Первое правило

***

Обычно люди любят весну. Весна — время обновления и для многих ощущается как начало новой жизни, в которой обязательно всё будет хорошо — разве может быть плохо в мире, где так ярко светит солнце и так звонко поют птицы? Я вовсе не хотел быть «нетакусей», но на меня весной всегда нападала меланхолия — хотелось задумчиво смотреть в окно, курить, слушать грустную музыку и анализировать свою жизнь на предмет непоправимых ошибок. Игорь о такой моей особенности прекрасно знал и здорово умел меня из этого состояния вытаскивать — согласно современным тенденциям, многие, конечно, его бы за это осудили: мол, нельзя обесценивать чувства, негативные эмоции тоже надо проживать — но что бы они там понимали! Мне, как человеку вечно сомневающемуся, тревожному и, чего греха таить, склонному к излишней саморефлексии, очень ценно было иметь рядом такого человека, как Игорь, который безусловно меня принимал со всеми моими тараканами в голове и, к тому же, умел с ними бороться. О том, что ему нужно уехать на научную конференцию, Игорь сказал мне очень осторожно, сразу с контраргументами «я туда и обратно», «ты даже и не заметишь, что меня нет», «доклад прочту и сразу обратно». Аргументы были неубедительными, но я и не собирался возражать: как я могу что-то запретить взрослому, здравомыслящему, работающему человеку? Усомнившись вслух, я получил чмок в макушку и тихое, со вздохом «может, и хорошо, Данька, что ты не понимаешь степень своего влияния на меня». Вечером, уже перед сном, лежа в постели, я не выдержал и спросил: — А ты правда никуда бы не поехал, если бы я попросил? Игорь, не задумываясь, кивнул и пояснил, с улыбкой глядя на мой слегка одурелый вид: — Видишь ли, Данька, я очень хорошо тебя знаю. И если бы вдруг ты мне заявил, что никуда я не поеду — значит, это тот случай, когда действительно стоит остаться. Я покачал головой, решив подумать об этом завтра — такое беспрекословное доверие требовало большой ответственности, — и покрепче прижался к Игорю.

***

Когда-то, со всей пылкой страстью юношеского максимализма, я думал, что ни с кем никогда не смогу жить. Ну, в том смысле, что я не смогу с кем-то долго сосуществовать рядом, что мне обязательно нужно большое количество личного пространства. Анализируя прошлое, я думал, что отчасти именно это являлось причиной тому, что я так долго не решался всерьез сблизиться с Игорем и переехать к нему жить. И, как всегда, оказалось, что я сам себя наебал. Потому что теперь, проведя неделю в одиночку, я готов был хоть по центральному телеканалу признать, что не усралось мне никакое личное пространство, если в нем нет Ковича. Не то чтобы Игорь раньше никуда не уезжал, но как-то так сложилось, что дольше чем на пару-тройку дней мы не расставались. Опытным путем в настоящее время я выяснил, что два-три дня это оптимальное количество дней расставания: днем больше — и начинает свистеть фляга. Не всерьез, конечно, но скучал я так, что против воли скатывался в полудепрессивное состояние, с полным нежеланием что-либо делать и кого-либо видеть. Мая с Верой, регулярно в течение недели пытающихся меня куда-нибудь после работы вытащить, я игнорировал и вечера проводил дома, отчаянно завидуя Коту — тот вообще не проявлял никаких признаков разочарования в связи с отсутствием одного из хозяев. Вот если бы корм из миски вдруг пропал — уже бы, конечно, случилась истерика. Поначалу Игорь и не должен был оставаться так надолго. Сначала он позвонил на следующий день, с восторгом сообщил, что его поселили в свежеотремонтированном общежитии для преподавателей и что повстречался там со своими бывшими однокурсниками, которые тоже приехали на конференцию. — Но ты не ревнуй, Данька, — шепотом сказал Игорь. — Это просто друзья, у меня ни с кем ничего не было. Хотя с Самойловым я однажды засосался по пьяни из-за схожих взглядов на теорему Гёделя. К концу запланированного срока командировки Игорь позвонил и покаянно признался, что ему нужно будет задержаться ещё на несколько дней, потому что на него оказали психологическое давление и полчаса рассказывали, какой он замечательный и доклад его великолепный, и что студенты местного университета жаждут, чтобы он прочел им парочку лекций. Я признал, что против такой лести устоять никак нельзя и пообещал, что со мной будет всё в порядке. А ещё через пару дней Игорь очень осторожно уточнил, не возражаю ли я ещё против пары дней задержки — университет планировал посетить Семен Павлович Леважицкий, именитый профессор, бывший преподаватель Игоря, с которым у него были самые теплые отношения. Профессору было уже восемьдесят шесть лет и велика была вероятность, что он больше никуда никогда не приедет. Я, конечно, возражать не посмел, хотя, чего греха таить, внутренне злился: казалось, обстоятельства назло складываются таким образом, чтобы Игорь как можно дольше был от меня далеко. То студенты, то профессор. А потом что — Шакира с гастролями приедет?

***

— Вера уезжает завтра к сестре, а я иду к тебе, возражения не принимаются, — категорично заявил Май, позвонив мне в обеденный перерыв. — А если ты попытаешься слиться, Вера настучит Ковичу, что ты ходишь, как тень отца Гамлета, и смотреть на тебя страшно. К тому же, надо пользоваться случаем, когда ещё у тебя соберемся! Я против воли хмыкнул. У меня мы действительно собирались крайне редко, потому что в присутствии Игоря друзья никак не могли расслабиться. Вера почему-то к каждой встрече готовилась, как к экзамену, и начинала не к месту сыпать различными научными фактами, а Май, явно испытывающий неловкость, пытался замаскировать своё стеснение низкопробными шутками за триста. В конце концов, мы коллективно решили, что собираться у меня мы, пожалуй, больше не будем. Игорь даже расстроился, заявив, что ему уже полюбился анекдот про нюанс. Ближе к вечеру на следующий день, Май, как и обещал, нагрянул в гости с палевно звенящим пакетом. — Это чтобы у тебя язык развязался, — пояснил он, — и ты поделился своими переживаниями, а то будешь молчать, как партизан, знаю я тебя. О, Кот! Кысь-кысь-кысь! Кот коротко мявкнул и полез прятаться под диван. Я в очередной раз ему позавидовал, но, надо признать, Май действительно неплохо меня знал. Спустя пару бутылок пива я обнаружил, что рассказываю о том, как мне не хватает Игоря: его прикосновений, его дурацких песенок, которые он бубнил себе под нос, его саркастического ворчания на нерадивых студентов и вообще… Май осторожно намекнул, что такая моя преданность попахивает ненормальностью и нельзя быть таким зависимым. Я, не осторожничая, прямо сказал, что за час, что Май у меня провел, Вере он написал примерно раз десять — и это Вера к сестре уехала на другой конец города — поэтому кто бы пиздел тут про зависимость. — Ладно, — сдался Май. — Ну а по видео вы что, не общаетесь? — Куда там, — отмахнулся я. — Игорь же постоянно с кем-то. Так, созваниваемся, когда есть возможность, а чаще всего переписываемся. — А секстингом занимаетесь? — Чем занимаемся? — опешил я. — Во ты бабка! — Май даже руками всплеснул. — Что, серьезно? Ни разу не писал, что тебе хочется, чтобы он с тобой сделал? Я покачал головой. Если мне было нужно, чтобы Игорь со мной что-то сделал, я обычно прямо так и говорил. Словами. — И что, — разочарованно продолжил Май, — даже ни разу не отправлял ему свой х… — Нет, — поспешно перебил я. — Как-то не было такой необходимости. — Да при чем тут необходимость! Это же элемент интимной игры, это про близость и доверие! Я с сомнением глянул на друга. Доверие, близость и фотография члена в моей голове никак не хотели дружить. — Разнообразие! — продолжал Май с таким энтузиазмом, будто ему на работе поставили план по продажам сексуальных практик. — Знаешь, как это заводит! Сидишь, ничего не ждешь, или вообще, на скучном совещании — и вдруг тебе приходит сообщение, а там… И всё, ты уже весь в предвкушении, ждешь, когда можешь воплотить написанное в реальность. — Да не нужно мне такое разнообразие! — А Ковичу? Я призадумался. Игорь никогда не говорил о том, что его что-то не устраивает. Раньше мне всегда казалось, что это, собственно, потому что претензий у него нет, но выпитое пиво коварно шептало «это потому, что он боится тебе сказать!». Май, тоже уже навеселе, уловив мои сомнения, тут же предложил: — Напиши ему что-нибудь прямо сейчас! Или фотку отправь! Он посмотрит, может, и домой пораньше соберется. — Написать… — Давай хотя бы фото отправим! — Май достал свой телефон, направил на меня камеру и велел: — Ну-ка, покажи мне секс! Я попытался изобразить что-то соблазнительное, Май сделал несколько снимков и с сомнением уставился в экран. — Ну что там? — Ну, — уклончиво ответил он. — Если Ковичу это отправить, он точно раньше вернется. Потому что подумает, что тебя инсульт ебнул. — Это потому, что у тебя руки из жопы, — огрызнулся я. — Лучше я сам себя сфотографирую. С селфи действительно оказалось проще. Я чуть наклонил голову вбок, прикусил губу и спустил ворот свободной домашней футболки, чтобы было видно ключицы. Затем, не дав себе времени проанализировать происходящее, сразу отправил фото Игорю, подписав лаконичным «скучаю». — Надо что-то интимное написать, — влез Май. Я подумал и добавил «кстати, я без трусов». Через пару минут сообщения стали гореть, как прочитанные, но в ответ мне Игорь ничего не написал. — Может, ему сейчас некогда, — предположил Май. — Кстати, а ты уже смотрел новый сезон «пацанов»? Мы немного пообсуждали сериал, выпили ещё по бутылке пива. Я то и дело поглядывал в чат с Игорем на телефоне, но он так ничего не написал. — Наверное, он ждет! — сделал вывод Май. — Чего? — Что ты продолжишь, конечно. Нужно ещё что-нибудь отправить. Снимай штаны! — Не буду я ничего снимать! — на всякий случай, я отодвинулся подальше от друга, но Май тут же бесцеремонно ко мне полез и вцепился в ремень джинсов, пытаясь его расстегнуть, приговаривая, что сейчас он такое фото снимет, а может, даже и видео, что Кович не только напишет, но и позвонит, и заказное письмо отправит. — Отцепись, — пыхтел я. — Май, мне кажется, там замок на двери щелкнул! — Не заливай, лучше сними уже эти чертовы штаны! — Добрый вечер! — раздалось в комнате голосом Игоря. Я застыл, поднял голову… в проеме двери стоял Игорь собственной персоной, с телефоном в руке и с любопытством глядел на нашу с Маем композицию. Я, сообразив, как это выглядит со стороны, застонал в голос. Май тут же отдернул руки, поспешно подскочил, и затараторил: — Ой, здрасьте, Игорь Саныч, как здорово, что вы пораньше вернулись, а мы тут это… В общем, я пойду, наверное. — Ты пойди, пойди, — согласился Игорь. Май исчез с космической скоростью, оставив меня разбираться со всем самому. — Что, — сказал Игорь. — Даже не обнимешь? Я опомнился, кинулся к нему, прижался покречпе и пробубнил: — Игорь, как же я по тебе скучал! Клянусь, то, что ты видел, это не то, о чем ты подумал! — И о чем я, по-твоему, подумал? — А о чем ты подумал? — на всякий случай уточнил я. — О том, что твой дружок драгоценный влез в твою голову со своими идеями. Что ты там себе опять напридумывал, Данька? — Ничего! Просто… разнообразие. — М-м-м. А врать зачем? — В смысле, я не вру, я честно, просто… — Написал, что без трусов, — перебил меня Игорь и рассмеялся. — А сам очень даже в них! — Придётся снять, — согласился я, расслабившись, и наконец-то полез целоваться.