Rally to Maguuma

Этот лагерь был почти таким же, как и их маленькое укреплённое стойбище внутри джунглей, отличаясь разве что размерами. А так — ничего нового. Те же костры с дежурными по периметру, чтобы переживать ночи, те же раненые, вокруг которых суетились медики. Хотя бы медики здесь были, а не один некромант на всю группу. Каолан ловил каждый разговор, прислушивался к командирам, ждал, и каждую свободную минуту брался за меч и щит, неустанно приучал новую руку к оружию. Только здесь он заметил, что левая у него теперь немного длиннее правой, но удивительно, как быстро он к этому привык. Возможно потому, что всё его сознание теперь занимала новая цель. Она сделала его существование понятным и лёгким, и его почти не беспокоило даже то, что внутри своей головы он больше не один. В один прекрасный день было объявлено, что собирается отряд добровольцев для поиска пути в другую область джунглей. Предыдущая вылазка провалилась, группа заплутала в постоянных перепадах высоты и в итоге вернулась разбитая и неполная. Новый отряд должен был пойти туда, где, как предполагали разведчики, был обход. Обход и неимоверное количество страшных обитателей джунглей. Услышав про это, Ретт мрачно изрёк: «не менее шестидесяти процентов, что это закончится провалом». Что ж, оставшиеся сорок — всего лишь чуть меньше половины. Выходит, почти один к одному. Когда Каолан собирался и в последний раз перед выходом проверял оружие, к нему подошла Имера. Она долго смотрела на него, прежде чем заговорить. — Каолан. Ты ведь знаешь, куда ты идёшь? — В джунгли, — Каолан ответил почти беспечно, чувствуя, как легко у него внутри, — искать дорогу. Нам надо пытаться выбраться отсюда. Не хочется застрять на всю жизнь, правда? — Правда. Но, послушай... ты можешь не вернуться оттуда. — Я знаю. Скорее всего, я не вернусь. Имера... не сердись на меня за это. — Я уже потеряла одного брата, — сказала она. — Ты — всё, что у меня осталось от него. — Я загадал, — медленно сказал Каолан, все ещё не зная, стоит ли ей говорить то, что даже Ретту не говорил. — Если меня убьют в бою, то пусть так. А если нет, то мне придётся жить. Сорок на шестьдесят — это почти половина. Это честно. — Ты говоришь, как Кеаллах, — грустно сказала она. — Но ты возвращайся. И возвращайся собой.