? Почему продолжает свою нелепую игру, когда всё ясно без слов? И эти её пристальные взгляды, и тревога в глазах, когда он со смехом избегал атаки их общего врага. К чему они? Зачем беспокоиться за того, кто для неё больше ничего не значит? Нуар чувствовал, как злость растекается по его венам, как дикое, первобытное желание захлестывает с головой, как снова открываются двери его тёмной стороны. Плевать, если ей нужен этот Куртцберг! Пусть катится к нему, но сначала он, Адриан, возьмет её и докажет, как она ошиблась в своём выборе.       Демоны проснулись и взвыли, требуя немедленного удовлетворения.       Борьба с акумой в этот раз была тяжёлой и изнурительной. Леди то и дело ловила на себе странные, выворачивающие наизнанку душу взгляды Кота. В его зеленых глазах полыхало до боли знакомое пламя, вызывающее в её теле дрожь. В голове некстати проносились картинки из подвала, и, казалось, что костюма вовсе не существует — девушка кожей ощущала горячие прикосновения Нуара, обжигающие, сильные.       Парень подхватил её на руки, взмыв вверх, уводя злодея подальше от ни в чем не повинных граждан, а Маринетт обвила его шею руками, уткнувшись носом в ключицу, вдыхая терпкий мускусный запах его одеколона. Внизу живота закручивалась тугая спираль, губы пылали, как будто она только что целовалась, в предвкушении поджимались пальцы на ногах.       «Что со мной происходит? — в панике метались её мысли. — Нужно спасать Париж, а я…»

***

      Наконец-то с тех пор, как ЛедиБаг и Кот Нуар стали парой, Тикки с Плаггом могли видеть друг друга в человеческом обличье, когда попадали в талисманы. Эмоциональное поле — как любила выражаться квами божьей коровки — одна душа, одно сердце и одно дыхание на двоих, позволяли и духам талисманов обретать физическое тело, и камни чудес образовывали единое убежище для них.       Плаггу это безумно нравилось, и он радовался каждому моменту близости со своей обожаемой напарницей. Её лазурные глазки и смешные красно-чёрные хвостики пробуждали в нём отнюдь не целомудренные желания.       Вот и сейчас, наплевав на борьбу с акумой, красивый смуглый брюнет с зелёными глазами только и думал о том, как бы ему соблазнить свою избранницу.       Сначала Тикки не поддавалась ни на какие провокации, но разве можно было устоять перед дьявольским обаянием Плагга?       — Что ты делаешь? — видя, как он склоняется над ней, чтобы поцеловать, девушка не могла сдержать судорожного вздоха. Медленное, тягучее словно мёд желание поднималось из глубин ее существа.       — Хочу тебя, — прошептал Плагг, за мгновение до того, как его губы накрыли её рот.       — Плагг! — рациональная часть Тикки всё ещё побеждала чувственную. — Давай позже… Сейчас нельзя… — рвано выдыхала квами, с удовольствием подставляя шею под поцелуи котёнка.       — Нам можно все, — прошептал хранитель, крепче прижимаясь к девушке бёдрами, давая ей почувствовать силу своего желания.       И Тикки сдалась, капитулируя под натиском его горячих губ и сильных рук. И если внешне могло показаться, что божья коровка ведёт в их дуэте, то на самом деле всё было совсем не так. Она всегда подчинялась парню с первого взгляда и первого слова, чем заводила его ещё больше.       Вот и сейчас. Почувствовав его ладони, скользящие по её нежному телу, Тикки проиграла самой себе, чувствуя, что буквально плавится изнутри от умелых прикосновений Плагга. Они так давно об этом мечтали, что сдерживать свои порывы было выше их сил. Кот быстро избавил её от лишней одежды, наслаждаясь контрастом их сплетённых в объятиях тел.       Молоко и шоколад. Нежность и сила. Ум и отвага. Они были и всегда будут идеальной парой, одним целым.       — Как же мне тебя не хватало, — приглушенно рычал Плагг, исследуя восхитительное гладкое тело своей партнерши руками и губами, оставляя влажные следы на её коже.       Она хотела его так же сильно, как он — её. Вцепившись руками в черноволосую голову своего обольстителя, Тикки потянула его вниз — на материализовавшуюся из ниоткуда шелковистую высокую траву. Вокруг тут же зашелестела листва вечнозеленых деревьев, защебетали птицы, тёплое солнце ласково касалось их тел, стирая следы многолетней разлуки. Тикки выстанывала имя любимого, прижимаясь к нему всем телом, извиваясь в его жарких объятиях.       — Ты помнишь… — прошептала девушка, заметив потрясение в зелёных глазах партнера. Последовал лёгкий кивок и очередной страстный поцелуй, сводящий с ума.       Их первая встреча. Первая ночь. Первые слова любви. С этим местом было связано очень многое. И именно эту поляну, окружённую вековыми деревьями, вырвала из воспоминаний квами, материализовав в пустоте, образованной слившимися Камнями чудес.       Пожар в груди разрастался, дыхание сбивалось. Жар разливался по телу девушки лавиной, растекался по венам смертоносным ядом. Видеть, как смуглые, покрытые короткими волосками руки Плагга ложатся на ее белоснежную грудь, слышать, как хрипло он дышит, чувствовать взгляд его зелёных глаз было волнительно, чудесно, потрясающе.       На высокий лоб Кота падали чёрные волосы, а слегка прищуренные глаза выдавали бушующее в нём желание. Ему было мало, хотелось большего. Хотелось слышать отчаянные стоны на грани, мольбы — до сорванного голоса. Парень сдерживал себя, свои порывы мгновенно овладеть возлюбленной. Вместо этого он нежно и мучительно остро вычерчивал замысловатые узоры на её груди, животе, дразняще, самыми кончиками пальцев, прикасался к влажному средоточию её желаний, не переставая целовать желанные губы Тикки.       — Я хочу, Плагг, — простонала квами, не в силах вынести сладостной пытки. — Пожа-а-луйста…       — Чего ты хочешь? — ухмыльнулся парень. Он хотел, чтобы она произнесла вслух то, что сорвало бы ему крышу окончательно.       — Тебя в себе. Прямо сейчас… — её бесстыдные слова стёрли все границы.       Плагг тут же подхватил Тикки под ягодицы и широко развел её бедра, вынуждая девушку обхватить себя ногами за талию. Она тут же подчинилась, выдохнув: — Наконец-то, — и закрыла глаза, эротично облизнув пересохшие губы.       Напряжённый и такой желанный член потёрся об её истекающее влагой лоно и, наконец, плавно скользнул в её тело, распирая изнутри. Девушка протяжно застонала, подстраиваясь под ритм Кота и выгибаясь ему навстречу, в то время как его губы смыкались на её напряженных сосках, срывая очередные стоны удовольствия, терзая нежную плоть и сводя с ума.       Необузданная страсть накрыла их с головой, заставила позабыть обо всём на свете. Только желанное единение, нежный шёпот ветра, ласкающего мокрые от пота тела, движения в унисон — навстречу друг другу, жадно и неистово.       Глаза в глаза. Неотрывный контакт, одно удовольствие на двоих. Они не могли сдерживаться в своих безумных порывах, да и не хотели. Каждая секунда, проведенная вдали друг от друга, стала незначительной каплей в их бесконечном море любви. Они раз за разом соединялись и снова распадались на сотни пазлов, как мозаика. Острые ногти Тикки оставляли красные полосы на широкой спине Плагга, его крепкие зубы смыкались на ее нежной коже. Всепоглощающая страсть накрывала их с головой. Мир вокруг вращался с бешеной скоростью до тех пор, пока не разбился вдребезги, оглушая двух слившихся в экстазе людей-квами. На пике девушка сжала внутренние мышцы так сильно, что Плагг не выдержал и кончил в нее, оглашая округу своим криком.       Изголодавшиеся друг по другу наконец-то обрели свой маленький рай.       Тем временем, пока Плагг и Тикки предавались любовным утехам в своем мире, ЛедиБаг и Кот Нуар сходили с ума в своем, не понимая, почему их так безумно тянет друг к другу. Маринетт вело только от одного вскользь брошенного взгляда Кота, а о прикосновениях не было и речи. Когда он схватил ее за руку, девушка просто повисла на его шее, уткнувшись носом в его ключицу и тяжело дыша.       — Черт, что с тобой? — выругался Нуар, чувствуя, как его плоть реагирует на близость Леди. — У нас акума на хвосте…       — Ты так вкусно пахнешь, — пролепетала Маринетт, запуская пальцы в светлые растрепанные волосы Кота, становясь на носочки и притягивая его голову ближе к себе. — Так и хочется тебя съесть.       — Ну съешь, — неожиданно для себя выпалил Адриан и тут же оказался на спине, придавленный статной фигуркой девушки. Она смотрела на него, не мигая пару секунд, а потом поцеловала так, что Агрест удивился, как не лопнули швы на костюме в районе паха — твердый как камень член выпирал из-под латекса, как пик Эйфелевой башни.       — Берегись, — воскликнул Нуар и, сжав в объятиях Дюпэн-Чэн, перекатился дальше по крыше, уворачиваясь от очередной атаки злодея.       Он навис над девушкой на полусогнутых руках, развязно улыбаясь и пошло прижимаясь к ней нижней половиной тела.       — Тонкий намек на толстые обстоятельства? — хихикнула Леди и тут же зажала рот рукой. Это было не похоже на нее — всегда собранную и слегка стеснительную.       — Вот как, — ухмыльнулся парень и чувственно провел языком по губам Маринетт, захватывая в плен зубов нижнюю, кусая и тут же зализывая место укуса. Его широкая ладонь скользнула по ее ребрам и сжала высокую упругую грудь.       — Адриан! — взвизгнула Баг, и они снова покатились по крыше, не разжимая объятий.       Поцелуи-укусы в перерывах между снарядами акуманизированного, жесткие прикосновения и поглаживания, дикие танцы со смертью — на краю крыши, когда успеваешь подхватить напарника в последний момент и впиваешься в его губы страстным поцелуем — вот она, настоящая страсть.       Адреналин бушевал в венах, игра становилась все опаснее и откровеннее — Нуар распалялся, желая как можно скорее прижать свою Леди к груди, ощутить, как ее влажное от его ласк лоно примет его член.       — Адриа-а-н, — на грани выдохнула Маринетт прямо в его губы. — Не могу больше, — в трусиках было мокро, соски напряглись и проступали сквозь тонкую обтягивающую ткань костюма, а голова шла кругом. Девушка не могла связно соображать, желая только одного — чтобы Нуар трахнул ее.       — Моя, — прорычал Кот, прижимая напарницу спиной к дымоходу. Уже было плевать и на акуму, и на то, что их могут заметить, и вообще на приличия в целом.       Выпустив когти, Нуар располосовал нижнюю часть ее костюма, тут же отодвигая в сторону мокрую ткань трусиков и утробно зарычал, чувствуя на пальцах ее влагу. Девушка выгнулась дугой, упираясь лопатками в каменную кладку, и потянулась к его члену, сжимая налитый орган сквозь латекс. Это было настоящим сумасшествием — под покровом темноты на крыше дома предаваться страсти, в то время как город терроризировал опасный злодей.       — Бражник…       — Забудь, — прошептал на ухо Адриан, подхватывая Леди под попу и насаживая на свой торчащий член. С губ девушки сорвался громкий стон. — Вот так — его ладони сжали упругую плоть ягодиц, приподнимая её легкое тело и вновь опуская, входя внутрь её лона до упора. — Ты течёшь, как последняя сучка, — резкое движение вперед, и Маринетт спиной почувствовала шероховатость камня. — Скажи мне: кто из нас лучше? — сильный укус в плечо. — Я или он? Скажи мне: ты так же стонешь под ним? — пара быстрых движений, и с губ Дюпэн-Чэн сорвался громкий стон. Девушка была как в тумане — слышала каждое слово и заводилась всё сильнее…       — Ты самый… — на выдохе ответила она, не понимая, чего он от неё хочет.       Адриан усмехнулся, двигая бёдрами и в буквальном смысле втрахивая Маринетт в стену. Говорит, что он самый лучший? Говорит, что хочет только его? Врёт! Но он ей обязательно докажет, какую ошибку она совершила, променяв его на какого-то Куртцберга! Член, словно поршень, ходил туда-обратно — глубоко, мощно, сильно. Леди уже не стонала — она беззвучно кричала от нахлынувших ощущений наполненности и поглощающей разум страсти, уткнувшись носом в плечо Адриана.       — Он трахал тебя сегодня, ведь так? — Агрест чувствовал, как от ядовитой ревности и нереальной страсти у него просто сносит крышу.       Девушка снова пробормотала что-то невразумительное, а он продолжал резко и быстро вколачиваться в её тело, чувствуя, как предоргазменнные спазмы сотрясают Леди.       Такого яркого и невыносимого наслаждения Маринетт не получала ещё никогда. Ей казалось, что сердце вот-вот остановится, не выдержав накала страстей. Внутренние мышцы её тела судорожно сокращались вокруг его члена, настолько сильно, что Адриан практически не мог двигаться в ней.       — Маринетт, — протяжно простонал парень ей в ухо и кончил, буквально сходя с ума и не понимая, как смог выжить в этой убивающей пляске страсти.       — Что это было? — задыхаясь спросила Маринетт, когда Агрест опустил её на землю. Ноги девушки дрожали и подкашивались и, если бы не сильные руки Нуара, она бы упала.       — Не знаю, — пробормотал он, поправляя в спешке разорванный костюм. — Чёрт…       — Я вообще промолчу, — Дюпэн-Чэн выразительным взглядом указала любимому на кружевные трусики, выглядывающие из распоротого супергеройского облачения.       — Так, надо разобраться с этим… — Кот кивнул головой в сторону акуманизированного. — Времени осталось не так много…       — Адриан, я хотела сказать…       — Поговорим позже? — улыбнулся Агрест и заправил за ушко девушки тёмную прядь волос, выбившуюся из прически.

***

      Враг был повержен. Герои праздновали победу, сидя за столом на кухне, и кормили друг друга виноградом, запивая его шампанским.       Тикки и Плагг обменивались короткими взглядами, после которых квами божьей коровки краснела еще сильнее, напоминая перезрелый помидор.       — …так вот, они мне говорят: всё хорошо, но не хватает нескольких штрихов, — Маринетт отпила из бокала и продолжила: — Так я прямо при них и пришила к этому платью бант. Они переглянулись и поставили мне «отлично».       — Умница моя, — рассмеялся Адриан. — Ты это, прости меня… я повел себя как последний дурак. Как я вообще мог усомниться…       — Вот и я о том же, — Леди театрально нахмурила брови. — Ещё раз услышу нечто подобное…       — Я больше так не буду, — Агрест округлил глаза, выставляя вперед ладони. — Только не нападай на меня…       — Кстати, насчет «нападай». Что это сегодня было?       — Где? — покраснел Нуар.       — Ты знаешь, о чём я… — покосилась на него Маринетт. Разборки влюблённых прервал подавившийся смехом Плагг.       — Так-так-так, и что это значит? — Адриан пристально смотрел на своего квами до тех пор, пока тот не выпалил:       — Вы нас вообще не спрашивали, когда трахались…       — Прости, Маринетт, — виновато прощебетала Тикки, опуская глаза на стол и шаркая ножкой. — Я забыла рассказать тебе о том, что мы сливаемся со своими носителями полностью: чувства, эмоции, желания…       — Теперь всё ясно, — ударив по столу раскрытой ладонью, воскликнул Агрест.       И тут же звонкий смех всех четверых разнёсся по кухне. Вся семья наконец-то была в сборе.