Первое правило

**

Игорь смотрел на меня ласково и участливо, с улыбкой. В руках у него был стакан с водой, в котором шипела, растворяясь, таблетка. — Да не может быть! — застонал я, с головой накрываясь одеялом. — Только не снова! — Хотелось бы тебя утешить, мой юный алкоголик, но увы, — хмыкнул Игорь и уселся на край кровати. — Ну чего ты, Данька, дело-то житейское. Давай, выползай наружу. — Никакой ружи не будет, — буркнул я из-под одеяла. — У меня жутко болит голова, и я совершенно ничего не помню, что почти наверняка значит, что я снова вытворил какую-то дичь. И знаешь, это несправедливо, что на корпоратив ходили мы вдвоем и пили одинаково, но в сопли упился только я! Почему тебя алкоголь-то не берет, ты что, терминатор? — Годы упорных тренировок, — рассмеялся Игорь. — А вообще, Дань, ты просто привык всё, включая себя, контролировать. Алкоголь просто ослабляет это контроль. — И выпускает, блин, наружу всех демонов! — Это всегда весьма занятно. Таблетку-то выпьешь? Голова болеть перестанет. Я молча высунул из-под одеяла руку. Ну почему я такой дурак? Не хотел же вообще идти на этот корпоратив! Честно говоря, чуть ли не самым сложным в моей преподавательской работе оказалось общение с коллегами, которые до этого, собственно, были моими преподавателями. Это было ужасно неловко, мне все казалось, вот зайду я на кафедру, а мне скажут — Егоров, Вы что, совсем обалдели, а ну выйдите отсюда! Синдром самозванца прогрессировал. К тому же, я ещё боялся спалить нас с Игорем — вдруг я забудусь и прикоснусь к нему как-нибудь интимно или что-нибудь спрошу о наших общих планах — это же страшно представить! Игорь, по обыкновению, ничего не боялся. Он сразу дал понять, что мы с ним знакомы больше, чем просто бывший студент и его научрук, объяснил это тем, что мы здорово сблизились в летней приемной комиссии и даже ловко придумал причину тому, что иногда мы приезжаем или уезжаем вместе, при этом технично избавившись от тех, кто попытался набиться в попутчики. Общался Игорь со мной ровно, чуть снисходительно — просто как более опытный преподаватель, незло меня подкалывал, иногда давал дельные советы о том, как и с кем себя вести — и это всё пока я краснел, бледнел и пытался подобрать слова. Хорошо, что всё это можно было с ловкостью свалить на волнение и неуверенность юного специалиста. Справедливости ради, несмотря на мои страхи и опасения, на кафедре все как-то сразу прониклись ко мне симпатией и стали опекать. Даже Эльвира Захаровна, которую я до дрожи в коленках боялся и которой как-то сдал зачет только с четвертого раза, начала ласково звать меня «Данечкой» и как-то раз принесла мне пакет собственноручно испеченных пирожков — а то вон я бледный какой, наверное, недоедаю. Надо сказать, что за пределами учебных аудиторий многие преподаватели открылись мне в новом свете. Евгений Юрич, например, преподававший аналитику и славившийся своим пренебрежительным отношением к студентам женского пола и сексистскими высказываниями, каждый свой перерыв говорил по телефону с женой, приговаривая «да, зая», «конечно, зая», «зайду, зая». Иногда Евгений Юрьевич не успевал ответить на заин звонок и тогда он натурально бледнел и всегда несколько минут набирался решительности, чтобы перезвонить — зая, судя по всему, таких ошибок не прощала. Периодически на кафедре устраивались посиделки по разным поводам, замкафедры называла это «сабантуйчиками» и всё время звала присоединиться к ним. Я присутствовал на таком мероприятии только один раз, когда мне ненавязчиво намекнули, что неплохо было бы проставиться с первой зарплаты, а от всех последующих уже отказывался, все время выдумывая оправдания. На новогодний корпоратив я идти тоже не собирался, но меня подставил Игорь. Прежде, чем я, по своему обыкновению, успел слиться, Игорь заявил: — А мы с Данькой можем как раз по пути шампанское заехать купить, или кто что будет? Идею Игоря тут же горячо поддержали, а меня начали с одобрением трепать по плечу — мол, молодец, что в такой праздник не отрываюсь от коллектива и как будет вместе всем здорово — после такого у меня, естественно, и язык не повернулся сказать, что я не приду. Отмечать решили прямо на кафедре вечером, чтобы не тратиться на ресторан. — Чуть-чуть посидим и уедем, — втолковывал я Игорю, все ещё немного дуясь на него за самоуправство. — Конечно, — соглашался Игорь. — И пить я не буду! — категорично заявил я. — Не будешь, — кивал Игорь. А потом Евгений Юрьич сказал, что это как-то не по-людски и что хотя бы один бокал за Новый год поднять нужно. А потом проводить старый новый год. А потом выпить за здоровье и, конечно, за любовь. И вот мы здесь. — Что, так и будешь под одеялом прятаться? — спросил Игорь. — И буду, тебе-то что, — буркнул я. Стыдно было — жуть. — И что, даже не посмотришь на мой засос? — На твой что-что?! — я мгновенно откинул одеяло и уставился на Игоря изучающим взглядом. На шее у него красовался… ну, даже не засос. Засосище. Даже, скорее, гематома… — Это кто тебя так? — ляпнул я. — Вот даже интересно, какой ответ ты ожидаешь, — хмыкнул Игорь. — Это я, что ли? — Ну а кто. Доказывал свои права на меня. — А что, на них кто-то посягал? — Тебе показалось, что вот-вот посягнут. Ну, когда ты со Степанчук курить ходил. — Куда я ходил?! Я же не курю! — Вот-вот. Я тебе тоже самое сказал. А ты ответил, что самое время начать, и был весьма убедителен, я не решился спорить. Уж не знаю, что вы там успели обсудить, но ты вернулся, сказал, что эта сучка меня хочет, но не получит, и потащил в туалет. Права доказывать. — Господь, — простонал я. — Почему ты меня не остановил-то? — Ну, — Игорь вдруг смутился. — Знаешь ли, слухи о моей невосприимчивости к алкоголю слегка преувеличены. И мне стало приятно, что ты меня приревновал. — И что, — дрогнувшим голосом спросил я. — Я потом это всем продемонстрировал? — Не, — успокоили меня. — Потом в нас ненадолго проснулся здравый смысл, ты притащил шарф, замотал меня по самые уши и всем заявил, что повезешь меня домой, так как я очень пьяный и на ногах не стою. И знаешь, что самое возмутительное? Они все согласились, хотя я из них был самый трезвый! — Ладно, — я выдохнул. — То, что мы поехали домой, звучит неплохо. — Так и было. Мы даже и доехали. Душ приняли, ты вроде как протрезвел, а потом как давай мне в любви признаваться! Я покраснел до ушей. Игорь предусмотрительно отобрал у меня одеяло, под которым мне снова захотелось спрятаться. В обычной жизни мне всё ещё неловко было проговаривать свои чувства. Казалось, что если я буду говорить Игорю о своей любви так часто, как мне на самом деле хотелось — у этих признаний потеряется ценность. Ну а что у трезвого на уме… — А потом.! — Да что ещё! — простонал я. — Ты сказал, что сейчас мне вот прям вообще докажешь. Сказал «я ща», я и сообразить не успел, как входная дверь хлопнула. — Я что, куда-то ушел?! — ахнул я. — А прикинь, как я охренел! — засмеялся Игорь. — Ты ж ещё позвонил почти сразу и такой: «Не волнуйся, щас вернусь, я туда и обратно!» — И куда меня понесло? — похолодев, спросил я. Господи, если ты есть, хоть бы не за обручальными кольцами! — В тату-салон. … лучше бы это были кольца. — Правое предплечье, — подсказал Игорь. — Еба-а-а-ать, — других слов, чтобы описать увиденное, у меня не нашлось. На предплечье у меня красовалось здоровенное, отчего-то рыжеватое сердце, пронзенное стрелой. Внутри сердца было написано «Игорь К.» — Ты там всем сказал, что это в честь Корнелюка. Что, мол, уважаешь его творчество. Это, кстати, хной, можешь выдохнуть, оно за шесть недель должно полностью сойти. Я действительно выдохнул, у меня даже голова слегка закружилась от облегчения. — Погоди, — тут же опомнился я. — А ты откуда об этом всем знаешь? — Ну так ты у них отрубился, а я тебе звонил, вот мастер трубку и взял. Мировой мужик. Он-то мне все и рассказал. Как ты его все свидетельства и сертификаты заставил показать, диплом. Ещё справку о несудимости зачем-то спрашивал. А потом потребовал на камеру поклясться на мизинчиках, что они тебе никакую заразу не занесут. — У-у-у-у… — Ну он там уже смекнул, что спорить с тобой бесполезно, и уговорил тату хной, там у них есть мастер по узорам, забыл как называется. Но им пришлось тебе пообещать, что в следующий раз они тебе сделают настоящую. И сделают пирсинг сосков. — Чего?! — Ну ладно, про соски я от себя добавил… Да не надо меня пихать, я, может, пострадавшая сторона! А татушка, между прочим, мне очень нравится. Приятно, знаешь, быть почти на одном уровне с Корнелюком! — Ой, иди ты, — буркнул я, окончательно успокаиваясь. Слава богу, ничего непоправимого не произошло! — Кстати, помнишь, что ты выпытывал у меня, что я хочу на день рождения? — Помню, конечно. — Так вот, я определился. Давай меня закодируем! — Обязательно, — закивал Игорь. — Только попозже. Ты, вот, кстати знал, что, согласно исследованиям ученых, секс по утрам — это лучшее средство от похмельного синдрома? Я подумал и откинул одеяло полностью: — Давай проверим.