Первое правило

***

Излишние самоуверенность, снобизм и категоричность всегда выходили мне боком — жизнь мгновенно щелкала по носу, напоминая о незыблемой истине «не выебывайся, ибо выебнешься, да возъебнется тебе». Думал, что я самый талантливый студент — получите, распишитесь, таких талантливых на каждом курсе по паре штук, и каждый про себя думает, что он тут единственный гений. Планировал, никогда не стать как наши преподаватели старой закалки — и вот, пожалуйста, вечером составляю учебный план и ругаюсь на «зумеров», которые не хотят думать самостоятельно и теперь у них искусственный интеллект вместо собственного. С покровительственным снисхождением относился к тетушкам, которые каждый перерыв на кафедре чаевничают и обсуждают свежие сплетни, — и вот я здесь, с пирожком в руке, свитером на плечах — чтобы не простыть от кондиционера, увлеченно слушаю рассказ про супруга Дарьи Николаевны и планирую в следующий перерыв присоединиться к дыхательной гимнастике с Эльвирой Захаровной, утверждающей, что это исключительной пользы дело: успокаивается нервная система, снимается тревога, улучшается концентрация внимания — вещи, нужные каждому преподавателю. Май с Верой надо мной беззлобно подшучивали — мол, нашел себе новых друзей, а Игорь и сам со всеми поддерживал очень теплые отношения и не отказывался ни от чаепитий, ни от гимнастики, ни от сплетен, которые иногда коварно распускал сам, причем самые нелепые, а потом наслаждался произведенным эффектом. Я до такого уровня пока не прокачался, но старался работать в этом направлении. Дарья Николаевна закончила рассказ про супруга и принялась рассказывать о рецепте творожной запеканки с тыквой, который увидела в интернете, но сделала немного по-своему и добавила ванильный сахар, и получилось просто здорово, и такой интересный вкус, обязательно принесет попробовать… Я призадумался о сегодняшнем ужине — Игорь заразил меня своей любовью к кулинарии, и я здорово увлекся готовкой, даже посетил несколько мастер-классов, что, по убеждению Мая, самое гейское из всего, что я только делал, включая сожительство с мужиком. — А вы знали, что у нашего Ковича личная жизнь, кажется, образовалась? — таинственно понизив голос, произнесла Эльвира Захаровна, когда бурные обсуждения запеканки закончились. — Вы что, его с кем-то видели? — ахнула Дарья Николаевна. — Нашего Игоря Саныча? — Нет, но мы же с ним сегодня в главном корпусе пересеклись. У него там целый день занятия, а у меня только две пары, как раз до обеда, вот мы в столовой и увиделись. А я смотрю — у него на шее засос. Представляете? Видимо, страстную штучку себе отхватил! Я поперхнулся чаем. Откуда этот засос взялся, я прекрасно знал. Несколько дней назад мы под вечер вдруг озадачились вопросом своего знакомства — мол, интересно, а что можно считать началом совместной жизни. Игорь утверждал, что у нас обязательно должен быть свой собственный день семьи, любви и верности — чтобы потом, как все нормальные люди, забывать об очередной годовщине. Посовещавшись, мы решили, что отправной точкой нашей совместной истории был день, когда я завалился к Игорю после признания Маю. Правда, никто из нас так и не смог вспомнить, что это был за день, и мы решили, что «нашим» днем будет сегодняшний — 25 февраля, вполне себе красивая дата для годовщины. Такое знаменательное событие Игорь предложил отметить бокалом вина, и я, немного подумав, согласился. Зря. Учитывая, что после того самого знаменательного корпоратива я ни капли спиртного в рот не брал, мне оказалось достаточно пары бокалов, чтобы прилично окосеть. Ни в какой тату-клуб в этот раз я, слава богу, не рвался, но, как всегда, во мне проснулся жуткий собственник, и со всей своей пылкой страстью я полез к довольному Игорю доказывать силу своих чувств. Надо сказать, что засосами на шее я не ограничился, но все остальные были в таких местах, что заметить их на одетом Игоре было бы весьма проблематично. — Думаете, снова студентка, как в прошлый раз? — Какая ещё студентка?! — ляпнул я быстрее, чем успел подумать. — Ой, Данечка, а ты, наверное, и не знаешь, тут такое было пару лет назад, когда ты ещё учился! Может, ты, кстати, ее и знаешь, в параллели с тобой училась, Анечка Глаголева. Уж как она за Игорем-то нашим увивалась! В любви ему признавалась, письма писала, ходила за ним, после пар караулила, всё грозилась таблеток наглотаться, если он ей взаимностью не ответит! — А потом как-то успокоилась, затихла, — подхватила Дарья Николаевна. — Я вот думаю, неспроста это. Утешил ее, видать, тайком. Я вдруг обнаружил, что сжимаю чашку с чаем в руке так крепко, что она, того и гляди, лопнет. То, что Игорь частенько становится объектом любовных воздыханий, секретом для меня, конечно, не было. Но одно дело это гипотетически знать, а другое — услышать сплетню, да ещё и с намеком на то, что у него что-то со студенткой было и он ее, видите ли, утешал! — Ой, а помните, Эльвира Захаровна, Сашку Аранова? Поговаривают, что он за Игорем Санычем бегал, не только чтобы дипломную работу у него писать! — Да Вы что, и это у нас такое, в нашем университете? — А Вы думаете, такое только по телевизору показывают? Нет, я, конечно, ничего такого сама не видела, но говорят… В каком веке-то живем! Данечка, а у тебя разве пара не началась уже? Я спохватился, кивнул благодарно и поспешил на занятие. Про пару я, ошарашенный новостями, естественно, и думать забыл. Единственное желание, которое я сейчас испытывал, — это устроить Ковичу ревнивую истерику. Умом я, конечно, понимал, что ревновать к прошлому глупо, а верить слухам — ещё глупее, вот только это никак мне не помогало. Лекция меня, тем не менее, немного отвлекла: тема была интересная, вопросов на обсуждение много, а студенты, как ни странно, сегодня были особо вовлечёнными. Злиться я перестал, настроение сразу улучшилось и стало ещё лучше, когда телефон завибрировал, уведомляя о входящем сообщении — по средам Игорь за мной всегда заезжал. Я поспешно собрался, попрощался со всеми и только тяжело вздохнул, когда Эльвира Захаровна напоследок посоветовала мне «между делом» узнать у Игоря о его личной жизни — неужели он с другом не поделится? Знала бы она, что она эту личную жизнь лично пирожками подкармливает!

***

Я всегда считал, что мужчина за рулем — это очень сексуально. А если за рулем такой мужчина, как Игорь… Позабытая было ревность вскипела во мне с новой силой. Представлять, что за таким прекрасным Ковичем бегали всякие там Анечки, было почти невыносимо. — Дань, всё хорошо? — с подозрением уточнил Игорь, когда я уселся в машину на заднее сиденье, ещё и демонстративно хлопнув дверью. — Да, — буркнул я. — Всё отлично. — Раз ты так говоришь, — пожал плечами Игорь и больше попыток со мной заговорить не предпринимал. — Останови машину! — потребовал я, спустя несколько минут, сообразив, как мое поведение выглядело со стороны и устыдившись. — Тебе плохо? — заволновался Игорь и послушно съехал на обочину. — Дань, не пугай меня! Я вышел из машины, уселся спереди. Немного подумав, положил руку ошарашенному Игорю на колено и сказал: — Поехали. Я тебя люблю. Игорь посмотрел на меня подозрительно-недоверчиво, точно так, как смотрит на нашего кота Кота, когда тот начинает суетиться и издавать покашливающие звуки, но промолчал. Впрочем, я не сомневался, что по приезде домой нас ждет разговор: Игорь не терпел недоговоренностей, а мне, если честно, и самому хотелось все обсудить и убедиться, что мои переживания выеденного яйца не стоят. Так и вышло. Стоило нам раздеться и вымыть руки, Игорь безапелляционно объявил, что нам нужно поговорить, и потащил меня на кухню за стол переговоров. Я почему-то ощутил себя провинившимся школьником. — Ты меня пугаешь, — повторил Игорь, оценив мой пришибленный вид. — Надеюсь, ты не умираешь или что-то вроде того. Я фыркнул, не сдержавшись, и признался с улыбкой: — Всё не так страшно. Просто… Зазвонил телефон. Игорь, глянув на экран смартфона скривился, пробормотал вполголоса: «Однажды Петр Степанович перестанет со мной советоваться по каждому отчету и у него отвалится жопа», — извинился и вышел из кухни. Я, немного поразмышляв, набрал номер Мая: с кем ещё советоваться по сложным жизненным ситуациям, как не с лучшим другом. Май ответил сразу, будто только и ждал моего звонка: — Привет! Что, решил про друга вспомнить? — Про тебя, пожалуй, забудешь, — усмехнулся я. — Совет нужен. — Интимного характера? — мгновенно отреагировал Май. — Почти. Слушай, вот если бы ты узнал, допустим, что раньше за Верой ухлестывал какой-то парень и… — Ты что-то знаешь? — перебил меня Май. — Вера тебе что-то сказала? Что, опять ей этот Терещенко написывает? — Май, подожди, я совсем даже… — Перезвоню! — рявкнул Май в трубку. Я недоуменно уставился на телефон, который почти тут же завибрировал входящим звонком от Веры. — Что ты Маю наговорил?! — сходу напустилась на меня Вера, проигнорировав мое приветствие. — Во-первых, что за чушь ты несешь о том, что мне якобы Терещенко пишет, во-вторых, откуда ты знаешь?! — Вера, подожди, стоп! Ни о чем таком я не говорил, просто мне нужен был совет… — Он сам это разговор завел, да? — перебила меня Вера. — Что, у самого рыльце в пушку? То-то, я смотрю, на работу каждый день наряжаться стал, как на праздник, в костюме и при галстуке! Есть, значит, для кого! — Вер, да никто ни о чем… — Перезвоню! — сказала Вера и отключилась. Вот, блин, и поговорил с лучшими друзьями! Хотя, надо признать, всё познается в сравнении, и вот в сравнении с ними я, быть может, ещё и за адекватного сойду… Щелкнул вскипевший чайник, я достал «переговорные» кружки с ручками-сердечками и успел заварить чай, когда на кухню вернулся негодующий Игорь: — Всё, наконец-то! Честное слово, если он меня ещё раз спросит, как сделать в ворде выравнивание по центру, я его заблокирую! — Не заблокируешь, — убежденно произнес я. — Если уж ты его не заблокировал после того, как помогал историю браузера чистить… — А ещё говорят, что добродетель — это благо. Ты этой фигне, Данька, не верь! — Игорь отпил из кружки, зажмурился от удовольствия — я заварил его любимый мятный чай — и спросил: — Ну а теперь-то расскажешь, что с тобой случилось? А то я уже не знаю, что и думать. — А какие были варианты? — заинтересовался я. — Магнитные бури, ретроградный Меркурий, луна в стрельце, — не задумываясь, ответил Игорь. — Это, как ты понимаешь, из самого очевидного. — Почти угадал, — фыркнул я. — Ерунда, на самом деле, я сам загнался. Эльвира Захаровна увидела твой засос, и мы обсуждали твою личную жизнь. — Вот как. Ну, если ты во всём признался, то ничего страшного. В крайнем случае, уедем зимовать в Таиланд, купим себе белые хлопковые рубашки, будем есть манго, кататься на байке и жить свою лучшую жизнь! — Увы, — покачал головой я. — Кто оставил тебе засос, так и осталось тайной. Зато я узнал много интересного. — Я ни с кем не спал! — тут же сказал Игорь и, подумав, добавил: — И ни с чем! — Знаю. Но я как представил, что за тобой эта Анечка Глаголева бегает… — Дань, — вздохнул Игорь. — Я вот сейчас не пытаюсь обесценить твои чувства… Хотя, наверное, именно это я и делаю. Позволь уточнить, ты приревновал меня к студентке, которая проходу мне давала и от которой я уже не знал, куда бежать? К девушке? — А Аранов? — с подозрением уточнил я. — Диплом он у меня писал, — с удивлением сказал Игорь. — А что, его тоже в мою личную жизнь записали? — Слухи ходят. — Если бы ты его хоть раз видел, то не стал бы этим слухам доверять! — возмутился Игорь. — Я, конечно, считал и считаю, что внешность человека — это не главное, но не до такой же степени! — Ну и вот, — покаянно вздохнул я. — Я приревновал, и ни о чем, кроме этого, и думать не мог. — Ужас, — согласился Игорь. — Испытывал нормальные человеческие чувства, куда это годится! — Не сердишься? — На что? Наоборот, даже лестно! И закономерно. Стоило только отметить нашу первую официальную годовщину, как ты устроил мне первую официальную ревнивую сцену… Ну, в своем стиле. Надо, конечно, над этим ещё поработать. Иногда мне казалось, что любить этого человека больше, чем я уже любил, невозможно. Но иногда, в такие моменты, как сейчас, вдруг оказывалось, что есть ещё куда любить. — … попрактиковаться, посуду побить, — продолжал увлекшийся Игорь. — Ты даже кобелиной меня не назвал ни разу, куда это годится? — А может, отрепетируем сразу заключительный этап? — предложил я. — Это где ты мой хладный труп прячешь? — уточнил Игорь. — Это где мы занимаемся горячим примирительным сексом. Может быть, прямо на кухонном столе.