Тина в Чемодании.

       Ночь в этот раз сгустилась над лесом как-то очень внезапно и быстро, словно весь день с особым нетерпением поджидала своего часа. Как только тьма стала такая, что невозможно было разглядеть даже собственную руку, вытянутую вперёд, Тесей достал из кармана маленький стеклянный шарик и жестом заставил его засветиться. Крошечный фонарик, мертвенно-голубые лучи которого едва выхватывали из мрака серые силуэты деревьев, повис в воздухе и неспешно поплыл вперёд путников, словно влекомый на невидимой нити. Заметив выражение лица Тины, наблюдавшей за всем этим безо всякой видимой эмоции, Ньют не мог не отметить про себя, что та, кажется, уже даже и не удивилась. Впрочем, после столь жутких приключений это-то немудрено…        Фонарик освещал путь очень слабо, но и это было лучше, чем ничего; теперь все зашагали быстрее и решительнее. Тесей, как и раньше, шёл впереди, всё такой же решительный и напряжённый. За ним семенили Криденс и Тина, оба под стать друг другу: какие-то задумчивые, хмурые, подозрительно притихшие, словно запутавшиеся в паутине собственных мыслей. Ньют, с сонным Якобом на руках и недовольным Пумперникелем в кармане, замыкал шествие, то и дело встревоженно оглядываясь по сторонам в поисках подкрадывающейся сзади опасности.        Ему тоже хватало мрачных мыслей, в которых было очень легко запутаться — взять хотя бы вопрос, какого же чёрта за ними до сих пор ещё никто не нагрянул? Ведь они находились на территории Красной Страны, и Гриндельвальд, тварь эдакая, не мог об этом не знать. И тем не менее, на путников так никто и не напал и, судя по окружающей тишине, и не думал нападать. Но ведь Дамблдор говорил, что пророчество мерзавцу уже известно целиком и полностью, что его желание расправиться с Серой Королевой очевидно и закономерно… так почему же сейчас, когда вся компания почти совершенно беспомощна, находясь в полнейшей его власти, он затаился? Всё это было явно не просто так: Гриндельвальд чего-то ждал. Чего?.. От этой мысли на душе становилось холодно, словно она вдруг очутилась на пронизывающем резком ветру…        Ньют встряхнулся, пытаясь скинуть мрачное наваждение, и только тут заметил, что Тина поотстала от остальных и почти поровнялась с ним. Она заметно прихрамывала, и губы её при каждом шаге вздрагивали, словно бы она кривилась от неприятной боли. Догнав её одним быстрым шагом, Ньют осторожно взял девушку за локоть; та вздрогнула и встревоженно подняла на него свои огромные тёмные глаза.        — Тина, всё хорошо? — спросил он, стараясь не замедляться: Тесей с его спасительным световым шариком уже отошёл на несколько шагов дальше, чем этого бы хотелось. — Ты снова хромаешь. Опять натёрла ногу?        — Кажется, чуть-чуть… — Тина слабо улыбнулась в ответ: в тусклом голубоватом свете её и без того бледное личико казалось ещё бледнее. Ньют осторожно погладил её по руке, с особым, странным трепетом ощущая, какая у неё нежная кожа, какие изящные тонкие пальцы, как она вся дрожит. Неужели от холода?..        — Хочешь, я понесу тебя на руках? — вырвалось у него так внезапно, что он сам испугался своей дерзости и тихо добавил: — Попрошу Криденса взять Якоба, а сам возьму тебя… мне будет не тяжело, правда!        Окинув быстрым взглядом её тонкую фигурку, он с тёплой улыбкой поймал себя на мысли, что будет не только не тяжело, но и даже легко. Сколько в ней весу, в этой хрупкой изящной девочке? Едва ли ощутимо больше, чем в малыше лунтелёнке!        Тина прикусила губу и покачала головой:        — Не надо, Ньют. Я сама как-нибудь доковыляю. Не бойся.        Голос её прозвучал грустно и отрешённо; она решительно дёрнула рукой, тряхнула головой, и пошла вперёд, всё так же прихрамывая и кривясь. На сердце будто бы что-то оборвалось и упало. Ньют недоумевающе смотрел на её тоненький серебристо-голубой силуэт, чувствуя, как жаркая кровь приливает к его лицу. Дурак! И зачем он только открыл рот?!        — Тина, постой! — встрепенувшись, он спохватился и бросился вперёд, вновь нагоняя девушку. — Извини меня, Тина! Извини!..        — За что? — она скользнула по его лицу невидящим мутным взглядом. Голос её дрогнул.        — За мою дерзость. Правда, не знаю, что на меня нашло. Язык бежит вперёд рассудка, вот и ляпнул по глупости. Я не хотел оскорбить тебя, правда…        — Ты и не сделал этого, Ньют… — Тина покачала головой и прикусила дрожащую губу; её тёмные глаза неестественно блеснули. — Я не оскорбилась. Ни разу.        — Правда? Это… здорово!.. — Ньют вымученно улыбнулся, отчаянно борясь с необъяснимым, трепетным желанием шагнуть сейчас навстречу Тине и прижать её к себе, взять на руки, как ребёнка, хочет она того или нет. — Но… что тогда случилось? Ты… выглядишь очень… расстроенной…        Отчего-то каждое слово давалось с большим трудом, словно горло сжимала чья-то холодная рука. Тина тяжело вздохнула:        — Ничего страшного, Ньют, я… просто задумалась.        — О чём? — Ньют всё-таки взял её под руку, осторожно поддерживая.        — О том… о том, что будет дальше. После коронации. Здесь всё случается так неожиданно…        — Что правда, то правда. — Ньют горько усмехнулся про себя: в голову пришли… самые разные истории. — Ты, например, тоже очень неожиданно с нами случилась…        — Особенно для меня самой… — Тина на миг задумчиво отвела взгляд, и Ньют вдруг вздрогнул: он отчётливо заметил, как блеснули слёзы на её тёмных ресницах. — Прости, Ньют, я сама не знаю, что со мною. Наверное, я просто боюсь. Очень боюсь…        Она опустила голову и обняла себя за дрожащие локти. Ньют ужасно захотел что-то сказать ей, что-то ласковое, утешающее, доброе, но не смог. Отчего-то…        — Понимаешь, я ведь даже не умею драться… — голосок Тины зазвенел снова спустя несколько мгновений. — И совсем ничего не знаю о магии. И жуткая трусиха на самом деле, ты даже не представляешь. Я не знаю, как я смогу стать Королевой и кого бы то ни было победить, правда, даже не представляю…        — И ты волнуешься… — тихо откликнулся Ньют, с ужасом понимая, что опасения Тины отчасти повторяют его собственные… — Знаешь, это может показаться странным, но… есть такая философия, что волнения лишь удваивают страдания. Если задуматься об этом, оно, может, хоть чуть-чуть успокоит… не знаю… мне помогает.        — Любопытная мысль, — Тина вымученно улыбнулась. — Чья она?        — Честно говоря, моя собственная… — Ньют пожал плечами и рассмеялся, и с облегчением отметил, как рассмеялась ему в ответ Тина — так звонко, нежно, радостно:        — Что ж, тогда у меня нет причин не доверять ей.        Но глаза её тёмные всё так же были грустны, и всё так же нервно кусала она тонкие губы, и руки её дрожали всё так же. В голове у Ньюта в единственный миг промелькнули тысячи мыслей, и все, как одна, просились на язык. Слишком многое хотелось сказать ей. Что ни одна из Королев никогда не знала наверняка, что сила изберёт её, и каждая проходила через обряд точно такой же юной, ни к чему не подготовленной девочкой. Что Тина куда сильнее и смелее, чем думает о себе сейчас, ведь магия никогда не выбирает носительницу вслепую. Что даже если что-то пойдёт не так, он, Ньют, всегда готов быть рядом, чтобы помочь, защитить, уберечь. Что… много ещё что. Но он не успел даже открыть рот — голос Тесея, донёсшийся из-за деревьев, перебил его:        — Мы на месте, ребята! Вот оно — Сердце!..        Якоб встрепенулся, тряхнул ушастой головой и спрыгнул на землю; Тина вздрогнула — и Ньют почти физически ощутил, как напряглось, вытянулось, словно тонкая струна, всё её тело. Последние деревья, похожие на вырезанные из бумаги чёрные тени, расступились, и воздух вокруг вдруг оказался пронизан мягким серебряным светом, и сердце затрепетало от необъяснимого чистого восхищения, когда перед глазами заискрилась зеркальная гладь магического озера. Ньют был здесь прежде лишь единожды, и тогда сердце его трепетало от чувств совсем иного рода, и место это тогда, казалось, было совсем иным — просто радостным, просто светлым, просто красивым. Теперь же, казалось, тонкие серебряные лучи звенели, и воздух вместе с ними звенел и пел какую-то чарующую таинственную песню, немного тревожную, немного грустную, но ласковую и добрую; и тени стали темнее, а сияние — мягче, словно оробев.        — Надо же, какая красота! — ахнула Тина, всплескивая руками. Сейчас, в этом чарующем свете неполной пока ещё луны, её кожа будто бы сияла, а глаза сверкали. В своём изодранном серо-голубом платье, залитая дивными серебряными лучами, вся встрепенувшаяся, радостная, воодушевлённая, она больше всего походила на маленькую лунную фею — только крыльев за спиной не хватало…        — Да, очаровательно, — бросил Тесей, и быстрым шагом направился к возвышающимся у озера камням-вратам, увлекая за собой Тину. Ньюту ничего не оставалось, кроме как поторопиться следом, подозвав Криденса и Якоба. Белый кролик восхищённо озирался по сторонам и подёргивал от нетерпеливого восторга ушами: он был здесь впервые. А мальчик совершенно не изменился в лице: его тёмные глаза по-прежнему смотрели на всё вокруг с отчаянным ужасом, будто ожидая какого-то страшного подвоха от всего вокруг, а тонкое тело лихорадочно тряслось.        «Интересно, отчего он такой запуганный? Неужели просто переволновался, плутая в лесу? Не похоже на то…»        — Так, Тина, теперь ваша очередь, — Тесей подвёл Тину к самой кромке воды и указал на место аккурат между гигантскими чёрными камнями-вратами. — Встаньте там. Разведите руки в стороны и коснитесь камней, они достаточно близко. Если никто не ошибся, и вы и вправду Королева, необратимый обряд начнёт свой ход…        Тина, бледная, как полотно, прикусила губу и сосредоточенно кивнула, поглаживая себя по дрожащим рукам. Она беспомощно оглянулась вокруг, и в её тёмных глазах блеснул испуг. Ньют усилием воли, стараясь не обращать внимания на сердце, отчего-то колотящееся в разы быстрее обычного, заставил себя встретиться с ней взглядом — и улыбнулся ей.        «Всё будет хорошо, Тин. Ничего не бойся.»        Тина тяжело вздохнула и — нет, Ньют был уверен, что ему не показалось, — улыбнулась в ответ. Встряхнулась, отбросила с лица шальные пряди тёмных пушистых волос, незаметно кивнула Ньюту и осторожно ступила между врат.        — Криденс! — холодно позвал Тесей: мальчишка вздрогнул и испуганно поднял взгляд. — Ты будешь помогать нам в ритуале? Или останешься с Як?..        — Останусь! — Криденс выкрикнул это так громко, испуганно, резко, что Ньют невольно дрогнул: это ему решительно не понравилось. Тесей нахмурился:        — Тогда стой здесь и не думай никуда уходить! Ньют, ты готов?        Ньют тяжело вздохнул и в последний раз поднял глаза на Тину. Она напряжённо замерла между двух огромных камней, и даже издали было видно, что руки её дрожали; однако по тому, как вытянулось её гибкое тело, словно у хищной кошки перед прыжком, было видно — она готова. Она и впрямь старается не бояться…        — Ньют!        — Ах, да! Ты что-то сказал? — он с недоумением покосился на брата.        — Готов?        — Как никогда…        — Тина, давайте!

***

       Она широко раскинула руки в стороны и зачем-то зажмурилась, шепнув себе самой напоследок: «Крепись!» Руки легли на шершавый холодный камень, и тут же вспыхнули жаром, будто охваченные огнём, и посыпались яркие искры, и вокруг будто бы забушевал неистовый ветер, и почти по-настоящему вдруг показалось ей, что она окутана с ног до головы чистым серебряным туманом, застилающим взгляд и разум тонкой дурманящей пеленой. Она открыла глаза — и весь мир почудился ей поблекшим, размывшимся и приглохшим: блеск волн перед ногами, холод ночного ветра, голоса друзей за спиной — всё это было каким-то далёким, словно ненастоящим. Настоящая была только стремительная лента дороги, лёгшая прямо поверх воды, звенящая, тонкая, взывающая к Тине: «ты должна пройти!»        И она прошла.        Кто-то взял её под руки с одной и с другой стороны и повёл вперёд, и от каждого шага по зачарованной дороге воздух вокруг словно бы звенел, пел, искрился, и из тумана вырастал маленький остров, на котором — Тина знала это наверняка, — таилось чудо. Ещё один шаг, звенящий и искристый, и ещё, и ещё, и ещё…        Одна рука её вдруг осталась свободна. С невероятным усилием Тина заставила себя оглянуться хотя бы на миг: высокий тёмный силуэт неподвижным истуканом замер у самого края — а её повели дальше. Под ногами шелестела мягкая высокая трава, похожая на шёлк, а над головою раскинулись ветви удивительного, огромного дерева, усыпанного тысячами серебряных листьев и голубых цветов; и среди всего этого сверкающего, шелестящего, трепещуще-безумного великолепия сиял и переливался множеством искр один-единственный плод, похожий на крупное наливное яблоко. Тина едва увидела его — и сердце затрепетало от осознания: именно здесь обитает чудо. И ждёт. Её, Тину, ждёт.        Она приподнялась на носочки, протянула руку и дрожащими пальцами ухватила таинственный плод: он оказался тёплым, мягким и тяжёлым. Тина напряглась, потянула его к себе, и ощутила вдруг то самое необычное, светлое, искристое и ясное, устремившееся к ней сквозь пальцы, растекающееся нежным теплом по всему замершему в порыве вверх телу, завораживающее душу и сердце…        На голову её медленно опустилось что-то мягкое, и в глазах вспыхнул свет; чей-то голос, как будто бы знакомый, но чужой, медленно произнёс:        — Пусть в эту голову вложена будет королевская мудрость…        Мир вокруг окончательно превратился в тёплый сгусток серебряного сияния, и Тина уже не чувствовала ни земли, ни дерева — ничего вокруг: ей казалось, что она просто парит в воздухе. В руку её вдруг легло что-то тонкое, холодное и тяжёлое, и всё то же голос зазвучал совсем-совсем издалека:        — А в эти руки — королевская сила…        Перед глазами туман завихрился и взвился тонкими струйками; полупрозрачные фигурки заметались вдруг перед мысленным взором, и Тина всё никак не могла уловить хоть на миг их очертания. Светлое чудо разлилось по телу от макушки до кончиков пальцев, и стало вдруг очень тяжёлым, и потянуло куда-то вниз, и голова сама собою склонилась на плечо. Ветер медленно и ласково покачивал Тину, словно младенца в колыбели, глаза закрывались, становилось темно и тихо…        Снова зашелестела вокруг мягкая шёлковая трава…        — Тина… — чья-то тёплая рука, осторожная и вполне себе настоящая легла на плечо. — Ты в порядке? Всё хорошо, Тина?..        Она прислушалась к себе, не смея открыть глаз: сердце от бешеного волнения колотилось, как сумасшедшее, душа трепетала, как будто готовилась рухнуть в обморок, дыхание сбивалось — и больше ничего странного! Ощущение преисполнившего её чуда исчезло так же внезапно, как и появилось…        — Да. Я в порядке. — каким-то чужим голосом откликнулась она и наконец позволила себе взглянуть вокруг. Она лежала в высокой светлой траве под кроной огромного, увитого тонким плющом дерева, на котором теперь не было ни единого листа, и цветов тоже не было. Сквозь паутину чёрных тонких ветвей сияли мохнатые звёзды. Рядом с ней сидел на коленях, встревоженно заглядывая ей в лицо, Ньют, взъерошенный, бледный, но улыбающийся:        — У нас получилось, Тина! Ритуал завершился! Ты — Серая Королева, как и гласило пророчество! Ты молодец!..        — У нас… получилось… — тихо повторила Тина, чувствуя, как сердце прыгает в груди от небывалого восторга. Ньют протянул ей руку и она поднялась на ноги, чувствуя себя вдруг какой-то особенно лёгкой, словно бы обновлённой с самого нуля. И вдруг обнаружила, что левая её рука что-то крепко сжимает; обернулась и с недоумением уставилась на лежащий в ладони изящный серебристый скипетр, увенчанный сверху маленьким голубым бутоном…        — Это твой королевский скипетр. — Ньют улыбнулся, проследив за её взглядом, и смущённо покраснел, — Я как-то в последний момент вспомнил про него и про корону, пришлось выкручиваться, как в старых легендах — веткой Древа и лозой, его увивающей. Но они… они были точно такими же, как вот эти, — он кивнул на безлистное, нецветущее дерево, — Я так удивился, когда они у тебя расцвели…        — Расцвели? — словно по наитию Тина коснулась головы и сняла с неё удивительный тяжёлый венок из нежных голубых цветов, похожих на большие незабудки на длинном серебряном стебле. — Надо же… надо же…        — Это и впрямь безумно красиво… — завороженно прошептал Ньют, осторожно надевая венок обратно на голову Тины, и глядя при этом не на него, а ей в глаза. — Как ты себя сейчас чувствуешь?        — Я? Да мне кажется, я сейчас взлечу! — она для пущей уверенности даже подпрыгнула; впрочем, где-то в глубине души ей казалось, что это не такая уж и фантазия.        — Не надо! — Ньют в притворном испуге схватил её за руки и рассмеялся. — Давай лучше пока уйдём отсюда, как все нормальные люди: боюсь, Тесею будет тяжело и дальше в одиночку удерживать путь назад.        — Удерживать путь назад? — неловко переспросила Тина, оглядываясь по сторонам. Только сейчас она заметила, на каком маленьком клочке земли посреди громадного озера-сердца они находились: казалось, здесь не было и не могло быть ничего, кроме гигантского дерева и высокой травы — и всего в нескольких шагах снова начиналась водная гладь. У самой кромки воды стоял Тесей, замерев неподвижно, словно статуя, с протянутой вперёд рукою и закрытыми глазами. Ньют кивнул:        — Сюда нас привела твоя сила, притянувшая твою душу, а вот обратно так не выйдет. Потому для коронации всегда нужно хотя бы двое: пока один проводит сам ритуал, второй удерживает путь назад, иначе мы просто с большим трудом сможем покинуть это место. Но в одиночку это очень сложно, поэтому давай поторопимся, ладно? Какой бы мой брат ни был придурок, я не хочу его долго мучить…        — Идём! — Тина понимающе кивнула и, ухватив Ньюта за руку, пошла за ним к берегу, к Тесею. Только вблизи было видно, как всё тело его напряжено, как почти незаметно искажено гримассой тугой боли лицо, как дрожит, пусть и едва-едва, протянутая вперёд ладонь. «Держись за меня крепче!» — шепнул Ньют Тине, и без того испуганно в него вцепившейся; руки братьев соприкоснулись — и всё вокруг дёрнулось, вздрогнуло, рванулось вперёд стремительным вихрем!        Тину словно сильно ударили по спине: она с криком рухнула наземь — точнее, на точно так же упавшего перед ней Ньюта. Их лица оказались пугающе близко; всё тело пронзила мелкая дрожь от этого странного, невероятного чувства: Ньют был такой тёплый, мягкий, и волосы его пахли сухими листьями… Но тут же Тина поняла всю двусмысленность их положения, вскочила и, чуствуя, как кровь приливает к лицу, быстро забормотала извинения. Ньют тоже стремительно поднялся на ноги, и даже отряхнулся, словно пытаясь сбросить с себя отпечаток чужого прикосновения:        — Прости!..        — Нет-нет, что ты, не извиняйся; это ты прости. Мне не нужно было так на тебя налетать… — пролепетала Тина, встревоженно оглядываясь по сторонам. Они снова оказались возле двух гигантских камней-врат, на том берегу Сердца, к которому и пришли. Острова с загадочным деревом не было видно уже нигде, сколько Тина не всматривалась в сияющую водяную гладь у горизонта.        — Ребята!!! — с радостным воплем из травы вылетел Якоб, кидаясь к Тине на руки. — Вы вернулись! Ёлки-палки, я уж было волновался! Тина! Ты теперь Королева! Какая красавица, надо же!        — Спасибо, Якоб, — она нежно взъерошила его пушистую шёрстку, прижимая кролика к себе: с ним на руках ей вдруг стало совсем спокойно и хорошо. За спиной послышался тихий шорох: Тесей, слегка бледный и трясущийся, тоже поднялся с земли и с улыбкой проговорил:        — В-вот уж воистину, м-мои искренние поздравления, в-ваше Величество! Кролик прав: вы действительно преобразились.        — И не она одна. — буркнул Ньют, с тревогой глядя на брата, действительно, совсем на себя не похожего. — Как себя чувствуешь-то?        — Жив — и чёрт бы с этим! — отмахнулся Тесей, по-отечески строго глянув на Ньюта сверху вниз: — Но тебя, конечно, только за смертью посылать. Ума не приложу, что это вы там так копошились…        — Никто и не копошился. Всё так, как требовал ритуал, всего лишь… — буркнул Ньют; лицо его, впрочем, заметно посветлело от облегчения. — Просто ты был один, это было тяжело…        — Не то слово! — Тесей усмехнулся. — Жаль, парнишка отказался помогать: вдвоём это уже было бы в разы легче!..        Тина нервно прикусила губу, вспоминая, как странно откликнулся Криденс на тот вопрос. Этот вскрик, полный отчаяния и мольбы… он ведь чего-то боялся, этот замученный мальчуган, но чего? Недоумевая, она невольно окинула взглядом всё вокруг, выискивая глазами Криденса — и вздрогнула.        Мальчик сидел совсем неподалёку, скрючившись, будто от страшной боли, и его бледное лицо в свете луны казалось совсем-совсем белым и неживым, словно маска. Он дышал хрипло, с огромным трудом, прижимая руки к груди, и глаза его были закрыты, словно он был готов вот-вот рухнуть в обморок, и всё его тощее тело била крупная, частая дрожь, как в приступе лихорадки. Тина тут же метнулась к нему, спешно схватила его за руку и едва ли не вскрикнула: побелевшие пальцы мальчика были холоднее льда!        — Криденс?! Криденс, что с тобой?! — она сама испугалась своего дрогнувшего, неожиданно осипшего голоса. Криденс встрепенулся, тряхнул головой и поднял взгляд, и Тина готова была снова ахнуть от неожиданности. В его глазах, прежде таких тёмных, вспыхнули на миг и тут же снова погасли пронзительно-яркие красные искры.        — Я… я в порядке… — прошептал он каким-то пугающе чужим голосом. Снова дёрнулся, словно пытаясь сбросить с себя наваждение, и уже ровнее пробормотал: — Я просто задумался: а что теперь? Мне уже уходить? Или?..        — Не советовал бы! — мрачно изрёк Ньют, успевший уже подойти досточно близко, чтобы услышать разговор. — Даже я не рискнул бы встретиться лицом к лицу с одной из ночных тварей Красной Страны, которые наверняка разгуливают тут где-нибудь неподалёку. Честно говоря, я бы переждал ночь здесь, а утром уже…        Как же Тина была согласна с ним в эту минуту! Ей ужасно не хотелось покидать это прекрасное место, залитое мягким светом серебряной луны, и отправляться в чёрную паутину того жуткого леса, через который они и так без отдыха продирались почти целый день, в котором таилось так много опасностей!.. Кроме того, таинственная магическая сила, преисполнившая было всё тело, потихоньку сплелась с ним, погасла — и Тина вспомнила, что не спала уже целую ночь, а до того и после ещё по целому дню металась в различного рода приключениях, как сумасшедшая; и ноги сами собою ослабли и подкосились, и веки отяжели и потянулись вниз, чтобы медленно и мягко закрыться…        — В конце концов, нам нужно поспать, хотя бы чуть-чуть… — тихо проговорила, словно бы вслух подумав, она, пристально вглядываясь в лица друзей. Тесей кивнул, и веки его опустились словно сами собою; Ньют зевнул, спешно прикрыв рот ладонью; Якоб сонно потёр лапками глаза… Одним словом, с предложением поспать были солидарны все.