Черная лилия

      Проблемы Дореи Лилиан Поттер начались с того, что она выжила. И если раньше она думала, что главной её проблемой был Воландеморт, то как только его не стало, и она очнулась в больничном крыле горячо любимого Хога, началось такое, что волшебница начала подозревать, будто Тёмный Лорд в её неприятностях играл роль не первой скрипки, а максимум треугольника при целом оркестре разномастных инструментов, дирижером которого был один старичок, обожающий лимонные дольки.       Угу, тот самый старичок, который, не успела она прийти в себя, уже купался в лучах неувядающей славы, раздавал наставления, сыпал благодарностями, отечески сверкал глазами из-за очков-половинок и расточал многозначительные улыбки. Каких-то пара часов, и она из главной героини и символа Света как-то незаметно превратилась в подсадную утку и матёрую притворщицу, которая сама по себе ничего не добилась, была никем. Пустым местом. Нулём без палочки. Почти сквибкой с завышенным самомнением и актёрским талантом, которому обзавидовался бы сам Локхарт!       И родители у неё оказывается живы, и братья-сёстры есть, и даже… Мерлин мой, крёстный, якобы свалившийся в Арку и тот, ссс... собака, живой! И жила она, оказывается, в любящей семье, а не у тёти с дядей и стукнутым на голову кузеном. И вообще никакая не Поттер, а дочь изнасиловавшего её мать неизвестного Пожирателя…       От такой наглой лжи Дорея напрочь лишилась дара речи и не смогла ничего возразить. А когда встретилась с родителями, их детьми и Сириусом… Она не помнила, что ей говорили, как и почему. Только в какой-то момент очнулась в банке Гринготтс, где Джеймс Поттер требовал, чтобы она отреклась от рода и презрительно кривился на её несообразительность и нерасторопность. Она и отреклась… конкретно от Джеймса Поттера, его детей и кобеля-крёстного. Кинув разочарованный взгляд на присутствующую молчаливым манекеном женщину, давшую ей жизнь, искренне пожелала ей свободы, счастья и как можно больше печенья с шоколадной крошкой за то, что подарила этому миру её, Дорею Лилиан Эванс. И аппарировала из банка, не заморачиваясь тем, что это вроде как невозможно. По мнению Дореи невозможно — это живая семья Поттеров вместе с брехливым кобелём, который и дня не сидел в Азкабане — всё остальное вполне приемлемо.       От этого убеждения она не отказалась и через пару дней, когда внезапно проснулась в Азкабане, с дементорами, которые почему-то боялись приближаться к её «уютной» камере, со сплошь горячо любимыми соседями. Тут были и братья Криви, которые совсем и не Криви, а один из них очень даже Макроуз, а другой и вовсе Лестрейндж, и Фред Уизли, оказавшийся Прюэтом, и не успевший уползти Снейп, и Андромеда Тонкс… Девочка-которую-всю-жизнь-обманывали даже не удивилась. Она просто поделилась той информацией, которой не обладали её собратья по несчастью. Больше всех удивлялся Снейп. Изобретательно удивлялся. Она бы даже сказала гениально! Но говорить что-то подобное вслух? Определённо НЕТ. Она скорее прикусила бы себе язык, чем сделала это. Но да, она была на грани того, чтобы расцеловать бывшего профессора, ибо так точно выразить её эмоции ни смог бы никто иной.       — И всё-таки, профессор, почему вы здесь? — светским тоном тогда поинтересовалась она (ну, как она тогда представляла себе «светский тон»). — Я думала, вы умнее и вы-то уж точно вовремя уползли за границу или ещё куда-нибудь.       На что Снейп, после долгого-долгого молчания, на удивление мирно ответил:       — Не успел, По… Эванс. Просто не успел.        Однако в Азкабане их компания долго не просидела, к ним явился Дамблдор и потребовал ряд маленьких клятв в обмен на свободу. К счастью, кроме жизней взять с них было уже нечего: ни доброго имени, ни имущества, ни ломаного кната за душой. Поэтому ничего кроме сохранения тайн, невмешательства в политику Англии и ненанесения прямого и косвенного вреда определённому кругу лиц с них не потребовали.        Можно, конечно, подумать, что они все решили сгнить в Азкабане, а не пойти на уступки старому манипулятору. Хором заявили: «Лучше умереть стоя, чем жить на коленях!». Вот только когда она собиралась разразиться обличительной речью, приятный холодок пробежался по её спине, невидимая никому кроме Дореи костлявая рука заправила за ухо прядь немного отросших в Азкабане волос и над ухом раздался до боли родной голос, со смешком посоветовавший соглашаться. Дорея и согласилась, чем шокировала и самого Дамблдора. Кажется, в тот момент все сидельцы заподозрили её невесть в чём, но обошлось. Те кто поклялись — вышли, а кто нет… ну, дементорам тоже нужно что-то кушать.       Жили потом себе тихо, как ирландцы, не привлекали внимания, отмечались в аврорате. Девочка-которая-не-может-быть-нормальной незаметно для себя обрастала связями. И только когда Снейп за нарушение магической клятвы едва не отправился на встречу с Вечной невестой, а Дорея, в испуге, все клятвы с него сняла, она и узнала, что, оказывается, является лидером подполья и чуть ли не личной ставленницей Воландеморта.        Дорее нравилось быть обычной девушкой, учиться магии, подрабатывать продажей простеньких артефактов, воспитывать Тедди, которого сторонники Света ей отдали на воспитание за хорошее поведение. Заново становиться козлом отпущения ей категорически не хотелось, в тот момент она как никогда понимала свою тётку с её яростным стремлением к нормальности. Дорея тоже хотела этой самой нормальности, но главный слизень болота вышел на тропу войны и Дорее было легче уступить Снейпу, чем объяснять причину, по которой она этого делать не станет. Удивительно, как с таким упорством он, в своё время, не добился её матери. Не иначе сам Мерлин помешал.        Скидывались на проверку крови в Гринготтсе для бывшей Поттер всем подпольем. Кое-как наскребли нужную сумму, и, под надзором ядовитой гадины (Снейпа, если кто не догадался), Дорея отправилась в банк для проведения ритуала. Кто был более скептически настроен насчет этого мероприятия - она сама или гоблин, вынужденный участвовать в этом балагане - визуально установить не удалось, но читая свиток с данными полученными в результате проверки крови, гоблин чуть глаза не потерял.       Бывшая Поттер ничуть не удивилась тому, что там было написано, примерно такой подставы она и ожидала.       «Леди Дорея Лилиан Персефона Певерелл-Гриффиндор, наследница Хаффлпаф, наследница Рейвенкло, наследница Слизерин, регент Блэк.       Отец: —       Мать: —       Крёстный сын: Эдвард Римус Блэк, наследник Блэк.       Опекун: Смерть.       Дары магии: некромантия, артефакторика, целительство, магия желания, менталистика, зельеварение…»       На зельеварении новоиспеченная Певерелл-Гриффиндор позорно зажмурилась и хотела разрыдаться, но быстро взяла себя в руки, вспомнив, что не одна, что рядом с ней сидит та гадюка, которая её сюда притащила и которая еще не имела счастья ознакомиться с содержимым свитка. А ведь Бог заповедовал делиться. Вот Дорея как и поделилась, а то, что после этого Снейп неделю не мог в себя прийти и чуть-чуть поседел, так разве она в этом виновата? Она его предупреждала, что не стоит её туда тащить, а он…        Денег, собственности и знаний громкое имя в наследство не принесло, а вот неприятностей с целый Хогвартс-экспресс прибавилось. Каким образом на ней в очередной раз сошелся клином белый свет, новоиспеченная Темная Леди искренне не понимала. У неё был милый Тедди, лавочка артефактов и безобидные эксперименты с магией. Бежать, однако, было некуда и не на что и казалось бы её загнали в угол…        Как Дорея материлась, ища возле опушки Запретного леса Воскрешающий Камень она никому и никогда не расскажет, как и то, каким образом сумела свистнуть у Поттеров мантию, а у Дамболдора палочку и что вместо них подсунула. Хорошие девочки таких слов не говорят, а тем более не воруют у добропорядочных граждан собственные вещи, оставляя вместо них качественные подделки. И тем более хорошие, нормальные девочки не возрождают по ночам всяких там Воландемортов, с целью свалить на его широкие плечи заботу о будущем магической Англии и уйти в отставку. Хорошие девочки молчат о подобном, мило улыбаются, пекут пироги к чаю, воспитывают детей и разбавляют будни безобидными хобби.       Дорея, со временем, мирится с тёткой и её семьёй и даже переезжает жить по соседству. Может по достоинству оценить приторную нормальность идеальных газонов, одинаковых домиков и сплетен, рассказанных под душистый Эрл Грей миссис Дурсль. А потом звеня бубенцами в бороде и сверкая очками половинками заявляется Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор.       — Девочка моя…       Глядя в глаза старого интригана леди Дорея Лилиан Персефона Певерелл-Гриффиндор, наследница Хаффлпаф, наследница Рейвенкло, наследница Слизерин, регент Блэк понимает, что она засиделась в Англии и ей определённо нужно сматывать удочки куда подальше. И она уже даже знает, кто ей в этом поможет. Имена сочувствующих подполью она успела выучить назубок еще после первой аврорской облавы. Главное по-глупому не спалиться, удушив главу Визенгамота его же собственной бородой, а там прорвётся. Она же Девочка-которая-не-может-быть-нормальной и ей не впервой вляпываться в неприятности.