Черная лилия

      У Локи горят кончики пальцев от желания прикоснуться к смотрящей на него возлюбленной и он отчетливо понимает, почему Один старается отдалить Тора от его смертной, этот вид любви делает на удивление жадным — чем больше получаешь, тем больше хочется. Но если остановиться, сковать сердце обязательствами и запретами, то этот огонь можно приглушить, ослабить. Научиться контролировать…       Локи проводит рукой по коротким, неровно обрезанным прядям волос волшебницы.       — Посох? Почему ты назвала этот магический артефакт именно посохом? — взгляд женщины меняется, мысли о боге уходят на задний план, уступая место мыслям о деле. Эмоции скрываются за пологом сосредоточенности.       — Ограниченность формы и инородные включения в качестве источника энергии. Из-за артефакта в навершии я сначала приняла его за полноценный магический жезл, но ограниченность формы, невозможность дальнейшего развития и усиления, как и полноценной привязки к магу не принимавшему участия в создании указывает на то, что перед нами два артефакта — посох и шкатулка по типу Тессеракта, — возвращается к работе Дорея, заставляя бога тоже сосредоточиться на «скипетре». — Вся уникальность и сила конструкции заключена в том, что скрывается в этом кристалле — остальное отвечает за маскировку и привязку к определённому существу. Он не титан. Их крови в нём нет, а вот странная человеческая…       Договорить женщина не успевает посох вспыхивает, создавая искажения пространства и исчезая из лаборатории.       — Ой, — растерянно и несколько смущенно говорит возлюбленная бога рассматривая в доли мгновения вырванный из посоха кристалл. — Рефлекс…       — Точно кошка! Попытались что-то из-под носа утянуть, тут же вцепилась!       — Старк, если я скажу, что ты абсолютно прав, ты успокоишься? — вздыхает Дорея рассматривая камень.       — Ты оборотень? — радуется непонятно, чему герой номер два.       — Мимо. Оборотничество — это либо дар, либо проклятие. Анимагия — одна из высших форм трансфигурции. Трансфигурация — это изменение формы при полном сохранении сути. Оборотни ищут взаимопонимание с душой зверя либо доставшейся в наследство, либо полученной еще каким-то образом. Анимагом же может стать волшебник без подобных «подарков судьбы», он познаёт свою магию и суть, ищет то, что ему ближе. Анимагия проявляет душу волшебника в животной форме, то кем бы он мог быть не существуй людей и сходных с ними существ в принципе. Первую форму приобрести проще всего, дальше сложность получения каждой увеличивается в геометрической прогрессии.       — Но какой смысл становиться зверем? — спрашивает Тор.       — Изначально анимагия появилась в ответ на волчье проклятие, для приобретения защиты и лекарства от ликантропии. С первым вышло, а со вторым нет. Анимаг не может быть превращен в оборотня. А смысл… Рефлексы, восприятие, сила, множество параметров волшебника в зависимости от формы и их количество значительно превосходят обычных магов.       — Сколько форм? — хмурится Локи, мысли уходят в сторону прошлого Дореи. Не мог же тот, кого любила мидгардка быть самоуверенным глупцом?       — Три. Могу свободно чувствовать себя не только на земле, но и в воздухе и в море, — неужели он ей был настолько дорог, что для того чтобы забыться она стала изучать эту магию? Унять боль пребыванием в облике зверя? ***       — Кошка, тукан и золотая рыбка? — не может удержать в узде любопытство Железный Человек. Дорея почти полностью погруженная в мир разнообразных магических линий, запахов и вкусов, и отголосков едва уловимых ощущений, чуть не теряет концентрацию, но издав короткий смешок думает о том, что, если сокола хоть как-то в темноте можно спутать с туканом, то золотую рыбку с бычьей акулой — только слепому и то ненадолго.       — Один из трёх Старк. Остальное ушло в молоко.       — Странно, что ты смогла найти время заниматься этой магией с маленьким ребёнком на руках, — говорит Локи и Дорея всё-таки теряет концентрацию, переводя удивлённый взгляд с артефакта на бога, но снова уходит в работу.       — Первую свою форму я нашла в шесть лет, котёнком было очень удобно прятаться от злых мальчишек, считавших меня своей грушей для битья, почти в то же время и вторую. Я не знала, что это невозможно. Может поэтому и получилось так легко. Водную форму приобрела в четырнадцать по той же причине. Острое, всепоглощающее желание избавиться от неудобства и оказаться в безопасности стало толчком для трансфигурации тела. Только благодаря длинной череде предков за спиной я ни один из этих раз действительно не стала животным… — говорит Дорея и начинает злиться. — Подстраховался Танос! По этому артефакту Тессеракт не отследить, а чужих следов на нём, как и связи не осталось совершенно.       Она убирает кристалл на стол и мгновенно оказывается в надёжном кольце рук Локи. Взрывы. Звуки тревоги. Переставшие скрывать своё присутствие чужаки. Желтый круглый кабошон из артефактной шкатулки едва не схлопывает пространственный карман в левой перчатке Дореи, но она вовремя успевает подпитать его силой, чтобы этого не случилось.       Как же она не любит подставляться! Дорея надеется только на то, что Локи не успеет сильно испугаться… ***       Атакующие появляются, как только перестают греметь взрывы, словно из воздуха и сразу же начинают методично вырезать сотрудников щита. Не помогают ни снаряжение, ни рунная защита летающего эсминца, ни то, что каждый из них проходил военную подготовку — ничего. Темные бесформенные существа напоминающие ожившие тени.       Вот только атака монстров, заканчивается почти так же мгновенно как начинается - волна света накрывает эсминец, отправляя призванных кем-то демонов туда откуда они пришли, возвращая вырванные ими души в их родные тела, а затем и исцеляя.       Вот только кто сказал, что противник на это не рассчитывал? Самоуверенную ведьму едва не размазывает откатом, но бог успевает вовремя перетянуть большую часть ответного удара на себя и оба мага оказываются без сознания.       Сильнейший ментальный удар превращает многих людей в овощи, группа из пяти существ, скрытых постоянно меняющим очертания маревом, появляется на палубе эсминца, мигнув белым шумом помех перемещаются в лабораторию.       Одно из существ забирает кристалл, и они собираются уходить, но затем один из них злобно шипит и сдирает с руки Дореи перчатку. В Воздухе повисает сложная магическая конструкция и налившись тревожным багровым светом впивается в тело ведьмы в районе сердца. Она дёргается, а жизнь начинает стремительно покидать тело. ***       Тор не узнаёт своего брата. Громовержцу больно смотреть на то, что он видит. Если раньше у него была надежда, что Локи вернётся с ним в Асгард, то сейчас он четко понял, что этого не будет, пока смертная завладевшая сердцем младшего принца жива. А когда она умрёт, в Асгард вернётся не принц, а монстр из детских сказок — достойный наследник правителя Ётунхейма — в нём не останется и искры живого огня. Увы, это произойдет быстрее, чем можно было бы предположить.       Сын Одина видит тень будущего чудовища перед собой. С болезненной четкостью чувствует, как рушатся воображаемые границы между черным и белым, правдой и ложью и всё смешивается в безликую безумную массу… Границы жестокости младшего асгардского принца тают под этим натиском заковывая его душу в лёд.       Тор вспоминает о том, что привело их обоих к этому моменту. — … Настанет день, когда один из вас будет защищать этот вселенский мир, — заканчивает свой рассказ о злых ледяных великанах Всеотец. — Те великаны все еще живы? — опасливо спрашивает Локи. — Когда буду царем, — замечая страх брата Тор как старший прикладывает руку к сердцу, а затем начинает размахивать руками отвешивая оплеухи испугавшим брата великанам. И обещает, намереваясь сдержать данное слово. — Отыщу этих чудовищ и всех истреблю. Как это сделал ты, папа. — Мудрый царь никогда не ищет войны, но он должен быть к ней готов, — говорит Один, поворачиваясь и направляясь к выходу. Братья переглядываются и побегут на перегонки к отцу, хватаются за руки. — Я готов, отец, — уверяет отца Тор. — Я тоже, — не желая уступать брату повторяет Локи. — Лишь один из вас взойдет на трон, но вы оба рождены царями… … — Нервничаешь, брат? — спрашивает Локи улыбаясь. — Ты когда-нибуть видел, чтобы я нервничал? — Cмеясь отвечает Тор. — Однажды в Норнхейме. — Это были не нервы, брат. Это была боевая ярость. — Ясно, — решает не спорить Локи. — А иначе как бы я пробился сквозь сотню воинов и вывел нас живыми? — не может смолчать Тор видя такое отношение брата. — Насколько я помню, это я создал дымовую завесу, чтобы облегчить отход, — напоминает бог обмана. — Да. Кто-то сражается, а кто-то делает фокусы, — легкомысленно припечатывает громовержец. К братьям подходит слуга с кубком вина. Тор не помнит, что ему говорит, что тот начинает смеяться. Локи поворачивается в сторону слуги и молча делает жест рукой. Слуга с криком бросает поднос на землю — на нём извивались ядовитые змеи один укус которых даже жителю Асгарда сулил мучительную гибель. Теперь был черёд трикстера весело смеяться «удачной» шутке. — Локи! — привычно одёргивает заигравшегося брата Тор. — Это была пустая трата хорошего вина. — Немного повеселились. Правда, друг? — Локи движением руки убирает змей. Слуга хватает с пола поднос и удаляется. Через минуту к братьям подходит стражник и протягивает Тору его крылатый шлем. — Красивые перья, — говорит Локи. — Ты же не хочешь начать все заново, корова? — смеётся Тор над потугами брата в очередной раз схитрить и не выглядеть уязвлённым выбором Одина. — Я говорил искренне, — возражает Локи — Ты не способен быть искренним, — говорит Тор видя ложь брата на сквозь. — Правда? — Да. Наступает тишина. Локи смотрит на Тора. Произносит тихим проникновенным тоном: — Я ждал этого дня столь же давно, что и ты, мой брат и мой друг. Иногда я завидую тебе, но не сомневайся в моей любви… … — Твой отец убийца и вор, а ты зачем пришел? Устанавливать мир? Ты жаждешь битвы, мечтаешь о ней, мальчишка, пытающийся доказать, что он уже мужчина, — смеётся над Тором Лафей. — Ну что ж, мальчишке надоели твои насмешки, — собирается атаковать сын Одина, но его останавливает Локи: — Тор, одумайся, остановись. Вокруг посмотри, мы в меньшинстве. Локи видит, что им не выиграть в этой битве, но Тор и слушать не желает и в запале кидает: — Знай свое место, брат! — Ты не ведаешь, к чему ведёт твоя заносчивость, я знаю… Уходи, пока я тебя отпускаю, — Лафей явно наслаждается тем, что видят его глаза и в то же время есть что-то неправильное в том, как он себя ведёт. — Мы принимаем твоё любезнейшее предложение… — смеет ослушаться почти царя Асгарда младший принц, он единственный из Асгардцев кто столь открыто и часто действует ему наперекор, единственный, кому Тор это позволяет делать и при этом не может простить. — Идём, брат… — … Что? — Изгнание тебя, угроза новой войны, он не вынес всего этого. Но ты не должен себя винить, я знаю, ты его любил, я пытался сказать ему об этом, но он не слушал. Жестоко было бросать молот так, чтобы ты о нём знал, но не мог поднять. Теперь бремя царства на моих плечах. — Я могу вернуться? — Ты будешь в изгнании, пока действует перемирие с Ётунхеймом. — Не верю, что отец… — Мать запретила тебе возвращаться. Я пришёл проститься, брат. Прости меня. — Нет, ты прости. Я рад, что ты пришёл. — Прощай… — … Теперь это не остановить, радужный мост будет расти, пока не разорвёт Ётунхейм, — Тор не может понять действий брата, всё происходящее кажется очередной его жестокой шуткой. Громовержец ждёт что брат рассмеётся, развеет иллюзию и всё станет как прежде, спрашивает: — Зачем ты это делаешь? — Чтобы доказать отцу, что Я — его достойный сын, — отвечает брат. — Он придёт в себя и увидит, кто спас ему жизнь, кто уничтожил расу ледяных великанов. Я стану истинным наследником трона. — Ты не можешь уничтожить целую расу! — пытается вразумить брата Тор. — Почему нет? — наигранно удивляется Локи. Его душит злоба и отчаянье. — Откуда в тебе любовь к этим монстрам? Ты мог голыми руками убить их всех. — Я изменился. — И я тоже. Бейся со мной! — требует брат, выдаёт свои истинные мысли. — Мне не нужен был трон, я всего лишь хотел быть тебе равным. — Я не буду с тобой биться, брат. — Я тебе не брат! И никогда им не был! — кого пытается убедить в этом Локи, себя или Тора? Сын Одина уверен, что именно себя, а потому предупреждает его: — Локи, это безумие. — Безумие? Точно? Точно?! — взвивается от слов Тора брат, словно его предостережение было ударом молота, а не просто словами. — Что с тобой случилось на земле, что ты… ты так размяк? Но не говори, что из-за женщины. О, так и есть. Может быть, когда мы здесь закончим, я тоже нанесу ей визит!..       Локи держит на руках остывающий труп, качая словно маленького ребёнка, кожа стремительно синеет, зелёный цвет глаз сменяется алым. Мидгардка судорожно вздрагивает, заходится в кашле, отчаянно цепляется за Локи. Ненадолго вокруг неё вспыхивает кокон наложенного на мидгардку смертельного проклятья, против которого бессильны даже боги, и рвётся, распадаясь на безвредные искры.       — Как хорошо, что им не пришла идея отрубить мне голову! — хрипло смеётся ведьма, затем прислушавшись к чему-то, что способна слышать только она как ни в чём не бывало говорит. — Тессеракт сейчас в Нью-Йорке. Ты не знаешь, Старк, никто твою башню случаем не проклинал, а то… ммм…       — Нам лучше выйти, — говорит сын Одина, давя возможные возражения одним взглядом и заставляя оставить Локи и его возлюбленную в одиночестве.