Игра на чувствах

      Вид Леди, стоящей к нему спиной и облаченной в его любимую рубашку на голое тело, босой, с растрёпанными волосами, выбил весь воздух из легких Адриана, а его сердце забилось с удвоенной силой. Отлучившись по неотложным делам, он не думал, что по приезде обнаружит её здесь, стоящей в его святая святых, — кабинете. Теперь девушка знала о нем куда больше, чем должна знать, и не было смысла обманывать её и отрицать очевидное. Ладони мгновенно вспотели, а в горле пересохло. Агрест больше не хотел прятаться от своей Леди, а потому маска не скрывала его лицо.       Маринетт застыла на месте безмолвной статуей, не зная, что делать дальше и как ответить на вопрос неизвестно откуда появившегося Нуара. Она чувствовала затылком его пристальный взгляд и слышала чуть хриплое дыхание, но боялась повернуться. Писк серёжек повторился в четвертый раз, отсчёт шёл на секунды.       Ровно шестьдесят ударов сердца между ними.       Бежать было больше некуда, да и, откровенно говоря, не хотелось. Их игре когда-то должен был прийти конец. Не было победителей или проигравших — только два человека, которых связывали долгих семь лет… чего?       ЛедиБаг решительно повернулась лицом к Нуару, теряя облик, данный ей Камнем чудес. Кот смотрел на неё своими ярко-зелёными глазами, выворачивающими душу наизнанку, и улыбался до боли знакомой улыбкой. Перед глазами Маринетт внезапно потемнело, а дрожащая ладонь непроизвольно прикрыла сложившиеся буквой «о» губы. Комната резко закружилась, и девушка непременно упала бы, если бы не сильные руки Адриана Агреста, вовремя подхватившие её.       Парень был поражён не меньше, чем Маринетт. Осознание того, что когда-то он сам отверг свою единственную любовь, острым ножом резануло по сердцу. Сейчас, сжимая в своих объятиях её нежное хрупкое тело, он ненавидел себя за каждый удар, за каждую причиненную ей боль, за то, что был таким глупым слепым идиотом. Нужно было снять с неё маску с самого начала, тогда бы все было совершенно иначе. Ей не пришлось бы познакомиться с его демонами, она бы не знала о его жестокости…       — Прости меня, — шептал он, покрывая поцелуями её лоб, закрытые веки, щёки, припухшие губы. — Прости меня, моя маленькая девочка…       Теперь парень по-настоящему испугался. А что если она оттолкнет его, не захочет быть с ним после всего того, что он с ней сделал? Сердце отчаянно билось в груди, грозя проломить рёбра, а он все продолжал прикасаться к её коже, очерчивать кончиками пальцев нежный овал лица и с затаенным дыханием ждать, когда девушка очнётся. Для себя он всё уже решил.       — Таких отвратительных хранителей я ещё не видел! — скрипучий голос Плагга, после окончания трансформации подхватившего обессиленную квами божьей коровки, заставил Адриана поднять голову и взглянуть на чёрного котёнка.       — Ты вообще отдаёшь себе отчёт в том, что могло случиться с нами?       Агрест во все глаза смотрел, как его хранитель талисмана нежно сжимает в объятиях свою красную в чёрную точку напарницу. Парню было стыдно и неудобно, и винить в произошедшем он мог только себя.       — Что смотришь? Я с тобой теперь вообще говорить не хочу! — Плагг продолжал возмущаться, унося в сторону кухни маленькую божью коровку и на ходу обращаясь к ней: — Потерпи, Тикки, сейчас я тебя покормлю и ты отдохнёшь.       Маринетт, словно сквозь туман слышала происходящее в комнате, но не могла заставить себя очнуться. Казалось, что уши заполнены ватой, голова кружилась, а тело отказывалось слушаться. Лёгкие похлопывания по щекам помогли сконцентрироваться и прийти в чувство.       — Адриан? — голос был чужим, слабым, не принадлежащим ей.       — Я здесь, — Агрест склонился над девушкой, заглядывая в затуманенные голубые глаза. — Как ты себя чувствуешь?       — Это не сон, да? — слабое подобие улыбки появилось на её губах. Пару раз моргнув, Маринетт несмело коснулась рукой его щеки.       — Не сон, — дрогнувшим голосом ответил парень, на миг смежив веки. Через секунду из его глаз пропала теплота и нежность — остекленевшим взглядом Нуар смотрел сквозь Дюпэн-Чэн, не замечая тревоги, написанной на её лице. — Я отвезу тебя домой.       — Почему? — снова этот вопрос повис в прозрачном воздухе.       Как и накануне, Нуар не знал что ответить. Почему он такой идиот, который умудрился упустить самый главный подарок судьбы? Почему он был настолько слеп всё это время? Почему он в очередной раз готов отказаться от нее? Почему внутри расползается, ширится и выворачивает наизнанку душу пустота от осознания, что эта девушка навсегда исчезнет из его жизни?       Маринетт села, высвобождаясь из объятий Кота, и он резко поднялся с дивана, отходя от неё на безопасное расстояние. Послышался тихий звон графина и звук льющейся воды в стакан. Девушка нервно вздрогнула, всматриваясь в широкий разворот плеч Адриана, его напряженную спину и, когда он повернулся, заметила, как дрожат его пальцы, сжимающие запотевшее стекло.       — Держи, — он протянул ей стакан, наполненный прохладной жидкостью, и облокотился на стол, буравя её тяжелым взглядом.       Дюпэн-Чэн с безразличием рассматривала застывшие капельки на краях стакана и молчала, хотя вопросов было так много. Но самый главный из них: «Почему снова?» — не давал покоя, терзая разум. Неужели она нужна была ему всего на одну ночь и, добившись желаемого, он готов в очередной раз разбить её с трудом склеенное сердце? Адриан Агрест, её персональный демон, раз за разом ломающий воздвигнутые вокруг её души стены. Для чего? Маринетт уже поняла, что он любит боль так же сильно, как она — его. Сопротивляться чувству, разрастающемуся по венам, не было сил. Как не было и желания вновь слышать от него, что «так будет правильно».       Адриан запустил руку в волосы, с трудом сдерживая порыв обнять девушку, прижать к себе и больше никогда не отпускать. Он не достоин её любви, её чистоты и света. Она его противоположность, всего лишь отражение в зеркале, недостижимая мечта. Он же погряз во тьме настолько, что уже поздно что-то менять. Самым верным решением было отпустить её, прогнать прочь и бежать самому — без остановки, задыхаясь холодным воздухом, до тех пор, пока лёгкие не начнут гореть. Подальше. Туда, где он сможет усмирить пожар, бушующий в груди.       — О чём ты думаешь? — спросила Маринетт, упрямо вздёрнув подбородок и всматриваясь в любимые зелёные глаза своего демона.       — О тебе, — глухо отозвался парень. — Я не знаю, простишь ли ты меня за всю ту боль, которую я тебе причинил… Но, прошу, постарайся забыть это, как самый страшный сон. Я больше никогда… — он замолчал на полуслове, но больше и не было нужды что-то говорить. Они оба осознавали, что это — конец.       Сдерживаемые до сих пор слёзы обиды оставили две влажные дорожки на бледных щеках девушки. Неужели всё закончится вот так — глупо и бесповоротно? Да, он не ангел, и саднящие полосы на её теле тому подтверждение. Но чем лучше она, каждодневно получающая извращенное удовольствие от воспоминаний, связанных с ним, от невозможности к нему прикоснуться?       Сердце парня разрывалось от желания быть с Маринетт и понимания, что нельзя. Её слезы резанули по его душе острее, чем самый заточенный клинок. Как вымолить её прощение? И достоин ли он вообще счастья находиться рядом с ней, вдыхать аромат её волос, наслаждаться улыбкой и блеском её неповторимых глаз? Решение, принятое несколько минут назад, неприятно жгло нутро…       — Чёрт, — зарычал Агрест и, в два шага преодолев расстояние между ними, упал перед сидящей на диване Дюпэн-Чэн на колени, уткнувшись лицом в её дрожащие руки. Стакан выпал из хрупких пальцев, и вода мгновенно впиталась в высокий ворс ковра, но было плевать. Леди нежно провела ладонями по растрепанным волосам парня, приглаживая торчащие вихры.       Адриан медленно поднял голову, и Маринетт заметила слёзы, блеснувшие в его глазах. Сердце сжалось от невыносимой тоски и муки. Какие же они, чёрт возьми, глупые. Девушка слегка наклонилась, обхватив руками его щёки, и в миллиметре от его губ выдохнула:       — Я тебя не боюсь.       Крохотный огонёк надежды внутри его глаз разгорался все сильнее и сильнее, полыхая костром. Нуар потянулся к Маринетт, соприкасаясь с её губами своими, целуя нежно, ласково, изучая пленительный контур рта кончиком языка.       — Я больше никогда тебя не отпущу, — прошептал Адриан, крепко обнимая свою любовь, свою жизнь, свою Маринетт, свою Леди.       Их демоны нашли друг друга.

***

      — В который раз за этим наблюдаю, и до сих пор не могу понять: почему люди такие дураки? — усмехнулся Плагг, с жадностью рассматривая аппетитный кусок камамбера.       — Ты совсем не разбираешься в любви, — Тикки мечтательно закатила глаза, откусывая кусочек печенья.       — Они совсем не думали о нас с тобой, а ты продолжаешь их защищать, — возмущенно фыркнул котенок.       — Как ты думаешь, они будут вместе? Они ведь созданы друг для друга, — гнула свою линию божья коровка, намеренно игнорируя предыдущее утверждение кота. — Я чувствую, что Адриан в шаге от того, чтобы отказаться от Маринетт. Кажется, история повторяется…       — Все, как обычно, — игриво подмигнул Плагг, запихивая в рот кусок сыра. — Ты же знаешь, что Агрест такой дурак… Но, несмотря на то, что он учудил, я все равно его люблю, — внезапно выпалил квами, немного опешив от своих слов. Но это было самой что ни на есть настоящей правдой.       — Весь в тебя, — хихикнула Тикки. — Так же, как Леди похожа на меня. Я скучала, — тихо добавила божья коровка и тут же очутилась в крепких объятиях своего любимого квами, в глубине души понимая, вот оно — счастье.