Let's save this Hell

А-а-апчхи! Ну Сосна, ну ёб твою мать, а! Так, сегодня 6 апреля 2534 года, примерно двенадцать часов утра. Ну, кто-то меня вчера не слушал и застудил свою сосновую жопу. Ты, блять, ещё чем-то недоволен, долбоящер белобры… А-апчхи! Ты сначала фразы до конца договаривать научись, а потом претензии кидай. Так вот, Сосна тут у нас простудился и разбрасывает бациллы по машине со скоростью деления ядер урана. Лекарств у нас нет, придётся заскочить в какой-нибудь город за жаропонижающими и прочей хернёй. Да я тебя одного не отпущу, ты ж сдохнешь там! Апчхи, блять! Да кто тебя спрашивает, Деревце? Ты ж тупо не дойдёшь до зомбаков. Так, значит, ты оставишь меня в машине одного, когда вокруг полчища зомби? А вдруг они сожрут меня? Они на бацилльных не нападают. Ты сейчас сам на одного из них похож. Зомбо-Сосна. Зомсна. Нет, Сомбо! Вот кто ты! *звуки ударов* Ай, блин, за что? Ты никуда не пойдёшь! Сосна, иди нахуй. Сам разберусь. Думаю, что в городе смогу накопать лекарств, чтобы мой любимый неблагодарный дебил тут ласты не склеил. Билл Сайфер. Конец записи.

***

      Нос заложен, температура херачит под сорок. Ощущение, что я скоро сдохну в этих страшных муках. Мне то жарко, то холодно. Билл специально накрыл меня двумя пледами и сам ещё подогревает меня, обнимая со спины. Дьявол, да я сейчас ужасен.       В перерывах, когда я проваливаюсь в сон, Билл садится за руль и везёт нас в ближайший город, но из-за моего озноба ему приходится часто останавливаться и перебираться ко мне на кресло. — Сосна, мне придётся сходить за лекарствами, хочешь ты этого или нет. Ты ведь так скоро умереть можешь. — Пальцы скользят по моим мокрым от пота прядям волос, закладывая их за ухо. — Тебя же на винтики растерзают, пока отбиваться будешь. — Я жмусь ближе к моему личному источнику тепла. — Я вооружусь до зубов, не беспокойся. — Тёплые губы целуют меня в лоб. — Спи давай, а то совсем плохо будет.       Я закрываю глаза и проваливаюсь в темноту.

***

      Темно… Я открываю глаза и замечаю, что нахожусь в машине один. Вот идиот, какой он идиот! Почему нельзя было предупредить, когда он уходил?! Вдруг его убьют?! Я сам его убью, когда вернётся!!!       Меня прошибает ознобом, дико хочется пить. На кресле Билла стоит бутылка с водой, а рядом лежит ещё один плед. Ладно, с его убийством я повременю немного. Похоже, что я даже не в городе. Это смахивает на маленький участок леса перед городом. Дрожащими руками тянусь за картой, на которой ярким красным маркером отмечен город. «Сосенка, мы сейчас здесь! Не переживай, скоро вернусь, бациллораспылитель ты мой!»       Вот идиота кусок. Остаётся только ждать…       Глаза медленно слипаются, унося моё сознание снова в Измерение Снов.

***

      За окном слышится какой-то шум. Именно он и вытащил меня из сна. Я дрожащими руками хватаю пистолет, лежащий на заднем сидении, и направляю его на источник шума. Ствол пистолета ходит у меня из стороны в сторону, перед глазами двоится. Я слышу только приближающийся шорох, но не могу ничего сделать. Рука обессиленно опускается: я больше не могу…       Перед глазами темнота. Кажется, я падаю обратно на кресло и всё…

***

      Я вижу свет… Он такой жёлтый, такой тёплый… Будто маленькое солнышко… Я запускаю в него руки, грея их и проводя по такому мягкому покрову. Пушистый, словно мягкая игрушка. Свет обнимает меня, кажется, он зовёт меня… —…вце… Сосновое Деревце! — Перед глазами всё плывёт, свет потихоньку приобретает форму. Волосы. Такие мягкие, беловато-жёлтые. И грудная клетка светится… Билл? — Сосенка, давай, открывай глаза до конца, живи давай!       Меня осторожно трясут за плечи, заставляя придти в сознание. Этот придурок уже вернулся? — Сайфер, дебила кусок, ты почему меня не предупредил? — Я захожусь в приступе режущего кашля и зарываюсь сильнее в плед. — Чтоб ты волновался и как на иголках был? — Мне приоткрывают рот и пропихивают внутрь таблетку. — Давай, ты должен это выпить, а то совсем расклеился. — Билл аккуратно придерживает мне голову и подносит к губам бутылку с водой. — Я не умру, идиот. — Глаза горят от температуры, голова раскалывается от боли, а приступ озноба трясёт всего меня изнутри. — Ты звал меня Светом и Маленьким Солнышком. Ты чуть в мир иной не отошёл! Кто из нас тут ещё идиот?! — В меня заливают сироп от кашля и закутывают в ещё один плед. — А вдруг я так нежность проявлял? — Я надуваю красные от температуры щёки, затем смотрю прямо в глаз киборгу. — Ага, верю. Ты кого наебать пытаешься, Отсосенка? — Пальцы ложатся на мой лоб и проверяют температуру. — Так, я тут антибиотиков набрал и жаропонижающего. А ещё покушать принёс. — Он достаёт баночку персиков и протягивает мне. Чёрт, ну почему этот псих такой хороший? Как же я люблю его, какой он у меня заботливый…       Кажется, я смотрю на него влюблённым глупым взглядом и улыбаюсь. — Билл. Давай сюда антибиотики. У меня бред начался.

***

      Я уже второй день сдыхаю, температура даже не думает падать. Билл нашёл безопасное место, где неподалёку протекает ручей. Теперь он ещё и компрессики мне делает, и температуру сбивает. В обед он вообще достал из самых недр багажника котелок и сварил мне супчик из куриных консервов и засушенных овощей. Воду он, оказывается, тоже в городе набрал. Просто забрал всё, что вместилось в рюкзак.       Голова уже трещит меньше, но сил у меня ни на что нет.       Дверь в машину открывается, салон наполняется свежим воздухом. Билл держит в руках полотенце и коварно ухмыляется. — Сосна, ты идёшь мыться! — Билл, отвали. Я даже сидеть не могу. И там вода холодная. — Я и понять не успеваю, когда оказываюсь прижатым к груди киборга сильными руками. Я замечаю только то, что меня несут прямо в пледе к ручью. — Я подогрею воду, ты же уже знаешь, что я это умею. Потом мы попьём чаёчек, я тебе приготовлю. На травках, полезный! — Дьявол, Билл! Ну почему ты такой хороший? — Ну я же не прям в пледе купаться буду… Да и надо совсем не долго, а то хуже будет… — Меня аккуратно ставят на землю и снимают мокрую от пота одежду. — Не бойся, я тебя потом высушу, чтоб сильнее не заболел. Сразу в машину отнесу и в кучу пледов замотаю. — Он мягко улыбается, подхватывает меня обратно на руки, заставляя свои рёбра светиться и подогревать воду, в которую мы медленно опускаемся. — Спасибо… — выдыхаю я, зарываясь носом в его шею.        Он осторожно обтирает мою кожу, ополаскивая меня в тёплой чистой воде. Даже пяти минут не проходит, как мы выходим на сушу. И сейчас Билл не позволяет мне замёрзнуть. Он подогревает вокруг нас воздух и бережно вытирает меня мягким полотенцем. Моё личное психически неуравновешенное солнце. — Давай, пойдём обратно, тебе надо прилечь, -- через некоторое время говорит он, ласково целуя меня.       Он, как и обещал, закутывает меня в кучу пледов и приносит чашку ароматного чая, подкармливая меня консервированной клубникой. — Сайфер. — Я держу тёплую кружку с чаем в руках и смотрю сквозь неё. — Да, золотце? — Он зачёсывает мою чёлку назад, освобождая глаза от выбившихся мешающих прядей. — Выходи за меня, а? - В порядке бреда выдыхаю я, разглядывая нежную улыбку тонких губ.       Он тихо смеётся, и указывает на кольцо на моей левой руке: — Ты опоздал, я предложил тебе первым. — И поцелуй касается моих уст... — Я же бациллораспылитель, — смотрю с прищуром в его глаз. — А я бациллолечитель. Давай не выёбывайся и наслаждайся, неблагодарная Отсосенка.       Я допиваю чай до конца и тянусь за тёплыми объятиями.

***

      Вот уже прошло три дня, с момента моего выздоровления. Мы двигаемся дальше на юг, думаю, что скоро увидим мост. Билл как-то странно стал поглядывать на меня. Теперь он похож на сумасшедшую курицу-наседку. Ко мне тут недавно слишком близко подошёл зомби. Так вот, Билл не успокоился, пока не оставил от тела ходячего трупа кучку фарша. Причём сделал это он голыми руками. Эх, как мне нравится огонёк шизофрении в его жёлтом глазике. Так бы и смотрел, как он крошит гниющих ублюдков на части и жжёт пламенем города. — Ты - моя единственная страсть, не оставляй меня на дне моей одержимости, моя собственность, моя одержимость. — Он часто стал петь подобные песни, кружа меня в танце над останками роботов и трупов; кости ломаются под нашими ногами, города горят один за другим, а он не отпускает мои руки.       Я иногда пою свои песни, не менее сумасшедшие, не менее кровавые, но романтичные. — Ты можешь протащить меня сквозь ад, только держи меня за руку. Веди меня сквозь пламя — я буду следовать за тобой. — И вокруг всё озаряется оранжевым светом горящего прошлого и пропитывается запахом жарящегося гниющего мяса.       Многие дни пролетают в нашем сумасшедшем вальсе на останках павшей страны и мы даже не думаем останавливаться. Мы уже не верим ни во что. Мы просто стараемся выжить. Билл прижимает меня к себе, заливая заражённый лес голубым пламенем и шепчет мне на ухо: — Я буду твоим святым, будешь моим спасителем?       И мы оба заходимся в сумасшедшем смехе, а я только и могу ответить: — Только если ты будешь моим воздухом, а я твоей гравитацией.

***

Старое радио шипит в одиноко стоящей машине, передавая редкие послания: «Бразилия... пункт спасения... обогащённость ресурсами...»

***

— Диппер? — Мы сидим на высотном стеклянном здании, что позволяет созерцать буквально огненный закат. — Ммм? — Я кладу голову на тёплое металлическое плечо, что недавно вправлял в боевых условиях обороны против зомби. — Я люблю тебя. — Меня прижимают к себе, поглаживая руку с колечком. — Ох, Билл, я знаю. — Я целую его промытые бутилированной водой руки и прикрываю глаза, вдыхая запахи жжёного города. — Я тоже люблю тебя, мой личный псих.

***

      Он прижимает меня к себе, защищая от всего мира и истребляя всё живое вокруг, а я держу за его спиной пистолет, размазывая мозги ходячих трупов по асфальту и ближайшим стенам, и вместе мы напеваем одну песню на двоих: Я думаю, что мы обречены и больше нет пути назад!