Sleepwalking

Утро началось с безжалостного шума пылесоса. Санс недовольно заворочался в кровати, смутно сознавая, что ночь давно кончилась, а братец затеял уборку. - Санс, вставай! - с него попытались сдернуть одеяло. Но скелет одеяло не отдал, натянул его на голову и свернулся в кулек, оставляя на виду одни пятки. - Санс, я серьёзно. Хочешь, чтобы опять опрыскал? - Ой, не-е... - раздалось из-под одеяла. Старший брат ещё помнил, как Папирус в тот раз скакал вокруг него с пульверизатором, - пять минуточек, я встану, обещаю... - Знаю я, как ты обещаешь! И, кстати, почему я проснулся на диване сегодня?.. - судя по звукам, Папирус пытался разгрести носком ноги залежи грязной одежды возле кровати. - Это что, кожурка от банана? Санс, тем временем, вспомнил, отчего он так не выспался. Папирус и его вполне осознанный взгляд. Руки, проникающие под ребра. Оранжевый язык между пальцев Санса. - Я не знал, что ты любишь бананы. И где ты их достал? Прошлой ночью он словил оргазм лишь от ПАМЯТИ прикосновений брата. Он что, совсем поехал крышей? - Ай, ладно, почему меня это вообще волнует... Эй, я с тобой разговариваю! Не притворяйся, что тебя здесь нет! Черт, Папс ему даже подумать не даст. Санс перевернулся на спину, демонстративно сбросил одеяло на пол и, заложив руки за голову, подмигнул: - Я весь внимание. Увы, сердитый Папирус ничуть не соблазнился открывшимся ему видом. - Ты опять спал в верхней одежде?! - Ага, мамочка. - Нье-ех... Брат молча выбесился, покорчил рожи с минуту, но так и не подобрал слов, поэтому просто вышел, громко хлопнув дверью. Санс лишь усмехнулся и перевёл взгляд на потолок, прислушиваясь к знакомому гулу пылесоса. На повестке дня стоял ещё один очень важный вопрос, к которому не помешало бы найти ответ. По какой такой внезапной причине начал лунатить Папирус? Из-за вчерашнего ли это случая или же что-то произошло гораздо раньше? Поговорить об этом с самим Папирусом, конечно, стоило. Без деталей. Раз он сам ничего не помнит, оно и к лучшему. Но лунатизм - штука довольно редкая, особенно среди монстров. Братишка отчего-то изрядно понервничал... Или нервничает. В любом случае, на душе у Папса неспокойно, раз он бродит, словно зомби, по ночам. Сансу хотелось надеяться, что это был разовый случай, но вдруг нет. Тогда уже проблема нарисуется посерьезнее. Так или иначе, оставалось ждать до вечера, а до него ещё надо было как-то провалять весь день. Хотя один план все-таки был, и отказываться от него Санс не собирался, каким бы извращенным он не выглядел. Сводить Папируса за мороженым. Непременно. И увидеть это ещё раз, обязательно, чтобы сравнить вчера и сегодня. Вдруг ему... показалось? Но прежде придётся вытерпеть получасовую лекцию о том, какой же Санс все-таки свин, и что хватит спать на ходу, а ещё пойти и выбросить мусор. Порой низкорослый скелет, глядя на старательно оттирающего пыль с телевизора брата, не мог сдержать умиления и опять глупо улыбался неизвестно чему. Папирус правда вел себя порой слишком... хозяйственно. В такие моменты Санс не мог определиться, на кого больше смахивает Папс: на заботливую мамочку или вообще жену. Которая пилит, когда пролил кетчуп. Или пришёл пьяненьким. Или... - Ты меня не слушаешь, - обиженно произнёс младший брат, пытаясь развязать фартук. Раньше Папирус никак не мог этого сделать и путался, а Санс намеренно куда-нибудь девался, чтобы его не заставили развязывать свой же крепкий узел. - Санс! Я ушёл! - Бро, погоди, - старший скелет быстро просунул ноги в тапки и, подтягивая носок, прыжком добрался до нетерпеливо притоптывающего Папируса, - я с тобой. - Со мной? Зачем? О-о, - внезапно просиял тот, - ты хочешь помочь мне придумать новые головоломки для поимки человека, я прав? Прав ведь? Санс засунул руки в карманы и поднял взгляд. Его брат. Самое наивное, оптимистичное, одновременно раздражающее и притягивающее существо во всем подземелье. Как можно было думать о нем иначе?.. - Конечно, зачем же ещё. Папирус радостно фыркнул и хлопнул низкорослого Санса по плечу так, что тот покачнулся. Папс - слишком забавный парень, надоедливый песик, из тех, которые носятся под ногами и чёрт знает, откуда берутся. С ними хочется играть, трепать их по загривку, бросаться костью и быстро сматываться, пока эта бестия не вернулась. Просто невозможно было думать о Папирусе в ином ключе. Но Санс думал. Он, только он, видел своего брата совершенно другим. И грустным. И веселым. И разозленным до яростных воплей. И больным. И, порой, задумчивым... Возможно, многим Папирус казался глупым из-за своих выходок. Однако, глупым он далеко не был. Наивным - да, но не глупым. Часто Санс, когда держал внутри неприятные мысли, ловил на себе беспокойный взгляд брата, который чувствовал чужую боль удивительно хорошо. У него неплохо работала интуиция... Так что, несмотря на то, что порой Папирус выглядел тем ещё дурнем, Санс это спокойно принимал. И даже, можно сказать, любил. По-братски. До недавнего времени. - Прикупим доброженого по пути? Папс вдруг замер и удивлено посмотрел на Санса. - Воу, как ты узнал? Оно мне сегодня как раз снилось! Невысокий скелет вздохнул. - Ты лунатил. - Что, правда? - опешил Папирус. -Так вот почему я на диване спал... Стой, ты меня видел? Как я ходил, да? А что я делал? - Что-что... Мороженое искал, - передернул плечами Санс. Распространяться о том, кто кого облапал ночью, не очень-то хотелось. Тем более, что спящий брат и сознательный... Совсем не одно и то же. - Вот стыдобень-то, - смущенно потер шею Папс. Они шли вдоль дороги к лесу, как раз туда, где в последний раз стоял тот заяц-доброженщик с тележкой. - Угу, - ответил Санс, пристально разглядывая снег под ногами. Видно, ночью выпало немного, опять в тапки набился. - Слушай, а нашёл? - Что?.. - Ну... мороженое. - А... Ага. Чёрт его возьми... Теперь Санс жалел о своей идее. Сам он брать ничего не стал, просто передумал, лишь косился на Папируса, который привычно выбрал эскимо и сразу взялся его грызть. - Бро, простудишься, - почему-то было неловко это говорить, - лучше... лижи. - Я что, уж и есть не могу, как мне хочется? - надулся брат, но кусать мороженое перестал. Санс поймал себя на том, что буквально пялится на Папируса, и отвел настырный взгляд. А высокий скелет, не обращая на него внимания, сосредоточено слизывал лакомство, видимо, вспоминая вкус из сна. Санс дернулся. Вкус его пальцев. Господи боже, где же здесь грань нормы и откровенного неприличия? Тот же язык, те же действия, но ни капли эротичности. Папирус элементарно уплетает мороженое, вот и все. Ночью он делал это совершенно иначе. Не так торопливо. Жадно. Ему не померещилось. Санс был уверен. Ощутив, как непроизвольно сжались в кулаки ладони, он понял, что улыбка немного сползает с его лица. С тем, что ты просто слишком сильно любишь кого-то близкого, ещё можно смириться. А вот с тем, что ты явно хочешь собственного брата, смириться уже никак не получится. Придётся разбираться.