Let's save this Hell

Тридцатое мая две тысячи пятьсот тридцать четвёртого. 12:06       Рана в боку напоминает о себе тянущей болью. Открываю глаза и смотрю на свернувшегося калачиком киборга, что лежит на соседнем кресле. Бледные губы приоткрыты во сне, белёсые ресницы подрагивают. Вот он делает глубокий вдох, а затем открывает свой золотой глаз. Сильные пальцы смахивают мешающую чёлку с моих глаз и на его лице появляется мягкая улыбка. — Доброе утро, Сосенка. Как самочувствие?       Я аккуратно потягиваюсь, пытаясь не беспокоить рану, но получается у меня это плохо: при первых же попытках размять мышцы после сна, бок сильно тянет, а зажившие края раны начинают расходиться и кровоточить. — Хуёвенько, но лекарство помогает. — Оглядываю машину и понимаю, что развёл тут полнейший срач. — Билл, тебе не кажется, что нужно слегка прибраться в машине?       Он оглядывается вокруг, примечая на заднем сидении смесь из консервных банок, пистолетов, полотенец и чистых вещей, перемешанных с грязными. — Да не, тут порядок.       То, что Билл ленивая жопа — видно сразу. Я уже собрался подняться и начать уборку, когда понял, что встать у меня не получится. Сайфер проследил за моими жалкими попытками, тяжело вздохнул и сказал лежать и отдыхать, параллельно натягивая на себя джинсы и надевая берцы.       Двери в машину Билл оставил открытыми — решил проветрить. Разбираться он начал с багажника. Судя по его пыхтению и редким матюкам — работы там много. Ну и по его довольному хмыканью понятно, что полезные вещи там тоже есть.       Я всё порывался навести порядок в салоне, но Сайфер, при обнаружении моих порывов, давал хороших люлей и укладывал обратно, попутно закутывая в плед.       Затем он перекочевал в салон, периодически выкидывая с заднего сидения горы банок и протирая вековой слой пыли влажным старым полотенцем, что откопал там же. Я наблюдал за процессом уборки и, время от времени, посмеивался над ворчанием киборга.       Когда количество мусора на заднем сидении уменьшилось, а грязные и чистые вещи отделились друг от друга и разложились в отдельные стопочки, Билл облегчённо выдохнул и упал в своё кресло. Салон сиял чистотой, всё ненужное валялось на улице, двери снова закрыты, а киборг коварно посматривал на меня сквозь белёсые ресницы. Губы растянулись в ухмылке, а металлические руки поползли по направлению в мою сторону. — Сайфер, ты что удумал? — Одна рука легла на мой пресс и начала медленно его поглаживать. — Ну, Сосенка, я же убрался в твоей машине, так почему же я не могу получить свой приз? — Билл, машина не моя, а наша. И как тебе ещё не надоело насиловать меня? В тебе что, гены кроликов? — Кладу свою руку поверх его руки и поглаживаю пальцы, местами обтянутые в резину. — Я там пакетик на заднем сидении нашёл. Из секс-шопа. — Рука потихоньку опускается ниже. — Нужно опробовать…       Закатываю глаза, улыбаюсь. Билл садится на мои бёдра, но останавливается на долю секунды, обдумывая что-то в своей сумасшедшей головешке. — Сосна, давай сначала обработаем дыру в твоём теле, а потом уже развлекаться будем. — Сайфер тянется за мазью, аккуратно откручивает крышку и выдавливает нужное количество антибиотика на руку. Сильные пальцы обрабатывают ранение прохладным лекарством, поглаживая воспалившуюся кожу.       Я закусываю нижнюю губу, пытаясь вытерпеть не самые приятные ощущения. Киборг наклоняется к моему лицу, целует губы, втягивает меня в вихрь приятных ощущений и улыбается сквозь поцелуй. — Сосенка. — Поцелуи спускаются ниже, острые зубы прикусывают один сосок, я шумно выдыхаю, зарываюсь пальцами в бело-жёлтые волосы и чувствую влажные мазки языком по груди, что опускаются вниз.       Мои щёки наливаются краской, мне очень жарко, хоть я и лежу в одних боксерах. Билл целует мой пресс, оглаживает пальцами рёбра, смотрит мне в глаза. Языком он обводит едва видимые кубики, проводит им дорожку до выпирающих тазовых косточек, оставляет на них лёгкие поцелуи и поднимается обратно к моим губам.       Билл тягуче-нежно целует меня, заставляя голову кружиться. Чувство, будто меня медленно сжигают изнутри. Его искусственные тёплые губы отрываются от моих и растягиваются в ухмылке.       Он тянется за пакетиком, что стоит на заднем сидении и оставляет ещё один поцелуй, но на этот раз уже на моей левой щеке. — Я хочу, чтобы ты всё видел. — Киборг помогает мне переместиться в полусидячее положение и достаёт из пакетика наручники. — И ты не должен пользоваться руками.       Я позволяю ему закрепить мои руки наручниками, правда их нельзя переместить в какое-либо положение: если поднять их над головой, то боль тянущая, а если за спиной — режущая.       Боксеры с меня стягивают до конца, располагаясь между моих разведённых ног. Билл проводит рукой по моему стоящему члену и проходится языком по головке, собирая выступившую смазку, дразня кончиком уретру. Губы плотно обхватывают ствол, язык обводит выпирающие вены и слегка надавливает на них. Во рту Сайфер создаёт вакуум, втягивая щёки. Член упирается ему в глотку, скользит по гладким стенкам щёк изнутри.       Билл вынимает плоть изо рта, размашисто проводит языком по всей длине и целует головку. Затем он берёт из пакета бутылку со смазкой, выдавливает пару капель на пальцы и смотрит мне в глаза. Я даже понятия не имею, что этот извращенец удумал, но я, дьявол его побери, абсолютно не против любой его авантюры.       Пальцы размазывают смазку по головке моего члена, заталкивая немного в уретру и киборг облизывает свои до невозможности сексуальные губы. Осознание того, что в этот раз всё происходит как-то странно, приходит достаточно поздно. Примерно тогда, когда Билл достал из пакета какой-то тонкий металлический стержень и начал протирать его чистым полотенцем, обмоченным в содержимом найденной в процессе уборки бутылки коньяка. — Ты что собрался делать? — Смотрю на стержень в его руках и хлопаю глазами. — Я слышал, что это очень приятно, так что… Я просто обязан попробовать это на тебе! — Сайфер придвигается ближе и выдавливает смазку на стержень.       С интересом наблюдаю за тем, как он медленно подносит его к моему члену, а затем приставляет к головке. Понимание ситуации накатывает на меня панической волной и резко исчезает, когда стержень начинает раздвигать края уретры. Я задыхаюсь своими стонами, а Билл, судя по всему, рад моей реакции. Стержень двигается всего по миллиметру, но ощущения от этого просто невероятные. Сайфер двигает им слегка из стороны в сторону и погружает ещё на сантиметр глубже.       Я выгибаюсь до хруста в позвоночнике и до боли в ране, но уже всё равно. Билл наклоняется ниже, обхватывает губами одно моё яичко и начинает посасывать его, проталкивая стержень дальше и периодически прокручивая его. Золотой глаз, обрамлённый чёрным белком, с диким возбуждением смотрит за всеми моими реакциями на его действия.       В лёгких всё горит, я не успеваю вдыхать и выдыхать. Билл вынимает стержень, а затем снова проталкивает его внутрь. Дьявол, да он же трахает меня в член…       Он оставляет стержень внутри меня, позволяя кончику «выглядывать» из уретры и не погружая его до конца, а затем проводит по моему члену вверх и вниз, аккуратно надрачивая его. Я уже просто готов душу ему продать, лишь бы это всё закончилось. Но так же я хочу, чтобы это не кончалось абсолютно никогда.       Сайфер выдавливает ещё немного смазки на пальцы и приставляет их к моей дырочке. Боги, я не выдержу всего этого. Два пальца растягивают вход, продвигаются чуть дальше и давят на простату, когда вторая рука скользит по моему члену со стержнем внутри уретры. — Биииилл! — Я даже свой голос не узнаю. Это похоже на какой-то скулёж, но точно не на мой голос.       Киборг только жадно смотрит на меня и ещё раз проводит языком по мошонке. Как такое вообще можно терпеть? Я сейчас взорвусь… Пальцев во мне становится три, они двигаются всё быстрее, я слышу свои крики будто через слои ваты. Как же, чёрт возьми, жарко.       Пальцы покидают моё тело, но Билл не спешит заменить их своим членом. Что на этот раз?..       К колечку мышц прижимается что-то холодное и, судя по всему, резиновое. Это медленно проходит в меня, заставляя сконцентрировать своё внимание на своей пятой точке. Это искусственный член? Боги…       Сайфер только загадочно смотрит на меня, а потом что-то нажимает на этом члене, заставляя его вибрировать… — Сайфер, я… я убью тебя!.. — Из глаз текут слёзы, голос охрип от криков. Внутри меня вибратор сильнее давит на простату, Билл старательно обсасывает мои яички, параллельно водя рукой по члену со стержнем. Вашу же мать!       Меня конкретно начинает трясти, я не могу это терпеть больше. Киборг отмечает плачевность моего состояния, отключает вибратор и вынимает его из меня, проводит ещё пару раз стержнем внутри моего члена, прокручивая его из стороны в сторону, зализывает растянутую уретру и совершенно по-животному смотрит в мои глаза.       Его беловато-жёлтые волосы растрёпаны, золотой глаз блестит, язык постоянно пробегается по губам… Рёбра мерцают и, время от времени, выбрасывают горячий пар. Я только сейчас замечаю, что его руки трясутся от возбуждения.       Киборг буквально набрасывается на меня, входя с размаха и до упора, проталкиваясь всё глубже с каждым толчком. Он выходит до конца, входит по основание своего члена, кусает острыми зубами мою шею, покрывает моё тело засосами и сам стонет в голос, не сдерживаясь. Я смотрю на него из-под ресниц и понимаю, что сейчас абсолютно точно задохнусь в своих стонах.       Билл заполняет всего меня, ритм постоянно сбивается, сильные руки шарят по всему моему телу, прижимая меня к себе и оглаживая все доступные участки. Из-за резких движений края раны разошлись, кровь стекает по моему телу, но какая к чертям разница?! — Бииилл! Господи, Билл!!! А-а-а-ах~! — Мейсон, Сосенка, счастье моё… — Громкие стоны вперемешку с горячим шёпотом опаляют моё ухо, я слышу, как Сайфер рычит в буквальном смысле, чувствую жар его тела, слышу расшумевшийся ядерный реактор в его груди.       Он с силой впивается в мои губы, кусает их, выстанывает в них моё имя, задыхаясь не хуже меня. Я смотрю в его жёлтый глаз, наполненный страстью и любовью, и тону в наших общих чувствах.       Он прижимает меня к себе, последний раз входя до упора и кончая внутрь меня. Я срываюсь вслед за ним, наши крики смешиваются, кончаю до неприличия много и ещё долго не могу отдышаться, как и Билл.       Сайфер лежит на мне, всё ещё прижимая к себе. В пустой глазнице мелькают голубые искры, светящиеся рёбра медленно гаснут. Я устало тянусь за новым поцелуем, переплетаю свой язык с его языком и прикрываю глаза.       Билл снимает с моих запястий наручники, целует красноватые следы от них, заглядывает мне в душу, улыбается и оглаживает пальцами мои плечи.       Когда он замечает струйки крови, стекающие по моему боку, то опускает глаз, закусывает губу и совершенно глупо просит прощения, за что получает лёгкий шутливый подзатыльник и мою усмешку в придачу. Глупый, но такой любимый.       Билл ложится в этот раз рядом со мной, ластится, словно кот, и, время от времени, целует меня. Я устало вздыхаю, прикрываю глаза и проваливаюсь в глубокий, но такой спокойный сон, ощущая тепло от прижимающих к себе любимых рук.       И даже во сне я вижу его. Даже там провожу с ним время, целую его, гуляю с ним. Ведь мир во сне абсолютно свободен от ходячих трупов, свободен от жестокости… Тот мир полностью принадлежит нам…       Я думал, что вижу эти сны один. Что они просто в моём больном уставшем подсознании, но следующим утром… — Сосенка, а я не знал, что ты настолько сильно любишь персики и синие розы. И что любишь мои волосы. А ещё я впервые слышал, чтобы ты так отчаянно признавался мне в любви. Давай в следующий раз придумаем водопад?       Именно тогда я и узнал, что сны у нас тоже одни на двоих.