Собери меня (18+)

Это пробуждение для Вергилия оказалось и лучше, и хуже одновременно. Он помнил, что Данте вытащил его из Преисподней, знал, что никто больше не играет с его сознанием, что никто больше не станет мучить его тело и разум. Но помнил он и другое: что Проклятье Небериуса не отступило, что в полночь стало хуже, и он попросил брата запереть его, но потом Данте все же вломился к нему в комнату. И приятная ломота во всем теле и какая-то давно забытая расслабленность говорили о том, что свою «дозу» он вчера получил, причем, без вреда для физического здоровья. Только странно болела спина, будто на ней ожог. Он повернул голову влево и увидел свою мирно спящую копию. Впрочем, тот практически сразу проснулся и открыл глаза. — Данте, во имя всех демонов ада, скажи, что это просто был извращенный кошмар… — смог выдавить Вергилий, уже зная, что все случившееся реально. — Верг, я… — Охотник тоже вспомнил ночные события и был, мягко говоря, выбит из колеи: мало того, что он умудрился переспать с родным братом, так ему еще и понравилось! И, глядя сейчас на растерянного и смущенного Темного Убийцу, Данте никак не мог решить — он хочет его из-за заклятия или по собственной извращенной воле? Все-таки, наверно, проклятье еще действует… Нело же встал с кровати, подбирая с пола свою разбросанную одежду, и направился в ванную. Выдержки и спокойствия хватило ровно до того момента, как из крана хлынула ледяная вода. Тогда мужчина просто сполз по бортику ванны на пол, чувствуя, как из глаз текут слезы. А ведь он не плакал с того самого дня, как не стало мамы, и был потерян Данте… Но сейчас не было сил, чтобы остановить подступившие к горлу всхлипы. Он-то думал, что ниже падать некуда, что хуже уже не будет! Ага, как же. Лечь под младшего брата — теперь-то уж точно нечего терять, ни следа от былой чести и гордости не осталось. Наверное, если бы он сейчас оставался в плену, точно выложил бы все демонам, и пусть оно катится в Тартар… — Эй, ты там утонул? — отрезвляя лучше холодного душа, в голову пробрался голос брата. Вот с кого все, как с гуся вода. Этот не будет долго мучиться и терзаться угрызениями совести. — Вергилий, я вхожу, черт тебя подери! Данте все еще не был готов к тому, чтобы видеть своего наглого брата — таким. Верг мог быть той еще занозой в жопе, мог быть подлым, хамоватым, злым, самоуверенным… но вот плачущим его видели только в раннем детстве, да и то очень и очень редко. Готовый к тому, что ему врежут, Охотник присел рядом и прижал брата к себе. Тот даже не попытался оттолкнуть, но и не сделал ничего, чтобы ответить на объятия. — Верг, то что вчера произошло… знаешь, я уже говорил: мне всегда хотелось надрать тебе задницу, но не так ведь. И да, я тоже не знаю, как мы будем смотреть друг другу в глаза. Но уясни одно: я готов ночи напролет хоть по расписанию трахать тебя, если это спасет твою жизнь, ясно? Ты — это все, что осталось, ты — моя семья. Один раз я уже отпустил тебя, и это хреново закончилось. Больше я этого не сделаю. А сейчас ты подберешь сопли и прекратишь быть тенью себя прежнего. Мы придумаем, как избавиться от проклятья, но до той поры все, что происходит в этой спальне — не инцест, а выживание. — Не противно? — Что? — Прикасаться ко мне не противно? Я когда-то дал слово, что защищу тебя от всего этого потустороннего дерьма, что не втяну тебя в свою битву. Что стану сильнее. А вышло… ты и сам видишь, брат. — Вергилий нашел силы поднять голову и посмотреть на Данте. Тот не стал отводить взгляд, в котором не было ни капли злости или презрения, только жалость. И от этого стало еще хуже. — Дурак ты, Верг. А тебя кто защитит? От самого себя? — Данте снова обнял брата, и теперь тот ответил. — Хватит сопли распускать. Душ, еда, и подумаем, как и где ты продолбал Ямато. — Слушай, ты что, вчера об меня сигареты тушил? — Вергилий поддержал шутливый тон. Данте прав, не произошло ничего катастрофичного, демоны и не такое способны устроить, а человека в себе всегда можно заткнуть. — Не курю, — на автомате ответил Охотник, — а что? — Посмотри тогда, что у меня со спиной? Болит, зараза. — Вчера все же нормально было… Погоди-ка… Твою ж налево! — Данте увидел, что на спине Вергилия появилось три демонические печати — две были похожи на татуировки, а вот одна была выжжена. Это означало, что проклятие либо слабеет, либо становится сильнее. Это он и сообщил Вергилию. Тот задумался: — Когда меня мучили в Преисподней, ничего подобного не было. Быть может, все дело в том, что ты не принуждал меня и не причинял боль? Ведь демонические проклятия завязаны на насилии… Ладно, подумаем об этом позже. Выметись уже, не утоплюсь с горя! Данте вышел, оставляя Вергилия без опаски, сам наскоро ополоснулся и спустился на первый этаж. Очень хотелось жрать и, как ни странно, на пиццу не тянуло. Надо бы опять запрячь брата приготовить что-нибудь… Пока охотник думал, чем набить желудок, в дверь агентства постучали. Мужчина открыл, сталкиваясь взглядом с человеком, одетым во все темное, на вид хрупким и худым. Темные волосы доходили ему до пояса. Он мог сойти за ровесника Данте, если бы не взгляд — слишком мудрый для такого молодого лица. — Вергилий? — с порога накинулся гость на Спарду-младшего, но тут же возникший огонек в глазах потух. — Ты не Вергилий. Тогда… должно быть, Данте? Так ты жив? — Откуда ты знаешь меня, и кто ты, дьявол тебя поимей? — Смотрю, ты не очень вежлив, мальчик… — гость сделал шаг вперед, но Данте не отступил. На лестнице послышались шаги, Охотник обернулся, видя, как брат, одетый в простую футболку и джинсы, спускается вниз, и в тот же миг осознал, что падает на пол, отброшенный чьей-то силой. Едва не повстречавшись с полом, он успел увидеть, что его посетитель вынул, будто из воздуха, острый длинный клинок и кинулся на замершего Вергилия. — Защищайся, — услышал Данте, но вот его близнец остался стоять на месте. Пришедший замахнулся на него мечом, но Вергилий лишь приподнял бровь: — Сэнсей, с каких пор ты такой нервный? — Это действительно ты? — Ты впервые позволил мне спуститься в Преисподнюю, когда мне было одиннадцать. Мы пытались узнать последние слухи о пленнике Мундуса. Я впервые победил тебя в бою, когда мне исполнилось шестнадцать. Через год ушел. Модеус, ни к чему здесь махать клинком, который ты зарекся не брать больше в руки. Это я, — Темный убийца протянул гостю руку, тот опустил меч, но вместо рукопожатия, притянул парня к себе и по-отечески обнял: — Ходило столько слухов… говорили, что ты погиб. Говорили, что служишь Мундусу. Говорили, сверг Мундуса. Много всего говорили. Я искал тебя с тех пор, как твой меч появился в Фортуне. — Ямато в Фортуне? Модеус, погоди… можно поподробнее с этого момента? — Вергилий мягко отстранился, и Данте даже стало немного обидно — от него вон как шарахался при встрече! — А что это за хрен? Вломился ко мне в дом, мечом машет, а ты с ним обнимашки устраиваешь? — младший поднялся, потирая отбитую филейную часть тела, и непривычно хмурился. — Эй, вы оглохли там? — Помолчи, а? — рыкнул Вергилий. — Говори, прошу тебя. Я не помню, как именно потерял меч, и странно, что он в этом мире. Я был уверен, что опять придется в Преисподнюю тащиться… — Короче, когда я пришел проверить Врата в Фортуне, рясочники были на ушах, все твердили о знаке, что Спарда скоро второе пришествие устроит. Основанием для слухов было то, что в одну из ночей в Храме у статуи Спарды появилась твоя катана, сломанная на две части. Насколько я знаю, меч сейчас у Братства. — Кто глава? — Да все тот же. Старик Санктус. Долгожитель, блин. — Да о чем вы толкуете, а? — Данте не вытерпел и все же прервал беседу двух мужчин, которые, как он понял, были хорошо знакомы. — Брат, этот демон — Модеус, — спокойно начал Вергилий, хотя младший уже думал, что будет послан нахрен. — Он ученик нашего отца, один из лучших мечников Преисподней. И это он забрал меня, когда убили маму. Он учил сражаться. Фортуна — это город, который был основан Спардой на месте еще одних Врат. Его там чтут за Бога. Странные люди, в общем. И, кажется, я начинаю понимать, что я сделал. Когда силы оставляли меня, и я не мог больше сражаться, я должен был спасти или меч, или амулет, чтобы Небериус не получил все сразу. Видимо, я провел один демонический Ритуал, позволяющий передать часть своей души через предмет кровному родственнику. Наверно, я хотел переправить Ямато к тебе, потому что ты — единственная моя родня. Но как меч попал в Фортуну — не понимаю. Да еще и сломался. Наверно, что-то сделал не так, времени подготовиться особо не было. Это и потерю памяти объясняет… Теперь, когда ты в курсе, мне пора. Одолжу твои джинсы и футболку, мне пора идти. Спасибо, что вытащил. — И куда ты собрался? — Данте перегородил Вергилию дорогу. — Или забыл о своей «маленькой» проблемке? Мы не разобрались с лежащим на тебе заклятьем, кто знает, когда опять накроет? Один ты не пойдешь. — Мы больше не будем решать мою «маленькую проблемку» таким способом, ясно? Это не твоя забота. А сейчас мне действительно нужно идти. Я должен вернуть меч, в нем большая часть моих демонических сил. И не смотри так — мне не нужна нянька. Модеус, мы сможем продолжить разговор по дороге? — Мы должны его продолжить. У меня к тебе много вопросов накопилось, ученик, — хмыкнул Модеус. — Данте, до встречи. Хотел бы я сразиться с тобой, но сейчас нет на это времени. Не волнуйся за него так. — Да кому он нужен, — обиженно прошипел Данте, скрываясь в глубине агенства. Этот засранец его кинул. Вергилий. Опять. Ушел. Есть перехотелось, и он, наконец, достал из-под стола початую бутылку бухла. Отпил немного, полежал на диване, а потом вскочил на ноги, хватая Ребелион. — Так, а Фортуна — это на севере или на юге?