Rally to Maguuma

Они были готовы двинуться в путь, когда солнце едва поднялось над горизонтом. Но ещё до рассвета, когда небо стало светлым, все были уже на ногах: перед уходом оставалось последнее, важное дело. И пока Каолан вместе с Имерой собирали тенты и оставшиеся мелочи, а Вирра с Реттом гасили костёр, остальные копали могилу. Почва здесь была неподатливой и твёрдой, пронизанной корнями, поэтому копать было тяжело: Аллоза, Тайрон и Фальк по очереди терзали землю, когда наиболее крепкими обломками обшивки, когда — не щадя своего оружия. Они смогли вырыть яму по росту Даррена, глубиной немногим меньше метра, и на это ушло несколько часов, почти до рассвета. Это была не могила, но хотя бы её подобие. Тайрон продолжал упорно долбить землю, но Аллоза остановилась. Она тяжело дышала, и было видно, чарра уже устала, хотя они ещё даже не вышли. — Я думаю, достаточно. Тайрон с трудом разогнулся и неохотно кивнул. Может, лучше было бы сжечь тело, но Тайрон и слышать об этом не хотел, и Аллозе пришлось уступить его желанию похоронить друга как положено. Это была трата времени и сил, это было не очень-то рационально и, наверное, как командир она должна была поступить иначе... но они были слишком далеко от дома и чарра, должно быть, чувствовала, что здесь традиции имеют гораздо большее значение. Даже Каолан с Имерой вырастили на могиле Кеаллаха живое надгробие. Нельзя было лишить Даррена погребения. Тайрон перенёс завёрнутое в тент тело Даррена в яму, и стало видно, насколько эта могила мелкая и жалкая, но он, ничего не сказав, кинул первую горсть земли. Следующим был Фальк. Потом Аллоза. Когда вытащенная земля кончилась, могилу сверху прочно завалили вчерашними камнями, как можно крепче уложив каждый из них. Можно было надеяться, что если до тела и доберутся хищники, то хотя бы не сразу. Тайрон отступил на шаг и окинул взглядом получившийся курган. Остальные стояли поодаль, уже готовые выступать, но никто не окликнул его, уважая желание попрощаться с другом. Тайрон кивнул каким-то своим мыслям и вплотную подошёл к камням и коснулся кургана рукой. До Каолана донеслось: — ...я вернусь. Похороню тебя по-настоящему. Аллоза уверенно вела поредевший отряд через джунгли. Во время своих вылазок она наметила часть дороги, и Каолан то тут, то там, видел смутно знакомые насечки на деревьях, но и она не знала, как долго и по какой местности им придётся идти, а пришлось трудно. Здесь не было дорог в привычном понимании, только изредка попадались тропы, и тогда они какое-то время шли по ровной поверхности, но в лесу приходилось сложнее. Ноги увязали в рыхлой земле и путались в лианах и подлеске. Через час такого пути Аллоза взяла себе на загривок Вирру, потому что маленькая асура начала хромать и замедляла отряд, но теперь стала замедляться сама. Каолан шёл прямо за ней, и у него перед глазами покачивался её хвост, почерневший на конце. Почти как его рука вечность назад. — Нам придётся ночевать в лесу? — спросил Ретт. — Надеюсь, что нет, — отозвалась Аллоза. — Такой ночёвки мы не переживём. Где Тайрон? Он мне нужен, чтобы прокладывать дорогу. Тайрон неохотно вышел вперёд. Проходя мимо Каолана, он довольно сильно задел его плечом, и сильвари был уверен, что это не случайность. Он не мог понять, в чём именно винит его Тайрон: в том, что он выжил, когда как Даррен остался лежать, заваленный камнями? Но Каолан не был в этом виноват. Однако, так или иначе, но с ним впереди дело шло немного быстрее. Он выбирал для Аллозы дорогу попроще, а уже по её следам, как по просеке, шли другие. Все понимали, что если они не найдут лагерь, это будет их последний день. — Я что-то вижу, — неожиданно сказал Ретт. — Вот там, в стороне. Каолан повернулся туда, куда указывал друг, и тоже увидел рыжее пятно. Почему-то от этого стало тревожно и он, отодвинув всех, двинулся в ту сторону, не обращая внимания на оклики. Дурное предчувствие нарастало с каждым шагом и разрешилось, когда сильвари подошёл вплотную к лежащему на земле чарру. Он был мёртв уже несколько дней и сильно погрызен падальщиками, но в том, кто это, никаких сомнений не могло быть. — Это Литгрен! — крикнул он. Чарр дорого продал свою жизнь. Его доспех, и так помятый после падения, был продырявлен сразу в нескольких местах, Каолан и узнал то его во многом по доспеху. Вряд ли тут проходил ещё один такой же чарр... — Идём, — окликнула его Аллоза, и её голос был удивительно ровным, — надо торопиться. — Ты не хочешь его похоронить? — впервые за день подал голос Тайрон. — Мы можем задержаться? — Мы не можем, — отрезала Аллоза. — Я вернусь сюда с поисковым отрядом и сделаю всё как должно. Однако, вместо того, чтобы идти вперёд, чарра тоже повернула в сторону и встала над телом рядом с Каоланом. — И даже с направлением угадал, — грустно сказала она, — знаешь, я всё-таки надеялась. Сильвари кивнул. Он даже не надеялся. Зов Мордремота преследовал его, нашёптывал картины одна страшней другой, и уж смерть Литгрена стороной не обошёл. Он видел это в своих снах. Вот чарр идёт по лесу, вот вздёргивает голову и обводит взглядом заросли, выхватывает оружие. Рослые существа, так похожие на сильвари, приближаются к нему — их лица не различимы, только мерцают красноватые глаза. Вот воин бросается вперёд, и длинное зазубренное копьё пробивает его доспехи, пробивает грудь, выходит со спины. Из пасти Литгрена выплёскивается кровь, превращает его рыжую шерсть в бурую; мех на подбородке слипается сосульками, с них капает. Вот он пытается отбиться, но его мощное тело легко, как груду тряпок, отбрасывают назад. Вот он лежит, и какие-то мелкие зубастые зверьки несмело поначалу подбираются к нему, слизывают с земли подсыхающую кровь. Литгрен тихо и сипло стонет, но уже не может шевельнуться. Вот влажно сверкают провалами глазницы, набитые насекомыми. Каолан чувствовал, что ему надо сдвинуться, что надо идти дальше, но не мог ухватиться за эти мысли. Всё перед его глазами застилал Литгрен. «Хочешь узнать, чем это закончится для остальных, моё непокорное дитя?» Он не хотел. Он хотел, чтобы стоящая рядом Аллоза сказала что-то, потрясла его за плечо, но чарра, наверное, принимала его молчание за дань уважения павшему, и тоже молчала, и ощущение того, что она рядом, таяло. «Выбирай». Перед внутренним взором встаёт та же Аллоза. Она без доспеха, шерсть — сплошные проплешины, лапы покрыты той же чернотой, что раньше — кончик хвоста, что-то мелкое густо шевелится в складках воспалённой кожи. Её глаза, затянутые бельмами, смотрели прямо на него, и она как будто собиралась что-то сказать, но из пасти посыпалась древесная труха. Отвернуться не получалось, но Аллоза исчезла сама. Облегчение было недолгим: её сменил Ретт, и чёрная пропасть под ногами как будто расширилась, пока он смотрел на распоротый живот друга, изрезанную в лохмотья серую кожу, на выпущенные из брюха внутренности, длинный кишечник, обвивающий горло асуры. Каолан не испытывал даже спасительного порыва тошноты, который мог бы выдернуть его из этого накатившего видения, и ему ничего не оставалось, кроме как смотреть. Он смотрел на Имеру, из головы которой была вырвана её прекрасная синяя листва, а из-под уродливо вздувшейся и треснувшей коры лезли наружу колючие хищные лозы; на Вирру, с которой чулком сдёрнута кожа, и её запястья и лодыжки, розовое месиво мышц, были обвиты колючими плетьми. «Этого можно избежать», — шёпот звучал в самом центре его головы, разливался от неё по телу, — «я помогу». Голос тянул к себе: Каолан слышал его не раз до этого, но сейчас это был огонь в конце длинного, чёрного, страшного тоннеля. «Нет». Слово прозвучало в его голове отчётливо и сильно: то был не шёпот, а почти окрик, и коридор вдруг исчез, и всё затихло. Чувство было такое, словно кто-то встал между ним и сбивающим с ног порывом ветра. Всё вокруг поплыло, всё быстрее и быстрее, и он мог выхватить из этой круговерти отдельные быстро сменяющие друг друга картины: Ретт и Аллоза, тащащие его по лесу; обнимающая Имеру Вирра; сидящий рядом с Дарреном Тайрон; снова Ретт, перевязывающий ногу Вирры; бледный Тайрон, занёсший меч над его плечом. Рука: бордовая кора тела Кеаллаха, так непохожая на его собственную. «Вот настоящее. Не верь ему. Не ходи к нему». Каолан не знал, кто говорит ему это — его ли это сопротивление Зову? — но откликнулся с готовностью. Мрак вокруг рассеялся окончательно, а вместе с этим пришёл вкус собственного сока, которым был наполнен его рот — прикусил губу — и вернулся слух. — Каолан? Каолан! Он повернулся к Аллозе, наткнулся на её напряжённый и встревоженный взгляд. — Ты в порядке? — Да... Да, это я. Не волнуйся. Всё нормально. Аллоза недоверчиво прищурилась, но ограничилась только коротким: — Идём. Нам нужно спешить. — Да, конечно. Он побрёл за ней, пытаясь вспомнить и осознать это новое ощущение, словно мысли в его голове принадлежат не ему, а кому-то ещё. Может быть, это очередная уловка Мордремота? Может быть, он просто сходит с ума? Сон дал ему многие знания о мире, но к такому Сон его не готовил. Они шли долго, давно уже кончились зарубки на деревьях, и теперь полагаться приходилось только на чувство направления Аллозы. Она заметно устала и шла тяжело, цепляясь сапогами за корни, но упрямо не снижала скорости. Ни у кого не хватало духу предложить ей остановиться и отдохнуть. Ни у кого не хватало духу признаться, что устал. Даже Вирра, которой большую часть пути всё-таки приходилось идти пешком, отчаянно хромала, опираясь на найденную в джунглях же палку, но старалась не отставать. Каолану тоже было тяжело. Он механически переставлял ноги, но не очень-то думал, зачем и куда идёт. Его поле зрения сузилось до участка тропы и мерно покачивающегося перед глазами хвоста чарры. Самым смелым оказался Тайрон. — Командир, — впервые за несколько часов открыл рот он. — Нужен привал. Аллоза остановилась, а Каолан не успел вынырнуть из своих ощущений и врезался ей в спину. Тайрон тут же оттёр его в сторону. Чарра как будто не заметила этого, сняла с пояса фляжку, сделала длинный глоток. — Нельзя. Тут опасно. Через несколько часов начнёт темнеть. Этой дорогой уходил тот мордрим. — И не один, — раздался голос Вирры. Все перевели взгляд на асуру — та, пользуясь передышкой, сидела на земле и рассматривала следы. — Но все они шли в одну сторону. — Даю восемьдесят шесть процентов с минимальной погрешностью, нам туда, — хмыкнул Ретт. — Аллоза, как ты оцениваешь расстояние? — Мы недалеко. — До темноты уложимся? — Восемьдесят шесть процентов я на это не дам. Даже с погрешностью. — Нужно искать место для ночёвки. Чарра досадливо рыкнула. Каолан её понимал, ему тоже казалось, что остаться в джунглях без защиты возведённых на скорую руку, но укреплений — чистое самоубийство. — Здесь есть холмы. Двинем к ним, я рассчитываю на пещеру, в которой можно забаррикадироваться изнутри. Тайрон, ты передо мной. Фальк, Ретт, вы замыкаете. Каолан должен был, наверное, почувствовать себя более защищённым, оказавшись в середине, но он испытывал только беспокойство и немного — обиду. Аллоза считает, что он не может сражаться? Или дело всё-таки в том, что он — сильвари? До сих пор у отряда всё шло более-менее благополучно. Они ни разу не встретили настоящего врага, если исключить несколько столкновений с одиночными хищниками и одиночными мордримами, но сейчас солнце клонилось к закату и следы на тропах встречались всё чаще и чаще. Аллоза даже сделала попытку свернуть в джунгли, но пробиваться через стену растений сейчас оказалось слишком трудным. Каолан шёл, уже не чувствуя ног и думал — стоило ли уходить? Если Пакт жив, то рано или поздно в воздух поднимут геликоптеры и будут искать выживших. Если Пакту пришёл конец... что ж рано или поздно Сон ждёт всех. Ничего похожего на укрытие не находилось, а между тем они шли весь день и на джунгли медленно опускались сумерки. У них в запасе оставался час или два, но под кронами деревьев ощутимо стемнело. Аллоза торопила свой отряд, но в этом не было особенной нужды. Прибавила шаг даже Вирра. Если ночь застанет их в пути, им практически наверняка конец, но сдаваться они не собирались. В конце концов, Аллоза остановилась рядом с неглубокой расщелиной в скале. Это было плохое место — слишком открытое и без воды, но выбирать особенно не приходилось. — Остановимся, — сказала она, и хотела что-то ещё добавить, но над лесом прокатился залп. Сигнальная ракета взмыла вверх и рассыпалась искрами. И была гораздо, гораздо ближе, чем даже надеялся Каолан. Им повезло: повернув к холмам, они оказались на верном направлении. Если бы они шли, как раньше, по прямой, то забрали бы слишком далеко и не успели бы до ночи. Но сейчас... — Успеем, — выразил общую мысль Фальк. — Успеем, — кивнула Аллоза и закинула свою сумку на спину. — Поднажмём. И вот тут их удача и закончилась. Каолан был в Пакте практически с самого начала, присоединился к нему в составе одного из первых отрядов, прошёл через Орр и видел гибель Зайтана. Он знал, что они очень рискуют, передвигаясь по незнакомой земле без вперёдсмотрящего. Сейчас, когда лагерь был так близко, усталость отступила, и он внимательно смотрел по сторонам, надеясь, что обнаружит возможный вражеский отряд раньше, чем они встретятся. Встречи с несколькими мордримскими отрядами им удалось избежать. Джунгли давали укрытие не только врагам — один раз им пришлось залечь в неглубокий овраг, в другой — искать защиты у упавшего дирижабля. Каолан обратил внимание, что по обломкам прошёл кто-то внимательный, кто-то, кто забрал практически всё, что можно использовать. Ему хотелось думать, что тут прошли отряды Пакта. Мысль о том, что оружие или остатки техники служат теперь мордримам, была омерзительна. Третьего столкновения, однако, избежать не удалось. С очередными мордримами они столкнулись что называется — нос к носу. И те и другие передвигались быстро и тихо. И те и другие такой встречи не ожидали. Однако, первым оружие выхватил Тайрон. Каолан с Фальком тоже выскочили вперёд, оставляя за своими спинами Имеру, Вирру и Ретта. Сильвари мельком подумал — надо же, как не повезло, но больше времени на подумать у него не оставалось. На него с разгону налетел мордрим и Каолан, не думая, вскинул меч и, как привык, принял удар на обе руки. Он успел даже испугаться — а вдруг не выдержит, и все усилия Ретта пойдут прахом, и руку от плеча до пальцев действительно прострелило резкой болью, но она всё же выдержала! Сильвари оттолкнул врага и пустил меч вкруговую. Не достал, но получил передышку, тут же встряхнул рукой, проверяя, как она. Мордримов было немного, но и их команда была не в лучшем состоянии, раненые, уставшие после длинного перехода. Не сговариваясь, воины взяли в кольцо Имеру и обоих асур. Они все трое были хоть и вооружены, но оружием непривычным. Терять своих так близко от цели, что может быть хуже! Над прогалиной снова рассыпалась искрами сигнальная ракета. Лагерь совсем рядом! Сложить головы здесь было бы совсем глупо... Каолан отскочил в сторону, пропуская удар мимо себя, повернулся и опустил меч на загривок мордрима. Минус один. Интересно, во сколько процентов оценивает их победу Ретт? Он нечасто сражался длинным мечом, предпочитая меч и щит, но тут выбирать не приходилось, из того, что Аллоза притащила в лагерь, этот меч был в наилучшем состоянии. Однако его вес и инерция были Каолану непривычны, и в какой-то момент он понял, что оказался довольно далеко от товарищей и один против двоих. В лучшие времена он, может быть, и справился бы, но не сейчас. Его взяли в клещи, Каолан отступил, стараясь выйти из окружения, но один из мордримов тут же перешёл в атаку. Каолан отбил один удар, другой, а потом получил удар плашмя прямо в больное плечо и тут же оказался на земле. Первой его эмоцией оказался страх — не за жизнь, за руку. Он выронил меч и повернулся боком к противнику, закрывая левое плечо. Сжал кулак, разжал — пальцы слушались. Такого облегчения он не испытывал ещё никогда — и никогда оно так стремительно не сменялось отчаянием. Безоружный, лежащий на земле Каолан представлял собой отличную мишень, а мордрим уже заносил свой меч для удара. Он не сразу понял, что произошло. В одно мгновение он видел занесённый над собой меч и готовился присоединиться ко Сну, а в следующее — над ним было одно сумеречное небо. Мордрим лежал на земле навзничь, а Тайрон уже поднялся на ноги, оглянулся и, не встретив сопротивления, за руку вздёрнул на ноги Каолана, и он запоздало понял, что человек смёл его врага, с разгону врезавшись в него с такой силой, что оба полетели на землю. Каолан, оглушённый как ударом, так и неожиданным спасением, поднял свой меч, но сражаться было уже не с кем. Тайрон стоял поодаль, тяжело дыша и оглядывая новые вмятины в броне. Крови на нём не было видно. Каолан хотел было шагнуть к нему, но наткнулся на взгляд и предпочёл остаться на месте. Тайрон всё время демонстрировал, насколько неприятны ему сильвари, и Каолан даже мог его понять... но зачем тогда спас? Аллозе меч мордрима рассёк кожу над глазом, неглубоко и нестрашно, но кровь мешала видеть, она щурилась и выглядела откровенно устрашающе. Фальк придерживал одной рукой другую, но, в общем-то, из боя потрёпанный отряд вышел без особенных потерь. — Всё, двигаем. Осталось чуть-чуть. Они шли, быстро, потому что на джунгли опускалась ночь. Даже Вирра ускорила шаг. Каолан же плёлся в хвосте. Ему не давал покоя этот бой. Во-первых, было немного стыдно за то, что его пришлось спасать. А во-вторых... Нет, так всё-таки не годится. Он ускорил шаг и, обогнав всех пристроился к идущему впереди Тайрону. Человек смотрел прямо вперёд и не повернулся в его сторону. — Спасибо. — Не благодари. Зря я это сделал. — Но я не виноват в том, что Даррен умер, — не выдержал Каолан. — Ты не виноват, — повернулся к нему Тайрон. — Весь ваш к драконам род виноват! Иди к своей сестре и помни, я за вами слежу! — Тогда зачем?.. — Затем что я — не предатель! Аллоза пихнула его плечом и вклинилась посередине, обрывая грозивший окончиться сварой разговор. — Я считаю, что нам надо подняться. Я вижу отблески, возможно, это костры. Дорога постепенно пошла в гору. К счастью, на подъёме им не встретилось никого, хотя Каолан не удивился бы ещё группе-другой мордримов. Тропа располагала к засаде: была узкой, почти нехоженой, и пролегала между двумя отвесными склонами, увитыми толстыми корнями. Когда до конца подъёма оставалось совсем немного, сверху раздался странный звук. Каолан, погружённый в свои невесёлые мысли, не обратил внимания, но тут закричала Аллоза: — Камнепад! Чарра подхватила свободной лапой Ретта и одним прыжком оказалась далеко впереди, а остальные разбежались в разные стороны. Как в трансе, Каолан поднял голову как раз для того, чтобы увидеть летящие в него камни. Он не успел бы выбежать, не успевал даже подумать об этом, но что-то в его голове оказалось быстрее, какой-то голос грубо окрикнул его, и Каолан взметнул в воздух руку и выкрикнул заклятье, которым никогда не владел. Над ним слабо мелькнуло розоватое сияние щита, и мелкие камешки, ударившись об него, разлетелись вокруг; крупные камни грохнули по разные стороны. Каолан стоял, зажмурившись и почти не дыша. И отчётливо услышал, как в опустошённой от страха голове чей-то голос отчётливо сказал: «Вот так». — Каолан! Каолан?! Ты в порядке?! Он открыл глаза. Аллоза звала его, стоя почти на вершине. Он с трудом махнул и поплёлся к ней, совершенно раздавленный — и совсем не камнями. Имера ждала его на полпути. Когда Каолан поравнялся с ней, она молча пошла рядом. А потом тихо сказала: — Так делают месмеры. Это их щит. Каолан не хотел слышать ответа, но всё равно спросил, заранее чувствуя себя обречённым. — Кеаллах был месмером? — Да, — сказала она и ускорила шаг. Все ждали его наверху, но Каолан не торопился. Он чувствовал себя совершенно несчастным, и отчего-то — обманутым. Благодаря Кеаллаху он обрёл новую руку... и что-то ещё, чего он совершенно не ждал. Рука пустила в него корни, а вместе с ней это сделала какая-то часть Кеаллаха, сильвари, которого он даже не знал. Не знал даже того, что это был месмер! Ему вспоминался шёпот Мордремота, который он услышал в первую ночь. Тогда он испугался за свой разум, за то, что не сможет себя сохранить... но происходившее с ним сейчас — было ли лучше? Аллоза что-то кричала, стоя наверху, но Каолан не прибавлял шаг. Наконец, он решился. «Кеаллах?» Молчание было таким долгим, что он решил — ничего, но неожиданно где-то внутри его головы раздался мягкий голос: «Да?» Это так потрясло Каолана, что он встал, как вкопанный, забыв про ждущих его спутников. Голос ничего больше не говорил, но сильвари ясно ощущал его присутствие. «Выходит, ты не умер?» «Умер. Он — умер. А я... всего лишь его часть. Воспоминание». «Ты теперь останешься здесь?» Каолану послышалось, что он услышал смешок. «Я не хотел бы мешать тебе, младший брат. Но, так или иначе, я теперь твоя часть. Не волнуйся, я не буду тревожить тебя слишком сильно». — Каолан!!! — Аллоза перекрыла рыком его мысли, яростно размахивая лапами, и сильвари стронулся с места. «Имера... ей нужно про тебя узнать». «Нет. Это знание не принесёт ей ни покоя, ни счастья. Когда-нибудь она встретится со мной — с ним — во Сне. Но сейчас это ни к чему». Каолан хотел возразить, но голос внутри его головы замолк: и он чувствовал, что надолго. — Каолан, быстрее тащи сюда свою древесную задницу! Я вижу лагерь! Он едва ли слышал это. Все мысли занимало только одно: как теперь с этим жить? Как ещё раз взглянуть в глаза Имере? Как быть с пониманием того, что больше он никогда не останется один, и что не единственный владелец своего тела? Проросший корень, всего лишь от руки... как глубоко он прорастёт? Как долго он будет собой? Наконец, он поднялся на вершину и посмотрел туда, куда указывала Аллоза. Отсюда он видел поднимающийся дымок от нескольких костров, и хорошие укрепления. — Ты в порядке? — негромко спросила Имера. — Да... Не знаю. Нет, наверное, не совсем...