Собери меня (18+)

Данте не помнил, как влетел в агентство, укладывая истекающего кровью брата на диван. После помчался в ванную за водой и бинтами, надеясь, что в аптечке найдется что-нибудь дельное после прошлого его визита к доктору. Пэтти вышла на шум и взвизгнула, увидев окровавленного, как ей показалось, Данте. Бросилась вниз, услышав шаги за спиной. Обернулась и столкнулась со вторым Данте, бегущим с водой, бинтами, полотенцами и аптечкой, умудряясь все это удерживать и не уронить. — Данте? — Пэтти, иди спать, не на что тут смотреть, — строго сказал девочке охотник. — Да чего я там не видела! — от удивления фыркнула она. Данте аж завис: — Не понял? — Ну, я же Леди помогаю, когда она тебя еле живого приносит… ой, мамочки! — Чего ты орешь, ты ж там все видела, — от избытка напряжения хохотнул Данте, видя, что девочка крепко зажмурилась. Все-таки испугалась страшных ран Верга. — Леди с тебя трусы не снимает, — прошептал ребенок, и Данте поперхнулся: — Не забудь напомнить мне поблагодарить за это Леди, — он не знал, то ли радоваться, что не нанес Пэтти психологическую травму своим видом без трусов, то ли обижаться на Леди за полное отсутствие интереса к нему, как к мужчине. Было же на что посмотреть. Веселые мысли немного отвлекли от страха за брата, и Данте уже спокойно поставил все принесенное у дивана, прикрыл пах Вергилия полотенцем и сказал: — Все, можешь смотреть. Найди, пожалуйста, в аптечке фиолетовый флакон, — попросил Охотник, намочив чистый кусок простыни, которую без жалости порвал, и начиная оттирать от брата запекшуюся кровь и засохшую сперму. Хорошо, что Пэтти не спрашивает, в чем испачкан Вергилий, кроме крови… Когда он закончил с лицом, Пэтти удивленно выдохнула: — И, правда, очень похож. Данте, кто он? Что с ним случилось? — Пэтти, ты все нашла, а теперь иди. Зрелище будет не из приятных. Это Вергилий, мой старший брат. Мы близнецы, и он долго пробыл в Мире демонов, они его там мучили. Все остальное — завтра, ладно? — А Леди сказала, ты его убил, — зевнула девочка. — Черт, она и это с тобой обсуждала? — вспыхнул Данте. — Иди спать немедленно! Как только шаги Пэтти затихли, Охотник, отмыв последние кровавые разводы с тела брата, увидел, к своему облегчению, что некоторые раны уже затягиваются, но самая опасная — опять от его меча, еще открыта. — Верг, в тебе кровь вообще осталась? — устало пробормотал Данте, отходя от брата и доставая свои запасы демонской крови, отложенные на черный день. Вот и пригодилась. Он пристроил капельницу, обработал раны жидкостью из фиолетового флакона, которой тоже хватило впритык, и устало уселся рядом с братом. В себя тот придет еще не скоро. А потому можно принять душ. Данте с радостью смыл с себя кровь и грязь, второй раз за ночь подставляясь под холодные струи и понимая, что прошло не больше четырех часов с его пробуждения. — Заебись, ночка, — изрек он. — То кошмары, то порталы… Кошмары. Так все это время он звал меня? — дошло до охотника. Он ведь мог и не найти брата в таком состоянии! Мог прийти раньше, но списывал все на подсознание. — Вот блядь! Но сил на самокопание не было. Данте перестелил постель и осторожно перенес Вергилия в спальню — тут была единственная удобная кровать. Хотел завалиться рядом, но передумал. Если что-то будет не так, он услышит. Он не дошел до гостевой комнаты, потому что зазвонил телефон. — Эй, зараза, где тебя носит? — орала Леди в трубку. — Мы резко калитку закрыли, не все твари ушли домой, и мне бы очень пригодилась твоя задница в попытках избавить наш мир от гостей! — И почему всех интересует моя задница отдельно от меня самого? — грустно выдохнул Данте. — Щас буду. Поспал, блин. Он вернулся в комнату, надевая плащ и думая, привязывать ли брата к кровати. А то очухается и сбежит. Ищи его потом по всей Преисподней или где похлеще, а Данте даже в морду ему не дал за выкрутасы. Присмотрелся, думая, что Вергилий еще чертовски бледен и слаб, и решил, что веревки — лишнее. Вместо этого он достал из старого шкафа не менее старые джинсы и такую же футболку, утешая себя тем, что в таком виде брат за порог не сунется — гордость не позволит. Взглянул на свернувшуюся в кровати фигуру и пошел прибирать ту хрень, что эта самая фигура опять натворила. Гость Данте проснулся, впервые за долгое время осознавая, что, кажется, ничего не болит. Он осторожно приподнялся на локтях и огляделся: никаких цепей, к которым он почти привык, никаких факелов, каменных стен и озабоченных демонов — только немного жестковатая кровать и бинты на восстановившейся коже. — Иллюзия, — грустно изрек мужчина, увидев, что кто-то заботливо подготовил для него одежду. Он влез в джинсы, которые оказались по размеру, натянул футболку и решил осмотреться получше. Пока никто не собирался издеваться над ним, но эту передышку Нело Анджело расценил, как затишье перед очень большой бурей. Мысль о том, что он больше не в Мире демонов, даже не пришла парню в голову. За одной из ветхих дверей обнаружилась ванная, и, подумав всего пару мгновений, полудемон скинул одежду, распутал туго затянутые бинты и влез под мощные струи воды, которая оказалась чертовски холодной. Но на безрыбье и рак — рыба, а потому мужчина не стал жаловаться: главное, вода была чистой. Как следует отмокнув под ледяным душем, парень вернулся в комнату и снял с кровати окровавленные простыни. По привычке замочил их в холодной воде, чтобы кровь отстала, а затем вновь влез в оставленную кем-то добрым одежду, вышел в коридор, спустился вниз и услышал звонкое: — Данте, ты проснулся? — он резко обернулся и увидел ребенка. Темный убийца тряхнул головой для верности, но девочка не исчезла. — Я бы завтрак приготовила, даже продукты есть, но я не достаю до плиты! Может, подставку мне какую придумаешь, а то задолбало пиццу каждый день жевать! Нормальной еды хочу… — Пэтти глядела на немного растерянного мужчину, во взгляде которого не было ни искорки узнавания, и начинала понимать. — Я окончательно спятил, — пробормотал тот, и Лоуэлл поспешила заверить его в обратном: — Нет, все в порядке! Ты не Данте, да? Как тебя зовут? Такой простой вопрос поставил мужчину в тупик. И, правда, как? — Ответ сейчас нужен? — устало выдохнул он. — Так тебе мозги отшибло? Не странно, Данте тебя еле живого притащил, — пожала плечами девочка. Я Партиция Лоуэлл, кстати. — Кто такой Данте? — странно, но это имя вызывало у полудемона какой-то иррациональный страх. Словно он пытался что-то забыть, но нечеткие образы то и дело всплывали в голове. Лоуэлл открыла рот, чтобы ответить, но в этот миг витраж за ее спиной разбился, и в пролет влетели демоны в черных плащах и с косами. Именно так маленькая Пэтти представляла смерть. А брат Данте замер на мгновение, а потом вдруг просто пропал. И тут же кто-то подхватил Пэтил на руки, укрывая от удара тяжелой косы, которая проломила пол и застряла в деревянной балке. Нэло Анджело почти ничего не помнил о себе, только кличку и время, проведенное на цепях в своей темнице, но тело все еще хранило былые рефлексы. Толкнув девчонку под лестницу, старший Спарда огляделся, увидев, что на одной из стен висит катана. Он отстраненно подумал, что его меч куда лучше, хотя до последнего мгновения и не помнил, что владел мечом, но особого выбора не было. В два прыжка преодолев расстояние между собой и оружием, Вергилий сорвал катану со стены и встал в боевую стойку. Демоны бросились на него, забыв о девчонке в углу, а он просто сделал взмах, потом второй… потом подумал, что движется, как беременная черепаха, и может быстрее. Ускорился, и через пару мгновений демонов не стало. — Бро, а ты быстро оклемался! — услышал он голос, и внутри похолодело. Он. — Данте! — Пэтти бросилась к Охотнику. — Они окно сломали, влезли сюда, а твой брат их победил! — Ага, он крут! — улыбнулся тот. Вошедшие следом Триш и Леди оглядывали масштабы разгрома. Те были минимальны. — Данте, тебе бы поучиться у родни не крушить мебель и дома, — не удержалась от подколки Леди, хотя была не слишком рада видеть Вергилия, уверенно держащего меч. Она предпочитала наблюдать его мертвым, несмотря на то, что сей факт причинял ее другу боль. — Ну вот, стоит ему взяться за катану, и я уже не герой, — делано обиделся Данте. — Что, брат, даже не обнимешь? Вергилий медленно повернулся к нему. Рука, сжимающая катану дрожала, что даже от Леди не укрылось. И чего уж Данте не ожидал увидеть в глазах своего ближайшего родственника, так это ненависти и страха. Ладно, первое, но то, что его боятся… — Ты… — скорее прошипел, чем сказал Вергилий. — Не. Приближайся. Ко мне! — он не кричал, но подступающую панику скрыть не удалось. — Эй, ты чего? — Данте сделал пару шагов к нему, на что тот выставил меч перед собой: — Не подходи ко мне! — Эй, это же я, Данте. Верг, ты че? Серой в Преисподней надышался или злишься на меня еще? Подумаешь, надрал тебе задницу… — на слове «задница» Вергилий как-то подозрительно побледнел еще сильнее, чем до этого, и сделал шаг назад. — Весело же было! — Весело? — голос упорно отказывался звучать уверенно. — Играть с моим разумом и телом день за днем — это весело? — Катана упала на пол, адреналин от битвы утих, и пришло осознание, что бежать некуда. Он все еще в своем персональном аду со своим персональным мучителем. Вряд ли он не тронет, если просто попросить… И Вергилий зацепил за край футболки, медленно стянул ее с себя, выдавая то, отчего Данте как-то поплохело: — Можешь начинать. Штаны сам снимешь, или хочешь в этот раз с прелюдией, раз даже мне шмотье выделил? Делай, что хочешь, с моим телом, но я все равно не скажу тебе то, что ты хочешь знать. Сколько бы ты меня не мучил… — Да че за херню ты несешь? — Данте ударил Вергилия по лицу прежде, чем подумал, приложил по привычке сильно, и тот отлетел к стене, даже не думая уклониться или ответить на удар. Только как-то обреченно рассмеялся: — О, ничего нового, да? — Блядь, я спрашиваю, какого… — Данте! — До Охотника вечно долго доходило, а вот Триш быстро поняла. — В Мире демонов его не просто мучили физически. Ты же должен понимать: галлюцинации. Похоже, кто бы ни издевался над ним там, у мучителя было твое лицо. — Вот же блядь… — только и выдохнул Данте, глядя, как Вергилий стирает кровь с разбитой губы, а потом во все глаза смотрит на Триш: — Галлюцинация в галлюцинации. Да мой разум превзошел себя… Привет, мама. — То есть, мать ты помнишь, а брата — нет? — Триш смотрела на Нело Анджело, пытаясь понять, как сильно пострадал его разум. — Так он мой брат? Надо же… — Вергилий откинулся на холодную стену и прикрыл глаза. Пытки становились все изощреннее. Было мало уже просто надругаться над его телом, они добирались до души. Он помнил мать, наверное, это единственное, что он сейчас помнил, но если демон в ее обличие начнет к нему приставать… любой выдержке когда-то приходит конец. А Данте тем временем справился с первым шоком: — Леди, Триш… Возьмите Пэтти и уйдите ненадолго из дому. Это семейное дело. — Странно, раньше тебя не смущали свидете… — очередной удар, — ли. — Вергилий. Это твое имя, если помнишь. Ты мне много крови попортил, и у меня часто возникает желание тебе въебать, но никогда не возникало желания тебя выебать, ясно? Ты в Мире людей, я Данте — твой младший брат, который шесть часов назад вытащил тебя из антидемонических цепей. Понял? — Это новый подход? Хочешь, чтобы я поверил тебе и сказал, как использовать амулет, чтобы покинуть Преисподнюю? — Воспоминания возвращались медленно, и Вергилий стал вспоминать. Как сражался в обличие Темного Убийцы Нело Анджело, как поднял восстание, как победил и был побежден. Вот только его Амулет, осколок ключа между мирами, так никто и не смог использовать на полную мощность. И все это время из него методически выбивали и вытрахивали способ это сделать. Один из демонов твердил, что тот — Сын Предателя Спарды, и будет весело, если папочка трахнет сына. Так родился этот образ — светловолосый мужчина, что избивал и насиловал его. Вот только измученный демон не называл его Спардой. На языке крутилось другое имя — Данте. И сейчас этот Данте заливает что-то про спасение. — Верг, — пока Вергилий вспоминал, Данте присел рядом, осторожно касаясь его плеча, — что они с тобой сделали? Ты совсем ничего не помнишь? Как кинул меня, уйдя в мир демонов за силой нашего отца? Как стал служить Мундусу? Как мы сражались с тобой? Я думал, что убил тебя… Что произошло потом? — Почему ты так называешь меня? — Этот вопрос опять выбил Данте из колеи: — Потому что это твое имя? Вергилий Спарда. Что ты вообще помнишь? — Вергилий, — словно пробуя имя на вкус, отозвался брат. Данте, как и он, сел к стене спиной, слегка прижавшись к брату плечом, но тот резко отстранился:  — Ты говоришь правду? Я, кажется, начинаю вспоминать… Ты перерубил цепи, на которых я висел. Это было, или очередной бред? — прошлое, словно в калейдоскопе, заиграло перед глазами, но юноша еще не понимал, где реальность, а где бред. — Это было, — Данте улыбнулся. — Потом ты немного оклемался и не дал какому-то демону придушить меня. Врезал другому, кажется, его звали Карро. Но не добил, и тот всадил тебе клинок под лопатку. И, прежде чем отключиться, ты меня узнал. — Карро. Глашатай Мундуса, — словно сам с собой заговорил Вергилий. Теперь картины прошлого мелькали перед глазами так, что голова раскалывалась. Он вспомнил в деталях: как попал в плен, как угодил в ловушку иллюзий, как выныривал из галлюцинации, находя себя прикованным к потолку так, чтобы демонам было удобно взять его так, как они хотели… И, ненадолго возвращая себе рассудок, он звал единственного, кто мог услышать — Данте. — Данте, — выдохнул он. — Так это не бред? Ты услышал меня? — Ну, слава Владыке Преисподней! — Охотник хлопнул ладонью по полу. — Вспомнил, наконец? Поначалу я думал, что меня кошмары мучают, я же убил тебя… — Ты освободил меня, брат. Теперь я помню. Помню, что случилось в Мире Демонов, но не помню, что было до него. Я помню, как шел сразиться с Мундусом и проиграл. Он лишил меня воли, и я, кажется, вечность служил ему. Потом пришел ты, и мне было велено тебя убить. Но я увидел камень у тебя на груди. Я вспомнил тебя. Не хотел драться, но он заставлял. И тогда я остановил себя иначе — позволил тебе ударить. Но это не уничтожило меня, я смог вернуться в свое тело, оружие было при мне, камень я нашел позже. — Да, я в бою с Мундусом потерял половину Амулета, — пробормотал Данте. Еще корил себя, что прошляпил камень… — Видимо, ты очень ослабил эту тварь, обратно в Преисподнюю он без сил приполз. Тогда несколько опальных демонов хотели добить меня, как предателя, и заслужить прощение Мундуса, что и так был не в духе, но я убедил их поступить иначе. Общими силами Мундуса мы убили, но после я получил удар в спину… Данте, я должен найти свой меч. — Ямато? — Что? — Твой меч. Ты говоришь о Ямато? Катане, подаренной тебе нашим отцом? — Да, наверно, — Данте никогда не видел брата таким уязвимым и потерянным. Он словно лишился какого-то внутреннего стержня, и Охотник понятия не имел, что делать с Вергилием, который забыл имя своего меча. — Я спрятал в нем что-то. Что-то важное… — Как можно что-то спрятать в мече? — Младший Спарда разглядывал украдкой своего близнеца, думая, что теперь их можно различить лишь по шмоткам и взгляду: у Данте он был пофигистичным, а у Вергилия бесконечно усталым, словно тот… сломался. Осознание вышло не из приятных. Его брат, что пер к своей цели, не видя ничего вокруг, сидел на грязном холодном полу, еще несколько минут назад предлагал ему себя, думая, что это неизбежно, и даже не попытался загнать ему катану в грудь. Данте никогда не видел, чтобы Вергилий добровольно выпускал оружие из рук. И вот это действительно было страшно. Потому раньше неизменным являлось одно: оба жили, чтобы однажды сразиться друг с другом, чтобы соперничать… А что теперь? Тот Вергилий вызывал уважение, этот — только жалость. Словно из брата вытянули душу и оставили мешок костей с перепутанными полустертыми воспоминаниями. И Данте не знал, какие детали в нем надо перекрутить, чтобы все встало на место. — Верг, давай поедим? Ты голодный, наверно. У меня только пицца, как обычно, — тема была изменена так радикально, что Вергилий даже не сразу понял суть вопроса: — Та девочка, Пэтти, собиралась что-то готовить. Посмотрим, что там можно сделать. Старший брат легко поднялся, снова натянул футболку, скрывая выцветшие шрамы, которые регенерация еще не победила, и пошел в сторону, как он думал, кухни. И не ошибся. На кухне обнаружились овощи, хлеб и немного мяса. — Сойдет, — пробурчал он, принимаясь за дело. Данте замер в дверях. Круче Вергилия, предлагающего ему себя, мог быть только Вергилий, готовящий обед на его кухне. И ни к чему из этого Данте не был морально готов. — Вот что мне со всем этим делать? — устало выдохнул он и поплелся в душ третий раз за день.