Тина в Чемодании.

       Они бродили вместе, вдвоём, по залитым золотым солнцем лугам Белой Страны, среди удивительных волшебных животных, таких дружелюбных и ласковых. Ньют говорил о них взахлёб, рассказывал об их жизни, привычках, повадках, вспоминал кого-то из особенно близких знакомых, но сам почти не слышал ничего из этого. А Тина улыбалась в ответ. Что-то спрашивала, уточняла. Смеялась над его шутками своим заливистым нежным смехом, и её карие глаза сияли, словно в них таились золотые звёздочки. И занимала собою все его мысли, от края до края. Ньют слабо помнил всё, что он говорил. Почти не задумывался над тем, куда именно они идут. Лишь в глубине сердца что-то ему подсказывало, что идут они на ту самую старую полянку, где их уже ждут Куини, Якоб, Лита, Тесей, маленькие нюхли, добрые лунтелята и все-все те, кого он любит всей душою… А разум был занят ею одной. Этой невероятной девушкой с пушистыми каштановыми волосами, чарующим смехом, и пламенными, как у саламандры, глазами…        Тина снова рассмеялась вдруг, обожгла своим сверкающим взглядом, и её голос прозвенел так отчётливо, ясно, что у Ньюта в голове всё поплыло:        «Ньют! Ты просто чудо!» — она кинулась к нему, обвила его шею своими тонкими руками, и он испуганно замер. Она была сейчас так близко. Слишком близко. Он мог чувствовать запах её волос, порывистое тёплое дыхание на своей шее, биение сердца… Тина льнула к нему, что-то тихо и ласково шептала, и её мягкие губы касались его кожи, а он не мог даже сказать что-то в ответ. Просто прижимал её к себе. Гладил осторожно по спине и по голове. Ощущал, как надрывается в груди сердце. Из последних сил старался не позволить сбиться своему дыханию. И наслаждался этим пленительным чувством близости. Безопасности. Счастья…        А потом он открыл глаза. И проснулся.        Над головою на нежно-голубом небе цвёл золотисто-розовый рассвет, играя ясными бликами на тонких пёрышках редких облаков. Воздух был холодным и чистым, невероятно влажным, какой всегда бывает по утрам на озёрах. Трава была насквозь пропитана радужной росою, как и пиджак и брюки Ньюта — впрочем, на это он как-то не сразу обратил внимание. Утерев ещё не совсем открывшиеся ото сна глаза, он поднялся на ноги, встряхнулся и огляделся по сторонам. Рядом, укрывшись синим пальто, дремала Тина, прижимая к себе тихо посапывающего Якоба; Тесей спал чуть поодаль, даже в полудрёме не выпуская из руки эфеса своего меча; Криденс, зябко свернувшись клубочком, лежал поблизости. Все были слишком утомлены вчерашним… кроме, разве что, хитреца-Пумперникеля. Нюхлёнок нагло возился подле спящей Тины в попытках умыкнуть её серебристо-голубую брошку; Ньют наклонился и спешно подхватил его на руки, отчего зверёк тут же негодующе заверещал.        — Тише, прошу! Не мешай людям отдыхать, ладно? — назидательно проговорил Ньют, усаживая мокрого и вертлявого нюхлёнка к себе в нагрудный карман. Пумперникель поворчал было и успокоился, прижимаясь поближе к хозяину: наверное, ему там было тепло и уютно. Счастливый малыш!        — Ух ты ж! Вот собачий холод! — тихо выругался знакомый голос: Тесей уже открыл глаза и поднимался с травы, пытаясь отряхнуться от пропитавшей одежду росы. Ньют рассмеялся:        — Ага, и тебе доброе утро! Здорово получилось, скажи: и проснулись, и умылись, и взбодрились как следует…        — Не забывай, Ньют: меч из нас двоих — у меня! — огрызнулся в ответ Тесей, приглаживая растрепавшиеся за ночь насквозь мокрые волосы. — Тебе нужно срочно тормошить остальных: каким бы ни был наш дальнейший план, я бы предпочёл, чтоб простуда в него не входила…        — Ты прав, как никогда! — Ньют поёжился и встревоженно оглянулся на спящих Криденса, Якоба, Тину… Он-то, толстокожий идиот, привык вот так ночевать на природе, а они и впрямь ведь могут промёрзнуть, чего не хотелось бы! — Слушай, может развести костёр? Я сейчас схожу за ветками, заодно поищу чего-нибудь съедобного в лесу; все сразу и просохнем, и отогреемся, и поедим.        — Чур на лесных тварей долго не засматриваться! — хмуро кивнул Тесей. Братья на миг встретились взглядами, и у Ньюта на душе стало вдруг тревожно и неуютно от колючего взора пронзительно-зелёных глаз старшего. Захотелось сказать ему что-то хорошее и весёлое, может, даже, шагнуть навстречу и обнять, извиниться за всё, что между ними было, за эти пять лет… Но с языка сорвалось совсем другое:        — Да ну тебя! — он тряхнул головой, с улыбкой стукнул брата по плечу, развернулся и быстро зашагал прочь, к шелестящим листьями на ветру деревьям, стараясь не оглядываться. И не оглянулся.       Тесей лишь нахмурился, явно желая завязать долгий и нудный разговор о трудностях жизни и характера братца, но промолчал. И почувствовал холод, впивающийся толстыми иглами в кожу. «Уж не королева ли?» — потирая влажную кожу думал старший.       А Ньют шагал по тоненькой, незнамо кем протоптанной тропинке и смотрел на траву кое-где пожеванную большими черными червями. Росла не только отведанная трава, но и диковенные цветы, жесткие лепестки которых несли на себе серую золу. Из таких мама обычно готовила отвары. «Осторожно сыпь в мисочку. Та-а-ак, молодец!"-она улыбнется так радостно и так светло, что на душе становиться весело! Будто там поселились крохотные зайчики-"Только будь осторожен! Если пересыпать-отвар будет ядовит!» Тоненькая тропинка закончилась прямо около совсем недавно подстреленной птицы. Тупой раскрытый клюв, из которого черной нитью вытекала кровьТемные острые перья с коричневыми полосами и белой точке на крыле. Сделана краской. Тоже недавно… Ньют отступил. Послышался вой пронзительный, по-истине страшный и совсем…знакомый. «Он шагает по лесу периодически перепрыгивая через корни. Совсем как лапы зверя! И безобидные. Отец идет рядом, бубнит что-то под нос. Он звенит латами. Сверкающими даже без солнечных лучей. Наверно, потому что новые. Он высокий. Серьезный и молчит… -Пап, куда мы идем? -Ньют постукивает по его одетой в латы руке. Отцу это не нравится, поэтому он не отвечает и даже не взглянет на сына. -Пап? -Осталось недолго.-у него раздраженный голос. Суровый. Вдруг раздается вой…не звериный. Не человеческий… И прямо перед ними буквально вырастает человек.» Ньют сглатывает тяжелый ком. Воспоминания совершенно не радуют. Никогда не радовали и всегда из-за них щемление в области сердца... Вот и палки! Скамандер потянулся за веткой. Кора -покрыта жестким влажным зеленым мхом, сучки из палок так и выростали: тоненькие, совсем молоденькие... -Скамандер,-раздался сухой голос совсем над ухом. И там, совсем рядом с палкой сияло...нечто круглое, бледно-желтым светом. -Давно не виделись.       И острая боль пронзает, буквально парализуя руку, протыкая ее стеблем алых роз...

***

      -Парень, вставай. Нужно выдвигаться.-Тесей слегка потряс Криденса, дёрнув за рукав его курточки - тот быстро вскочил. Тесей одарил его недоуменным взглядом.       -Сэр, что-то не так!-зашептал мальчишка, впиваясь острыми пальцами в длинный плащ Скамандера-старшего.-Всадники! Всадники близко! И он тоже. Тина зашевелилась. Во сне что-то пробормотала нескладно и медленно раскрыла глаза. -У вас все в порядке?-медленно произнесла девушка, пытаясь проснуться. Он все не отпускал ее. Решил, верно, завладеть и поставить в шкафу с разными диковинками. -Нам нужно идти, Тина.-решительным голосом изрек Тесей.