Горгород

Она вышла из ванной, смотря на меня робко, незаметным взглядом из-под ресниц, и прошагала вперед, навстречу мне. Рухнув на кровать рядом со мной, она обняла меня за талию и прижалась к моей груди щекой. Ее кудрявые золотистые локоны, большие голубые глаза… все пленило меня. Я создал оковы сам, но выбраться из них уже не в силах. Доигрался я, старый дурак, вот и вся эпитафия. За окном на город падала тьма, поглощая последние остатки солнечного света. Солнце всегда внушает надежду, ощущение безопасности. А ночью… что меняется в это время суток? Лишь то, что шпана засыпает, просыпается мафия. Сейчас, на улице, копошится куча бесполезных и никому ненужных людей. Муравейник — одним словом. Что будет, если эти люди в момент перестанут существовать? Да ничего. Никому хуже от этого не станет. Мир давно прогнил, в нем осталась лишь грязь: наркомания, коррупция, проституция, преступники. Всех нас мир учит выживать, кого как. В это время те, кто наверху, учатся решать уравнения. Разве это справедливость? Нет. Всем плевать на таких, как я. Если я умру, то что изменится? Она вздыхает и машинально хватает в постели, даже не просыпаясь, мой член. Я улыбаюсь ей и вздыхаю тоже, не смея пошевелиться. Именно тогда я понял, что фатально потерян. А лучше постепенно все поведать, все началось со звонка в понедельник… — Марк, привет, это Кира! Ты вообще хоть что-то написал? Тебе книгу через месяц сдавать. Тут еще какой-то сумасшедший фанат названивал с упреками. Я понятия не имею, как он мой телефон нашел. Но, видимо, он и до тебя дозвониться сможет.