Собери меня (18+)

Ледяные струи воды сгоняли напряжение с усталых мышц, и из душа Данте вышел немного успокоившимся и более собранным. Он все еще многое бы отдал за кусок пиццы без оливок и свой жесткий диван на первом этаже, но сна ему не видать до тех пор, пока он не убедится, что с Вергилием все более или менее в норме. Тем временем старший Спарда отыскал кастрюли, которые даже по праздникам не использовались по прямому назначению… — Тебе помочь? — та девочка, Пэтти, тихонько вошла в комнату. — А мой братец превзошел сам себя, оказывается, — хмыкнул Вергилий поворачиваясь к ребенку. — Только на его кухне от голода могли повеситься даже тараканы. — Я тут постоянно убираюсь! — грозно подбоченилась Пэтти. — Тараканов в доме нет! — Не благодаря уборке. Они отравились этой дрянью, — Вергилий кивнул на пиццу. — Если хочешь помочь, выбрось ее. — Данте тебя убьет, — хотя Лоуэлл тоже достала вечная пицца. — Но рискнуть стоит… — А ты мне нравишься, — совсем по-мальчишески улыбнулся парень, ставя воду на плиту, и теперь его было совсем не отличить от Данте. — Ты мне тоже! — весело рассмеялась Пэтти. — А если тебе удастся заставить Данте прибраться здесь, клянусь, я признаюсь тебе в любви! Вошедший на кухню Охотник поперхнулся, думая, что Пэтти сейчас получит знатную отповедь от его братца-социопата, но тот, увлеченно нарезая морковь, подмигнул девочке, обещая: — Даю слово, что познакомлю его со шваброй и тряпкой. Ты уже выкинула эту пародию на еду? — Моя пицца… — прошептал Данте, поняв, чего не хватает на кухонном столе. — Я убью тебя! — Ты дважды пытался, — пожал плечами Вергилий, даже не обвиняя, а просто констатируя факт. — В третий раз может повезти. Но тогда придется тебе заняться сыроедением, потому что девочка, как ты помнишь, не достает до плиты. Кстати, демоны любят сырое мясо, глядишь, и втянешься… Данте дар речи потерял. Это ж надо в трех предложениях и напомнить о самых ужасных для него днях, и пошутить, и подколоть. Да Вергилия мог весь Ад перетрахать, но эта сволочь никогда не изменится! — Хорошо, я попытаюсь еще раз после обеда, — выдавил Охотник и ретировался с кухни. Надо успокоиться и перестать на все это вестись. Если к Вергилию вернулась память хоть на одну сотую, он даже Папу Римского в два счета заебет и не поморщится. С одной стороны, Данте вспомнил, что только брат мог вывести его из равновесия за считанные секунды, но с другой — на душе стало легче. Все-таки, сейчас Верг был чуть сильнее похож на себя прежнего. Когда Данте вышел, Вергилий облегченно выдохнул. Ему все еще было не по себе, когда тот находился рядом. — Он очень скучал по тебе, — Пэтти следила за тем, как уверенно Вергилий держится на кухне, и подумала, что Данте есть чему поучиться у старшего брата. Она все еще помнит, что осталось от яиц и сковороды, когда Охотник попытался в самом начале их знакомства приготовить завтрак, — Данте… — Скучал? — Новая порция воспоминаний не заставила себя долго ждать, и только многолетняя выучка позволила Вергилию совладать со своим телом и не отрезать палец тесаком, которым он разделывал мясо. — Не думаю, чтобы он скучал по мне. — Триш сказала, что когда тебя пытали демоны, ты думал, что это был Данте, — девочка так горячо заступалась за друга, что выглядела довольно забавно, — но ведь это же был не он! — А я не говорю про Ад, — Вергилий и сам не знал, почему все еще терпит рядом с собой человеческого ребенка, да и говорит с ним до сих пор. Наверное, он просто не хотел оставаться наедине с памятью, которая того и гляди, на части разорвет его разум и сердце. — Ты, наверно, думаешь, что раньше мы были близки, любили друг друга, а потом просто поругались и подрались, что часто бывает между братьями? — Судя по выражению лица Лоуэлл, так она и думала. — Нет, мы были дружны лет до шести, — он замолчал, словно каждое слово давалось ему с трудом. Так оно и было. — А потом пропал наш отец. Мы остались с матерью. Данте злился на отца, думал, что он нас бросил. Но Спарда никогда бы так не поступил. С ним тогда что-то случилось. Что-то настолько серьезное, что он не смог вернуться к любимой женщине и сыновьям. Прошло совсем немного времени с исчезновения отца, мама отправила меня в магазин, потому что, по ее словам, я был более серьезным и покупал все строго по списку, в отличие от братца. Если бы я только остался дома… — Но тебе было шесть или семь. Даже если случилась беда, что бы ты поделал? — Пэтти не надо было объяснять, что история эта не веселая. — Мог бы хоть что-нибудь. Отец учил нас с братом держать оружие с самых ранних лет. Когда он пропал, Данте бросил тренировки, а я — нет. Я бы не сбежал, как он. — Сбежал? — Теперь Пэтил мало что понимала. — Когда я ушел в магазин, там оказалась очередь. Проторчал в ней почти час. А когда вернулся домой, в особняке все было перевернуто вверх дном, а на втором этаже… Мама была мертва. Не знаю, доводилось ли тебе видеть мертвых, я до той поры видел только дохлых демонов… То, что эти твари с ней сделали… словно дикие звери разорвали на части. Я обошел каждый закоулок дома, надеялся, найти Данте хоть где-нибудь. Но его не было. Тогда я вернулся к телу матери и стал ждать. Так меня и нашел друг отца спустя сутки. Данте не пришел, и тогда я подумал, что его тоже убили или затащили в Преисподнюю, что, в принципе, одно и то же. И все последующее время я тренировался, как проклятый, чтобы отомстить за все, что Владыка Ада сделал с моей семьей. Пока однажды не встретил Данте в каком-то провинциальном баре. Он был пьян, коротал вечер в компании не менее пьяных девиц. И даже не узнал меня, когда мы заговорили. Из его несвязной речи я понял одно: ему плевать на отца, плевать на смерть матери, на демонов. Мы встретились на следующий день, когда он протрезвел, но мне уже не хотелось ни его компании, ни его помощи. Он предпочел забыть о прошлом, тогда как я жил им. Он предпочел ненавидеть отца, вместо того, чтобы разобраться, что с ним случилось… Он предпочел не вспоминать о смерти матери, просто пошел дальше. А я так не смог. — Я ни дня не забывал об этом! — Данте понимал, что подслушивать нехорошо, но ему брат не сказал бы такого никогда. Просидел сутки с телом Евы? Искал не просто Силу Спарды, а самого Спарду? Как-то слабо верится! — Когда напали на дом, мама сказала сначала спрятаться, а потом - найти тебя. Когда я смог выйти из дома, то пошел искать тебя, но на каждом шагу были демоны, даже магазин окружили. А потом вдруг все затихло. В магазине тебя уже не было. То ли раньше ушел, я не знаю… Я подумал, что они тебя схватили. А когда хотел вернуться домой, меня загребли копы, приняли за беспризорника. Еще бы, зима, а я бегаю в рубашке. Они больше суток разбирались со мной, а когда все выяснилось, отдали в приют. Тони Рэдгрейв, такое имя я там получил. Пару раз сбегал из приюта, возвращался в особняк. Нашел там Ребелион, твой меч пропал. Как и ты. Копы бросили искать через месяц, может, раньше. Демоны поутихли, мы для них были неподтвержденной информацией, пока ты не разворошил чертово осиное гнездо. Да, Вергилий, я просто пошел дальше… Что бы изменила моя месть? Отец мертв, мать мертва, ты, как я думал, мертв… К чему тогда класть на алтарь мести тысячи невинных людей, которые пострадали бы, открой я Врата? А когда ты нашел меня, на мгновение я поверил, что все еще можно исправить, что моя семья все еще есть. Но тебе не нужен был брат, тебе нужна была эта чертова побрякушка, чтоб устроить хренов апокалипсис! И ради чего? Лэвэл прокачать?! — Пэтти смотрела, как двое абсолютно одинаковых внешне мужчин смотрели друг на друга с одинаковой болью, обидой, любовью и ненавистью… Теперь Данте не казался уже глуповатым лентяем. Нужно было иметь огромную силу воли для того, чтобы потерять всех, кто был дорог, и не разучиться улыбаться, не возненавидеть этот мир. Вергилий, видимо, не смог так. — Что мне было делать? Тебе оказалось плевать на отца. На то, что он возможно, все еще жив! — Жив? — Данте растерял весь свой запал. — Ты никогда не говорил мне… — Ты сказал, что у тебя нет отца. К чему было распыляться? — они перешли на нормальный тон, словно мгновение назад не орали друг на друга. — Погоди, просто скажи, что ты знаешь? — Пока я был в Мире Людей, это был лишь один неясный слух. Что на самых нижних уровнях Преисподней держат узника. Прозвучало всего одно слово — предатель. Который находится под неусыпным контролем Мундуса. За все время, что я был там, мне не удалось побывать в той тюрьме, хотя в Аду слухов было не в пример больше. Кто-то говорил, что внизу торчит обессиленный Абигейл, кто-то, что там мятежный сын Мундуса, а третьи говорили, что пленник — сам Темный Рыцарь Спарда. И мне нужен Ямато, чтобы вновь вернуться в гребаную Преисподнюю и узнать наверняка, мертв он или пленен, черт возьми. — Опять свалишь? — Ну, кто-то же должен узнать правду… Что толку во всех спасенных жизнях и новых силах, если я не смогу вытащить собственного отца? Данте, не говоря ни слова, вышел из кухни вновь. Ему просто надо было немного времени. Еще вчера он пытался смириться, что остался один, а теперь брат свалился, как снег на голову, и заявляет, что их отец пленен в Аду. Рюмка виски бы не повредила, а лучше бутылка. Но Вергилий вышел следом за ним и просто позвал: — Иди, поешь… Данте хотел ответить, что аппетит пропал, но мысль, что это первый и, возможно, последний раз, когда брат приготовил обед в его доме, заставила просто развернуться и пройти к столу. Овощное рагу с мясом… В последний раз Данте ел это двадцать лет назад. После смерти мамы любая домашняя еда казалась безвкусной бурдой, отчего он и перешел на фаст-фуд. А сейчас словно в детство вернулся. Было потрясающе вкусно… — Что ты сюда добавил? — Пэтти с аппетитом уминала свою порцию. — Необычный вкус. — Мама всегда добавляла тмин. Не думал, Данте, что найду его в твоем холодильнике, если учесть, что все другое там напрочь отсутствует, — но тот не смог придумать в ответ достойную остроту, просто пожал плечами, подумав, что когда Вергилий свалит, это будет, черт возьми, жестоко после того, как он умудрился побаловать его маминым фирменным блюдом. Возможно, обед так и прошел бы спокойно, но Леди и Триш решили, что такая долгая тишина в агентстве — плохой знак, поэтому ввалились на кухню. — При всей моей нелюбви, Вергилий, тебе стоит отдать должное, — выдохнула Леди. — Чтобы впихнуть в Данте что-то, кроме пиццы и клубничного мороженого, нужен огромный талант. — Клубничного? — поднял бровь Вергилий, что с его сдержанностью означало высокую степень удивления. — Ты же, вроде, ванильное больше любил? А клубничное тебе доставалось, потому что я ел мало сладкого… да ты романтик, брат. — Пошел в жопу! — с набитым ртом выдал Охотник. Вергилий почти стукнул его ложкой в лоб, но передумал: — Пэтти, в доме есть стиральный порошок? — Ага, в ванной. А зачем тебе? — пожала плечами девочка. — Рот этому невеже прополоскать. — Ах ты, су… — начал Данте, но Вергилий перебил: — И ты сейчас почти заработал две таких процедуры. — Слушай, при всей моей нелюбви к тебе, ты мой герой. Заткнуть Данте чем-то, кроме упоминая о его долгах… — Леди смотрела на старшего Спарду почти уважительно. — Я не настаиваю на твоей любви, Мэри, но в том, что случилось с твоим отцом, мало моей вины. Дослушай, — он заранее прервал Леди, видя, что та пытается с ним говорить. — Давай уясним две вещи: демоны не вселяются в праведников — это раз. Твой отец изначально жаждал власти провел ритуал задолго до нашего знакомства — это два. Он так мечтал о власти, что был согласен на самую высокую жертву. Тебя он, видимо, все же пожалел, но не твою мать. Когда он пришел ко мне, то уже был тем существом очень давно. Я ведь даже сразу и не понял, что ритуал ему удался. Ты видела, что случилось с его левой щекой? Такой была вся левая половина тела. Его душа загнила, и гниль перешла на плоть. Но это было лишь иллюзией. Он сам выбрал свой путь, сам стал тем, кем стал - без чужого участия. Обвиняй меня, если тебе так легче, но в своих бедах мы чаще всего виноваты сами. — А в твоих? — подал голос Данте. — В твоих бедах кто виноват? — Не кто, а что. Слабость, брат. В моих бедах виновна моя слабость, и только она. Я сам позволил тебе, Мундусу и тем демонам себя победить. Я не собираюсь строить из себя жертву, — Вергилий вышел из-за стола, бросив: — Посуду сам помоешь. Триш смотрела на всю эту сцену без комментариев, но в конце не удержалась: — С утра я еще волновалась за нашего Темного Убийцу, но сейчас почти спокойна. Этот парень явно не будет лить слезы по поруганной чести. Скорее, вернется в Ад и надерет обидчикам задницы. — В этом и проблема, — пробормотал Данте. — Лучше был он лил слезы, но был под присмотром.