Let's save this Hell

Первый год. Эра Возрождения. 12:34       Я устало падаю на кровать, тяжело вздыхаю… — Сосенка, совсем устал? — Билл опускается рядом со мной, разминает мои плечи.       Миллион…       Чёртов миллион. Именно столько мы ждали, пока вирус совсем пропадёт. Заморозится и вымрет из-за отсутствия потенциальных носителей. Вся жизнь на Земле возрождалась заново… — Они глупые. До ужаса глупые… — выдыхаю я. — Люди всегда были такими глупыми? — Поворачиваюсь к Биллу, нахмуриваю брови. — Возможно, — мурлычет он.       Мы откопали некоторых людей. Только те больше были похожи на обезьян. Билл смеялся, когда я взялся обучать народ азам выживания, быту и тому подобным вещам. Мусор от старых городов уже давно разложился, ушёл под многие слои земли. Возможно, потом что-то и найдут, как раньше находили динозавров. Сейчас мы там, где благоприятнее всего развиваться. То есть, в Европе. Билл тут построил нам дом, сам сделал мебель. Земля, когда-то пропитанная кровью мёртвых зомби, очистилась дождями. По сути, у нас есть всё. Буквально. Еда, вода, крыша над головой. Так бы и жить дальше, да только скучно. Я, безусловно, счастлив видеть уже больше миллиона лет на соседней подушке растрёпанную любимую макушку, но, блин… Все дела уже переделаны. Осталось только сделать что-то более глобальное, чем убийство заражённых.       Но произошла некая заминочка… Билл накрывает мои губы своими, мягко целует меня, улыбается. Я уже привычными движениями прижимаю его ближе к себе, улыбаюсь. В дверь громко стучат, я тяжело вздыхаю. — Я открою, — мурлычет Сайфер мне на ухо. — Если там кто-то из людей, то Дьяволом клянусь, я… — Сжимаю руки в кулаки.       Билл открывает дверь, внутрь вваливается человек, сразу же падает на колени и что-то бормочет себе под нос. — Бедолага, можешь поразборчивее разговаривать? — вздыхает Билл, отходя от него. — Боги, пршу прщения. — Человек поднимает на нас свои глаза. — Мы снова зпутлись в тех штуках, — сокрушается он, расшибая лоб об пол. — Встань, — холодно произносит киборг. — Я всё позже покажу, — закатываю глаза. — Иди уже, займись чем-нибудь другим.       Человек встаёт, быстро кланяется ещё пару раз и уходит, прикрыв за собой дверь. Да, есть проблема в виде того, что они считают нас богами. Билл первое время ухахатывался с их поведения и поправлял на моей голове корону из белого золота с кучей бриллиантов. Это просто ужас какой-то. Только ещё веселее то, что я — это… Как бы… Добрый бог. То есть, некто типа Иисуса. А вот Билл выполняет тут роль всеми «любимого» Люцифера. Крылышки бы ему за спину…       Про нас пишут песни, слагают легенды… Ну, моему ненаглядному нравится быть богом и играться с жизнями людишек, а я просто наблюдаю за этим, внося свою лепту в виде хоть какого-то образования. Я научил их пользоваться мельницами, распахивать поля и далее по списку. — Достали они тебя, мальчик мой? — улыбается Билл, накрывая меня своим телом. — Да вообще. Может, ты припугнёшь их как-нибудь? — вздыхаю я. — Ну реально уже осточертели. — Как их припугнуть? Убить кого-то, сжечь поселение, потребовать жертву? — шепчет он, проводя искусственными губами по моему виску. — Я тебе щас дам жертву. Член твой к акулам сброшу, — прищуриваюсь, сжимаю ногами до скрежета его талию. — Ревнушка мой, — смеётся Билл, крепко обнимая меня. — Ты же знаешь, что мне никто не нужен, кроме тебя, мой милый мутантик. — Сам ты мутант, — ворчу, забираясь пальцами под металлические пластины. — Вообще возьму и нос тебе сломаю за то, что ты обижаешь меня. — Ну останусь я без носа, буду страшненьким. Ты ж меня разлюбишь, — усмехается он, ведя языком по моей скуле. — Кто тебе сказал такой бред? — выдыхаю на его ушко. — Без мозгов я же люблю тебя, — смеюсь, получаю лёгкий шлепок по бедру. — Засранец. Жопку тебе надеру, — Билл рычит это в мои губы, прикусывает нижнюю. — Заживёт, сам же знаешь, — целую его, только вот он всё равно не отпускает. Двигает своими острыми зубами, смеётся, когда я начинаю шипеть. — Знаю, поэтому меня совесть не мучает, — он сверлит меня взглядом, я прикрываю глаза, смотрю на него сквозь ресницы.       В дверь снова стучат. — Убью сейчас кого-нибудь и точно жалеть не буду. — Спихиваю Билла с себя, иду к двери и резко распахиваю её. Пара мелких человечков падают на колени, молятся мне. — Не гневайся, о Великий… Прости рабов своих грешных, мы оступились, — скулят они вместе. — Хватит сюда приходить, — шиплю на них я.       Меня за плечи обнимает Сайфер, смотрит на людей, положив голову на моё плечо. — Боги гневаются! Приведите девственницу! — кричат они. — Думаете, нас интересуют девственницы? — Билл смеётся, прижимает меня к себе крепче. — Н-но… — как же они затрахали. — Кыш, пока руки и ноги не переломали, — прищуриваюсь.       Сайфер ради пущего эффекта выдохнул огнём в их сторону.       Людишки сразу же разбежались, а я запрокинул голову назад. — Сосна, забей на них, — успокаивает меня он. — Давай съедем, а? — накрываю его руки своими. — Не-а, — шепчет он. — Сам виноват, Отсосенка. Страдай и воссоздавай род людской, как и хотел, — его губы прихватывают мочку моего уха. — Ну пожалуйста. Я же не выдержу, — вздыхаю я. — Грохну их всех. — Научи их читать чертежи, а потом мы свалим в закат, — Сайфер проводит носом по моей шее, мягко целует кожу. — Если мы уйдём сейчас, то я разрешу тебе сделать со мной кое-что… — усмехаюсь, чуть поворачиваю голову, смотря на удивлённого Билла. — Это то, о чём я думаю? — возбуждённо произносит он. — Я сам дам тебе в руки плётку. — Подмигиваю, смеюсь, когда киборг подхватывает меня на руки и принимается целовать всё, до чего дотягивается. — Знаешь, Сосенка, я слишком долго ждал, чтобы отшлёпать тебя хорошенько. А руки тебе связать можно? Кляп? Повязка на глаза? Бандаж? — начинает трещать он без остановки. — Можно будет всё, — шепчу я в его губы. — Ну что ты со мной творишь? — вздыхает Билл. — Это нечестные приёмы, Душа Моя. — Перестань ныть и, возможно, я продлю всё это на недельку, — смеюсь, прикрывая глаза. — Знаешь, они правы. Ты — точно бог, Сосна, — возбуждённо произносит он. — Буду по дому ходить голым, — оставляю поцелуй на чёрной шее, провожу языком под линией челюсти. — Готов в миллиардный раз продать тебе свою душу, — он даже не смотрит на дорогу. — Еврей, — громко смеюсь я. — Одну и ту же вещь несколько раз задвигать, — прижимаюсь крепче к нему. — Моя душа — не вещь, — надувает губы мой любимый придурок. — Угу, — прикрываю глаза, когда на них попадают лучи жёлтого солнца.       Большое поселение видно в низинах, когда мы поднимаемся на гору. Я смотрю на копошащихся людей, фыркаю. Будем контролировать их, что уж поделать. Я им рассказал, что такое любовь, поэтому моя совесть чиста. Билл прижимает меня крепче к себе, улыбается. А в кармане у меня наш любимый диктофон с кучей записей и заезженной до дыр пленкой.

***

Их было двое. Их звали Богами. Мы осыпали их жемчугами. Они были выше всего в этом свете, пришли к нашим людям на ярком рассвете. Мы им поклонялись, покорно молились, но Они почему-то яро лишь злились. Мы ждали, смотрели, учились у Них, И ждали указов Их строгих, благих. Мы как ни старались, как ни добивались Внимания их, но так и остались Ни с чем. В этом мире одни. Ведь Боги лет десять уже как ушли. И всё, что мы помним о Них, всё, что знаем: Любовь их была сильна, как цунами. И Светлый из них нам оставил завет — Сильнее любви ничего в мире нет… Они показали, как надо нам жить, Как первый кирпич светлых чувств заложить…

***

— Они быстро развиваются, — тихо говорит Билл, целуя меня в оголённое плечо.       Я стряхиваю пепел с сигареты, оборачиваюсь на него. Он обматывает мои бёдра полотенцем, прижимается ко мне со спины. Мои локти лежат на деревянных перилах, я усмехаюсь. — Главное, чтобы не разбились о свои же амбиции, — выдыхаю дым из лёгких я. — Мы их притормозим, чтобы далеко не убегали, верно? — смеётся он, прижимаясь губами к моим лопаткам. — Как хочешь. Их что-то слишком много становится на одной территории, так что придётся немножко проредить их. — Смотрю на разводы заката на небе. — И как ты предлагаешь это сделать? — смеётся Билл, забирая из моих пальцев сигарету и делая затяжку. — Знаешь, что такое «чума»? — усмехаюсь я.       Билл только хмыкает, берёт меня пальцами за челюсть, поворачивает к себе и накрывает мои губы своими, выдыхая в мой рот сигаретный дым. Мои лёгкие заполняются этим ядом, дыхание у Сайфера до ужаса горячее.       Смотрю в его глаза, он отпускает меня, а я выдыхаю дым через нос.       Аж голова закружилась… — Какой же ты у меня жестокий, — шепчет он, усмехнувшись. — Весь в тебя, — смеюсь, вжимаясь спиной в его грудь.       Закат будто пламенем горит…