Sleepwalking

В этот раз Папирус вернулся с тренировки непривычно подавленный. Не разулся на пороге, а прямо, как был, прошёл мимо удивленного Санса к себе в комнату и захлопнул дверь. Старший скелет, конечно, поинтересовался через замочную скважину, какая такая муха Папса укусила, и тот ответил, что хочет побыть один. Сансу это не слишком понравилось, но он не стал настаивать, решив, что Андайн опять перестаралась и хорошенько поваляла братца носом в снегу. Хотя она довольно редко это делала, а тут они то ли поссорились, то ли Папирус сам напросился. Кто мог знать. Уж точно не Санс. Конечно, он волновался. Он всегда волновался за брата, иногда даже чересчур. Жизнь же никогда не бывает идеальна, верно? Случаются и разочарования. А Санс не был таким дураком, чтобы считать, будто он сможет уберечь Папируса от чего угодно. Папирус же, в свою очередь, вполне себе крепкий орешек и справится с мелким кризисом. Ну и, конечно, если не справится, Санс ему поможет. Поэтому, оставив младшего в покое, низкорослый скелет отправился на боковую, выключив везде свет. А потом Санс проснулся посреди ночи чёрт знает от чего. Просто открыл глаза, уставился в тёмный потолок, сел и спустил ноги с кровати. Его не покидало чувство неясной тревоги. Нет, все-таки, он и правда очень беспокоился за Папируса. Надо было срочно проверить, как он там. Санс не стал набрасывать толстовку, пошёл в футболке, шортах и носках - которые, естественно, даже перед сном снять не подумал - затем прокрался к комнате брата и тихонько приоткрыл дверь. Папирус спокойно спал, завернувшись в одеяло, и выглядел вполне умиротворенным. Облегченно вздохнув, Санс закрыл дверь обратно и спустился с лестницы, держа путь на кухню. Холодильник, помнится, был почти пуст, а вот в ящиках, кажется, завалялись пакетики с печеньем и сухариками на случай, если нападет внезапный жор ночью. Вернее, если он нападет на Санса. Потому что только он не мог заснуть снова, пока хоть что-нибудь не схомячит. Щелкнув выключателем на кухне, скелет зажмурился от яркого света и подвинул в сторону пса-поменьше, чтобы ненароком на него не наступить. Пушистая животина быстро залезла под стол, наученная горьким опытом, и тявкнула оттуда. - Тшш, - сонно махнул в её сторону Санс, который, все ещё щурясь, наконец-то дошёл до ящиков. Застыв возле них, зевая и привычно почесывая пятую точку, скелет внезапно почувствовал, что что-то не так. По позвоночнику пробежал холодок, как от чужого пристального взгляда, и Санс резко обернулся. Он не сомневался, что позади него кто-то стоял. Так оно и оказалось. Папирус. - Ох, Папс, прости, я тебя разбудил? - выдохнул низкорослый скелет: он успел немного испугаться. Младший брат не ответил. Он как-то странно стоял: расслабленно, кренясь чуть вбок. Хотя взгляд его казался вполне осмысленным, и направлен он был прямо на Санса. Пока тот тоже глупо пялился на Папируса, высокий скелет сделал неуверенный шаг вперёд и пробормотал: - Андайн, куда ты спрятала мою мороженку? - Че? - на лицо Санса наползла неуверенная улыбка. - Ну, куда ты ее спрятала?.. Признавайся! Старший брат еле сдерживался, пытаясь не заржать в голос. Похоже, Папирус лунатил. Причём, обычно за ним такого не наблюдалось. Что же с ним сегодня стряслось? Тем временем, Папс ещё раз шагнул вперёд и зашарил руками в воздухе, делая попытку что-то нащупать. Видимо, он искал ту самую мороженку, а брата своего в упор не видел и не слышал. Все это было бы смешно, если бы не было так грустно: Санса прижало к шкафчику, потому что Папирус загородил ему выход, да ещё и сердито наступал, хватаясь за футболку длинными пальцами. - Бро! Бро, прекрати, мне щекотно... - вздрагивал Санс, которого уже начал охватывать лёгкий ужас. - Я знаю! Она в этом шкафу! - Папирус решительно просунул руку брату под одежду и принялся шарить вдоль ребер изнутри. Санс покраснел, отчаянно пытаясь куда-нибудь отодвинуться. В грудную клетку к скелетам лучше не соваться - там находится уязвимая душа и несколько чувствительных точек, которых сейчас очень нагло и походя касался Папирус. Пускай и не специально, но Санс дергался каждый раз, как пальцы брата проскальзывали по нижним ребрам и даже грудине. Понятно, что объяснять Папсу, чем грудь отличается от верхней полки, в этот момент было бессмысленно. - Пусто... - огорченно произнёс младший брат. Санс не расслаблялся: он подозревал, что у шкафчиков есть полки и пониже, куда Папирус скоро, судя по его настрою, непременно полезет... Он действительно полез. Неуклюже и ненадолго, но полез. Сансу этого оказалось достаточно: скелет вспыхнул, уверенно отталкивая наглого брата, но тот из-за сопротивления стал агрессивнее и вдруг застопорился в области копчика, с интересом его ощупывая. У Санса начали подгибаться колени. Ну как, как можно делать такое не намеренно?! Позабыв, что его не слышат, старший скелет застонал: - Папирус, хватит! Пусти, прошу тебя, стой! Ох, чёрт подери, Папс, убери свои руки оттуда... Он попытался дать брату легкую затрещину, в итоге не попал, а его ладонь прихватили зубами и облизнули. Санс от изумления бросил сопротивляться. Папирус, видно, принял его руку за искомое мороженое и сконцентрировался на ней, оставив копчик в покое. Причём, Папс проводил языком по костям и покусывал их с таким удовольствием на лице, что сомнений не оставалось - вкус у мороженого отменный. Санс смотрел на это все со смешанными чувствами: вроде и пошло выглядит, вроде и нет, но ощущения от оранжевого языка были исключительно приятные. В голове проскочила мысль, каково было бы от таких прикосновений в области, скажем, таза, и Санс с ужасом понял, что его несёт совершенно не туда и не вовремя. Выдернув ладонь у Папируса изо рта, скелет схватил брата за плечи и хорошенько встряхнул. - Папс, проснись уже! Хватит! В ответ его обняли и сонно что-то проворчали. Но попыток "домогаться" высокий скелет больше не делал. Видимо, достигнув цели, а именно, найдя гипотетическое мороженое, Папирус успокоился и вышел из транса. Санс постарался не свалиться под его весом, прислушиваясь к собственному бешеному стуку сердца. Дотащив спящего брата до дивана и укрыв его пледом, Санс поспешно ретировался в свою комнату. Стоило его голове коснуться подушки, как все произошедшее заставило покраснеть и вспыхнуть снова. Папирус здорово его взбудоражил своей выходкой, даже, можно сказать, невольно разбудил кое-что в костяном теле, что давно и мирно там дремало. Старший был вынужден идти у чувств на поводу, сдерживаться просто не имело смысла: Санс запустил руку между ног, притрагиваясь к крестцу и цепляясь за воспоминания. Ему даже не пришлось стягивать шорты. Он сделал все быстро и тихо, уткнувшись в подушку, чтобы заглушить и без того еле слышные стоны. Тем более, кости ещё помнили небрежные касания Папируса, и представлять на месте собственных пальцев чужие оказалось очень легко. А уж язык... Боги, Санс понятия не имел, что у Папса такой длинный и гибкий язык, серьёзно. Прежде братец его демонстрировал, только когда хотел подразниться. Но ни разу он не вылизывал ничего с таким искренним наслаждением, по крайней мере, при Сансе. Кончая, скелет на волне эйфории подумал, что завтра непременно сводит Папируса за мороженым.