Реминисценция

Regina Spektor – Us

Будто кадры на пленке, перед глазами Гермионы сменялись день и ночь, пока она сидела в библиотеке. Будучи уже не в силах держать спину прямо, она сгорбилась и уткнулась носом сразу в два учебника, делая сравнительный анализ. Текст скакал перед глазами, как взбеленившийся жеребец, и Гермиона старалась угнаться за всем сразу: тонной информации, домашней работой, дополнительными проектами по профильным предметам, и голова от всего этого просто взрывалась. Ломались перья, кончались чернила и свежий пергамент, а стрелки часов нещадно пожирали новые и новые границы, и все вокруг мчалось, спешило и оживало с наступлением весны. Она была внутри вихря, статичная за своими учебниками, и лихорадочно то писала, то читала очередной неподъемный фолиант. Вот в секунду розовый закат сменил полдень, и она вновь осталась одна среди стеллажей библиотеки, блуждающая, как приведение. - Мисс Грейнджер, прошу вас сдать книги, - возникшая из ниоткуда, мадам Пинс тактично напомнила Гермионе, что пора бы и честь знать. Время вышло, библиотека закрывалась. Снова. Изо дня в день одно и то же – помешательство с краткими характеристиками. В ее сознании полыхало огненными буквами следующее: «ТРИТОНы», «Академия Волшебства», «Факультет Колдомедицыны» и «Превосходно». Когда спала, то видела, как ее окружают эти огненные столпы; она то горела, то задыхалась, то сдавалась, как последняя трусиха. Все это превращалось в наваждение, в нездоровую панику – Гермиона это понимала, но ничего не могла с собой поделать. Все сокурсники были озабочены поступлением, хоть и не в таком масштабе, но успокоить вряд ли могли, разве что, податься панике вместе с ней. Гарри и Рон зубрили ее старые конспекты и выглядели довольными собой. Мол, учимся, просвещаемся, готовимся. И они имели полное право расслабиться, им путь был заказан. Мальчишек и без экзаменов взяли бы в Аврорат, так они сами рассуждали, пролистывая очередной проспект о Школе авроров, но несмотря на это - и она была благодарна им - ребята составили Гермионе компанию и вернулись в Хогвартс доучиться. Вот только в последнее время до драклов раздражали своей беспечностью, готовностью, своей… определенностью. Чего скрывать, Гермионе было страшно. Она выбрала направление спонтанно, под впечатлением от войны и ее последствий, когда эмоции били через край, и казалось единственное верное дело жизни – спасать другие жизни. Она чувствовала себя нужной и значимой, дежуря сутки напролет в больнице св. Мунго, и какое счастье было видеть, как волшебники выздоравливали, а палаты пустели, как все возвращалось в мирное русло. Этот опыт поразил ее, она чувствовала себя такой же вдохновленной и сосредоточенной одновременно только тогда, когда билась над самой сложной задачей. Такими были поиски и уничтожение крестражей, возвращение памяти родителям и нахождения идеального сочетания ингредиентов для последнего проекта по зельеварению. Вот, что ее мучило последние несколько дней. Гермиона взялась за дополнительный проект в надежде получить идеальную рекомендацию, и хотя это было равно невозможному, она не могла ни попытаться. Профессор Снейп никогда не испытывал к ней теплых чувств, напротив, Гермиона была уверенна, что входила в тройку его самых ненавистных студентов. Снейп был героем, великим волшебником, в том числе, прекрасно разбирался в темных искусствах, он был новым идолом, и Гермиона уважала его, больше – благодарила за все, но при этом, профессор остался верен себе прежнему и поведение его было соответствующим. Никаких поблажек. Так, необходимо было набрать высший балл по одному из важнейших для поступления предметов у преподавателя, который Гермиону на дух не переносил. Ладно, хоть одобрил ее инициативу и согласился проверить результат. Вот только ничего не получалось. Ни-чер-та. - Мерлин, ну что ж такое. Захлопнув учебник, Гермиона поднялась, разминая шею свободной рукой, подхватила книги и покинула библиотеку. В коридорах еще было оживленно, кто-то не терял надежду успеть на ужин, кто-то уже мчался на отработки, состроив кислую мину, кто-то рвался наружу, на улицу - погода располагала к прогулкам, и время еще было не позднее. Гермиона решила заглянуть в Большой зал (желудок сжался и будто вдавился в позвоночник), а после немного прогуляться, проветрить голову. Нагруженная фолиантами, она быстро шла по коридору, как вдруг мимо пробежала полосатая кошка, вильнув хвостом. Гермиона поспешила за ней, завернув за угол, и тут же столкнулась с профессором МакГонагалл, которая изучающее и пристально оглядывала ее. - Ой, добрый день, профессор! – воскликнула Гермиона и улыбнулась. - Вечер, мисс Грейнджер, - вкрадчиво ответила МакГонагалл, - добрый вечер. - Да, простите, я была в библиотеке, и время пролетело незаметно. - Вы усердно трудитесь, Гермиона, - тепло отозвалась профессор и ее глаза по-кошачьи сверкнули. – Только давайте организму отдохнуть, вы хорошо спите, едите? - Да, все хорошо, мэм, - быстро отозвалась Гермиона и опустила взгляд. Лгать МакГонагалл у нее всегда получалось из рук вон плохо. Еще этот взгляд, всезнающий и всевидящий, никак не располагал к вранью. – Меня просто беспокоит проект по зельеварению, я никак не могу его завершить. - Надеюсь, вы справитесь. Вам же нужен высший балл по этому предмету? - Да, - обреченно подтвердила Гермиона, и МакГонагалл сжала ее плечо в ободряющем жесте. - Вы одна из самых одаренных учениц на моей памяти, и профессор Снейп не сможет оставить без внимания этот факт, - сказала профессор, поджимая тонкие губы, а затем коротко улыбнулась. – Отправляйтесь на ужин. - Спасибо, - натянуто улыбнувшись, ответила Гермиона. – Большое спасибо, что верите в меня. Они распрощались, и Гермиона двинулась в сторону Большого зала, пока МакГонагалл задумчиво наблюдала за удаляющейся фигурой своей лучшей и, чего таить, любимой студентки. Профессор, а с недавних пор, директор школы, знала, что девочка добьется успехов, но видеть ее такой утомленной и подавленной было больно. Хотелось помочь, но чем тут поможешь? Пройдет каких-то пол года, все встанет на свои места, и Гермиона со смехом будет вспоминать, как готовилась к поступлению и как не верила в свои силы. И все-таки как быстро растут дети. На памяти директора было много выпускников, разных, самобытных, но эти дети были особенными. Прошедшие войну, рано повзрослевшие, не по годам серьезные и рассудительные, потерявшие друзей и родных. За каждого болело сердце, и хотелось, чтобы все нашли себя и были просто счастливы. За этими мыслями, волшебница не заметила, как тихой поступью ее нагнал Северус. Он хмыкнул на ее удивленный взгляд и кивнул в знак приветствия. - Добрый вечер, - сухо отозвалась МакГонагалл. – Как твои дела? - Неоднозначно, - севшим низким голосом ответил Снейп. Его голосовые связки все еще не пришли в норму, и к концу дня горло саднило, а голос становился хриплым и неприятным. - Пройдем в мой кабинет, я хочу знать подробности. Ничего не ответив, Северус пошел следом. Они молча дошли до горгульи, поднялись в кабинет и в такой же тишине заняли кресла: МакГонагалл – директорское, за столом; Снейп – у окна, его излюбленное место. - Как продвигается работа над зельем? – нарушив тишину, спросила Минерва, одновременно, разжигая камин взмахом палочки и леветируя поднос с чашками горячего зеленого чая и сладостями. - Я доработал состав, - взяв с подноса чашку, ответил Северус. – Но не уверен, что смогу сварить его в одиночку. - Ох, так тебе нужен помощник? Ты можешь рассчитывать и на мою помощь, если я способна помочь. - Спасибо, - быстро откликнулся он, - но зелье требует полуторамесячной работы и на одной из стадий необходимы полевые условия. На поиски приличного ассистента уйдут недели, а я не располагаю стольким количеством времени. - Все настолько плохо, Северус? – подавшись вперед, мягко спросила Минерва. Она итак знала ответ: медлить нельзя. Если не нейтрализовать остатки яда, Северус не проживет и десяти лет, не беря во внимания бессонницу, расстройство желудка, потерю голоса и частичную потерю слуха, которые беспокоили его сейчас. - Да и нет, - кривя губы, хмыкнул Снейп. – Я могу никогда не излечиться, зато мир узнает новый антидот. Мало ли, какая еще пора настанет, и какая гадость заполонит ее. - Ты оптимистичен, как всегда, - грустно пробормотала Минерва, качая головой. Она смотрела на Северуса, и снова чувство беспомощности и желание помочь затопили сердце, а в голове тут же поселились микроскопические колокольчики. Они звенели и звенели, и голова от них просто раскалывалась. И тут – динь! – и противный звон преобразился в чудесную капель, а на лице директора расцвела воодушевленная улыбка, от чего кожа покрылась таким количеством морщин, сколько нет листьев на цветущем дереве. - Это настораживает, - завидев преобразившуюся Минерву, нахмурился Снейп. – И изрядно пугает. - Прекрати брюзжание и слушай. К твоему счастью, я часом ранее встретила одну из своих студенток в коридоре, которая, как и ты, заинтересована в науке зельеварения, и я уверенна, она согласиться стать твоей ассистенткой взамен на высший балл и рекомендации. - Кто? - Конечно, необходимо обговорить расписание, выпускной год славиться большим объемом работы, но не думаю, что это проблема. Тем более, вам обоим это на руку. Ты получаешь помощника, в котором не будешь сомневаться, а девочка сможет подготовиться к экзамену, не потеряв голову. - Кто? - Ах, да что ты заладил? Само собой, я говорю о мисс Грейнджер! – воскликнула Минерва и возмущенно воззрилась на Северуса, лицо которого покидали последние краски, а с ними испарялась и дымка надежды.