Хвостатые приключения 5 носферату.

      POV Владимир Жыланов. (Фамилия по русскому паспорту. Произошла от казахского слова жылан(змея)) Вечер или ночь, в общем пятница. Я снова довел себя до ничтожного состояния. Сижу на полу в душевой, перерезаны запястья, где-то в гостиной играет Чайковский. "Похороны куклы". Боже... Как иронично... Как ничтожно и убого. И что самое главное, это не конец. Да, всю ночь я проваляюсь здесь, но утром проснусь, как ни в чем не бывало. Чертов переизбыток крови. Подарок отцовской линии. А в детстве я любил эту особенность. Помню, мы как-то пошли в больницу. Я, мама и отец. Не смотря на то, что у меня брали донорскую кровь, я был по истине счастлив. Счастлив... Я уже и забыл, каково это. С тех далеких времен прошли долгие пятнадцать лет, и теперь я не могу сдавать кровь. Ведь она испортилась, прогнила, как и моя душа. Однако, выпускать кровь из вен и дым изо рта нужно частенько, а то я точно загнусь в своём одиночестве. В квартире раздался звонок домашнего телефона. Ну, что опять за надоедливый человек. Уже спокойно помирать нельзя? Эх, ладно. Делаем обычный усталый голос и... - Здравствуйте. - Владимир, все хорошо? - Конечно, а как может быть иначе? - Ты пьян? - С чего Вы взяли? - С того, что у тебя сорванный голос. - И что, это о чем-то говорит? Может, я вокалу обучался и голос сорвал. - Ты же сам говорил, что считаешь свой голос непригодным для пения. - Все-то Вы помните. Что за дело у Вас ко мне? - Ты тему не переводи! Вот снова со мной на фамильярное обращение перешёл. Ладно, и вправду что это я вдруг. - Тема Вашего звонка? - У тебя есть время завтра? - Нет, завтра суббота, а меня в выходные не существует, запомните уже это. - Да ладно тебе, я же не на весь день прошу. Только сыграй для деток в детдоме и все. - Ага, а кроме невинных сироток, там ещё будут гости, нет уж, я сотни раз говорил, что в выходные не работаю, и тем более я завязал с музыкой! - Вов, что-то не так, я права? С чего это ты завязал с фортепиано? - Не телефонный это разговор... - Так давай встретимся. - Я сейчас занят, - послышался тяжёлый кашель. - Вов, с тобой все хорошо? Заболел? Может, мне врача вызвать? - Анастасия Павловна, прошу Вас не лезть в мою одинокую сиротскую жизнь, я как-то умудрился выжить все эти восемь лет в одиночку и сейчас, -Кашель повторился, разрывая слизистую горла, - Справлюсь сам. Более того, это всего лишь последствия сорванного голоса. - Ну, если только... Если станет хуже ты мне звони! Не чужие же. Я как-никак твой наставник и бывший классный руководитель! - Если Вы не против, мы могли бы встретится в понедельник в кафе. - Да-да, а ты отдыхай и лекарства пей, на приём к врачу сходи. Мне еще нужен Дерек Дарнелл(1). - Ага, до свидания. Я повесил трубку и пошёл обратно в ванную. Пора заканчивать с этим нытьем. Сняв с себя трусы и скинув футболку, я залез под горячую струи воды. Порезы болезненно царапали капли, но мне, как последнему безумцу, это приносило удовольствие. Тем временем, в гостиной сменилась песня, все того же композитора, на "Болезнь куклы". Соскользнув по запотевшей стенки, я вновь ушёл в омут болезненных воспоминаний.

***

Тогда мне было восемь, но в октябре исполнилось девять, мама ходила с большим животом и не курила, я очень волновался за неё, ведь она у меня одна. Она села в кресло возле окна, за которым была весна, а именно май. В нашем саду росла яблоня. Её белые цветы всегда напоминали мне снежинки. - Владимир, иди сюда, -её усталый, добрый голос окликнул меня. Радость переполняла меня, я любил её голос, особенно когда она пела. - Что случилось, мамочка? -я подошёл и сел на широкий подоконник. - Я хотела спросить тебя о твоей сестре(2). Ты ведь будешь любить её и защищать? - Конечно, мамочка. Я буду любить её так же как и тебя. Обещаю. - Вот и хорошо. Ты мой самый любимый и прилежный сын. Я смотрела на твои результаты в успеваемости, ты прекрасно учишься. Продолжай работать усердно, набирайся знаний, ведь они тебе пригодятся. Все мои компании перейдут в твои руки, и ты должен поднять их прибыль выше, чем я. Ты - лицо и гордость нашей семьи. Мы любим тебя. Ну, а теперь сыграй мне что-нибудь, твои кисти просто созданы для фортепиано. Я встал с подоконника и сел за инструмент. Возможно, многие подумают, что родители все решили за меня, и будут правы. С детства я делал только то, что хотели родители и, да, меня воспитывали в строгости. Я знаю четыре языка и говорю на трёх из них совершенно свободно. Вся моя успеваемость, начиная с первого класса, идёт только вверх, я знаю куда больше, чем нужно. Кроме учителей в обычной школе Мурманской области, я дополнительно обучался с репетиторами. Мне довали информацию во многом опережающию школьную. На ряду с такими предметами как экономика и математика, были ещё учителя музыки, а именно таких инструментов как фортепиано, скрипка и гитара. К последним, к слову, таланта у меня не было, но как говорила мама: "Таланта не существует, есть лишь упорная и качественная работа". Работа... Вещь, что уже многие годы помогает мне не сойти с ума. Да, я полностью посвятил себя ей. Учёба и работа, а начался этот бешеный круг с четырнадцати лет. Как уже можно было понять, я сирота, но не когда не был в детдоме. После смерти бабушки по отцовской линии, ко мне пришёл её знакомый и предложил мне галочку в документах. Что она делала? Благодаря ей у меня был опекун, но фактически обо мне никто не заботился, я все делал сам. Поначалу было сложно: выгодно продать бизнес матери и сгоревший дом оказалось труднее чем думалось, после мне нужно было научиться готовить, стирать, вязать и шить. И как только я привык к этому, ко мне приезжает юрист и говорит, что я - наследник американской кампании. Я знал, что моя мать была из Америки, а также, что до пяти лет я жил там, но, после переезда в Россию, я думал, она закрыла тот бизнес. На меня разом упала ответственность более огромная, чем успеваемость. Но я не хотел избавляться от неё, осознание своего предназначения дало мне новый толчок к жизни.

***

Первый год было ещё сложнее, чем после смерти родных. Полагаясь на своего заместителя, я пытался принять своё место в этом мире. Мне нужно было не давать падать успеваемости, следить за делами в гостиничном бизнесе и выступать на концертах. Я крутился, как белка в колесе, и мне это нравилось. Но вместе с годами и темпом работы, усиливалась и моя депрессия. Порой доходившая до попыток суицида, собственно сейчас меня можно наблюдать именно в этом состоянии. Ну, что ж я в очередной раз напомнил себе, в какой момент я стал ничтожен, можно и работой заняться. Встав с пола, я выключил воду и вышел за дверь кабинки. Подойдя к зеркалу, я вновь наблюдал своё жалкое отражение. Краска цвета яркого блонда уже почти смылась с моих чёрных, как нефть, волос. Чёрный пирсинг(3) и татуировки в виде змей "украшали" мою бледную кожу. Мешки под глазами, из-за специфического режима, а заключалась его уникальность в том, что я спал только по выходным. Дрых, как говорится, беспробудно, вставая только по сверх. необходимости. Сняв с крючка полотенце, я вытер волосы. После нашёл и достал из комода одежду и надел её. Завернув в полотенце мокрые длинные волосы и взяв с собой грязную одежду, вышел из ванны. Кинув в стирку белье, я выругался сам на себя, кровь все ещё капала из порезов. Я прошёл через гостиную в кухню. В ящике лежала аптечка. Наложив повязки на руки, я кинул в кофеварку зерна и начал готовить свой наркотик. Тем временем в гостиной сменился композитор. Теперь играл Шопен - "прелюдия e-moll ор.28 номер 4". Напиток не выкипел, ведь я не спускал с него глаз. Перелив его в кружку, отправился за стол разбирать отчёты и письма с приглашениям в ВУЗы. Школу я окончил так, как хотели родители, а именно на золотую медаль. Это было крайне сложно, однако я справился, во многом благодаря тому, чему меня учили в детстве. Хотя этот успех и был всего лишь галочкой в списки мертвых обязательств. Я не знал, кем хочу быть дальше, но меня очень сильно тянуло в родную Америку. На самом деле мне всего лишь нужно купить билеты и все, деньги и нужные документы были, а решимости сделать желаемое не было. Хотя держало меня только то, что именно здесь были похоронены мои близкие. Навещал я их, кстати, часто, особенно в последние время. Да и срывов стало больше, а истерика у меня была женская. В чем заключался её пол? В нескончаемых слезах и поиске тепла людского. Она была сдавленная и тихая. Я буквально задыхался в ней. Чаще всего она кончалась болезненно, оставляя после себя остаток до следующего срыва. В основном, они случались из-за депрессии. Она тоже не покидала меня. Из себя меня вывести сложно, легче до депрессии довести. Вздохнув, я решил продолжить разбирать отчёты. Через два часа я закончил с работой, мог и быстрее, но депрессия все ещё давила огромным комом на меня. На часах было ровно 23 часа. Ладно, думаю, можно лечь пораньше. Взяв кружку, я направился её мыть. За окном был пейзаж ночного города. Пустые огни горели в предзимнем холоде, крупные хлопья снега кружили в белом вальсе, а на небе вились ленты Северного Сияния. Я уже говорил, что живу в Мурманске? Я выключил воду и сел на широкий подоконник. Окна были открыты нараспашку и из-за этого тюлевые занавески колебались под октябрьским ветром. Вмести с порывом свежего воздуха в квартиру проходили гости в виде снежинок. Я давно привык к холоду, так что зимних поцелуев в виде простуды не боялся. Даже если заболею, плакать не буду, к врачу не пойду, мой организм может спокойно со всем справиться. Наблюдая ночную картину, я заметил падающую звезду. Нужно загадать желание, вот только таких вещей у меня нет. Хотя есть одно, но его никто и никогда не исполнит. Ведь мёртвых не вернуть. Особенно тех, чей прах лежит в урне. Вот опять мою кожу сковывают замершие слёзы. Как же я устал от всего этого. Однако перемен я не жду, в моей жизни их было достаточно. Я хочу спать, долго и беспробудно. И, если это желание выполнить, то это будет похоже на то, что я убегаю от ответственности. Побег - это не то, что мама хотела видеть. Она хотела видеть меня в кресле главы. Она хотела, чтобы я был лучшем в мире. А я... Я ничтожен... Я и половины не сделал из того, чего она хотела. И нет мне прошения в моей ничтожности, но я не брошу все на пол пути, а сделаю все, чтобы она мной гордилась. Чтобы она, как и прежде улыбалась, хвалила и любила меня. Ха.... Наверное, это никогда не кончится... И я вечно буду крутится в кругу мёртвых обязанностей и клятв. Однако, желание я всё-таки загадаю. - Пусть... - и тут мой и без этого хриплый, сорванный голос сдался и сказал "пока". Видимо, даже мечте о жизни без перемен не сбыться. Что ж, посижу ещё немного и пойду спать.