Пути к бессмертию

От автора: Еще в процессе написания «Времени*» я решила, что финал у него будет полуоткрытый: логически завершенный, но дающий возможность писать продолжение. Идея этого сиквела пришла, когда я работала над сценой в подвале: описывая мысли Гила про то, что он сделает все, чтобы Оз жил вечно, продолжив себя в детях, я поняла, что напишу об этом обязательно. Ведь так интересно, что победит: жертвенность или любовь, желание быть вместе или чувство долга, а главное – мне хотелось показать, как думает и действует Оз в действительно сложной ситуации. А еще это повесть о том, как большая любовь меняет даже самый закоснелый мир к лучшему... Глава первая Отречение и наказание Гилберт Найтрей смотрел, как Оз играет с крестником: дурачится, подбрасывает верещащего карапуза высоко в воздух, поет с ним хором детские песни и думал, что дальше ждать невозможно. Вчера на приеме в Доме Найтрей – здесь же, в саду, он совершенно случайно, проходя в поисках Оза мимо закрытой беседки, услышал, как разговаривают герцогиня Найтрей и Оскар Безариус, и этот разговор перевернул его мир. Вернее, он просто вернул его на землю. Он совсем не собирался подслушивать; но случайно выцепленные тренированным слухом слова заставили его замереть на месте и слушать до тех пор, пока собеседники не замолчали. - Лорд Безариус, я ведь не просто так позвала вас сюда, - голос герцогини звучал раздраженно – как всегда, впрочем, но проскакивали в нем и какие-то нотки, которые заставляли поверить, что говорит она искренне. – Слухи о лорде Озе... - Герцоге Озе Безариусе, герцогиня, - мягко поправил ее Оскар, скрипнув скамейкой. - О... да, герцоге Озе Безариусе. Так вот, слухи о нем и его телохранителе... - Теневом Главе, герцогиня, - терпеливо сказал Безариус, и герцогиня вздохнула: - Хорошо, но это не главное. Главное – что слухи о них упорно циркулируют в нашем обществе, и, даже если я пытаюсь заставить замолчать злые языки, это не значит, что все поступают так же. - Даже так... – после непродолжительного молчания задумчиво произнес Оскар. – Герцогиня, я удивлен. Удивлен и признателен вам за неожиданно доброе отношение к нашему Дому. Женщина фыркнула. - Я не так беспокоюсь за ваш Дом, милорд, как за свой собственный, - откровенно сказала она. – Как бы я ни относилась лично к вам и лорду... э-эээ... герцогу Безариусу, это не отменяет того, что моя невестка – из вашего Дома, и я сделаю все для того, чтобы его не трепали языки сплетников. Но думаю, ваш Дом в вашем лице и лице... герцога Безариуса также должен приложить к этому должные усилия. - Это совершенно справедливое замечание, - согласился Оскар. Герцогиня помолчала, как будто удивленная его согласием, потом медленно, явно подбирая слова, продолжила: - Я бы хотела, чтобы вы поняли – я не хочу оскорбить ни вас, ни вашего двоюродного племянника. Вы – человек, заслуживающий всяческих похвал в свете того, что, вопреки ожиданиям многих, все же передали лорду... бывшему лорду Озу герцогство и остались при этом с ним в замечательных отношениях. Так же, как и нынешний герцог уже успел зарекомендовать себя с наилучшей стороны как грамотный финансист, удостоившись награды Ее Величества еще до вступления во все права. Но... - Но? – переспросил Безариус, когда герцогиня замолчала. Женщина, похоже, собралась с духом и продолжила: - Но противоестественная связь герцога с мужчиной, который является практически его слугой, сводит репутацию Дома к нулю. Причем он даже не особенно скрывает ее, наоборот – выставляет на показ, всячески демонстрируя и привлекая внимание. Вы не были на Рождественском Балу во Дворце – леди Безариус была на сносях, и, кстати, примите еще раз мои самые искренние пожелания всего наилучшего для нее и вашей прелестной дочурки... но наверняка слышали, как все обсуждали ту невероятную близость, которую тогда еще лорд Оз допускал в общении со своим телохранителем – да, милорд, Теневой Глава выступал тогда именно в такой роли! – постоянно прикасаясь к нему, оказывая подчеркнутое внимание и отказываясь от любых приглашений потанцевать, переданных через слуг и компаньонок матерями молодых леди, мотивируя отказ тем, что, цитирую: «Ни Ады, ни Лэйси здесь нет, Гилберт не танцует, следовательно, и я танцевать не буду». - Эм... – Оскар явно находился в замешательстве. Гил, стоя возле задней стенки беседки, медленно заливался краской, вспоминая, как сам пришел в смятение после этих слов. Тогда ему было безумно приятно слышать, что Оз отказывается от любимых им танцев, лишь бы остаться с ним, но теперь... теперь ему в полной мере пришлось ощутить всю шокирующую глубину этой фразы: выслушанная со стороны, она и правда производила весьма неоднозначное впечатление. Безариус, похоже, тоже впечатлился; во всяком случае, ответ его был очень обтекаемым: - Это... звучит как заявление. - Именно! Так его и восприняли, будьте уверены. На сегодняшний момент общество раскололось на три лагеря: состоящие в первом резко осуждают вашего двоюродного племянника, во втором – восторгаются его смелостью, а в третьем... в третьем говорят, что человек с нетрадиционной ориентацией не должен занимать герцогское кресло не смотря ни на какие личностные качества. После этих слов Найтрей заледенел. - Вот как... – медленно произнес между тем Оскар, и Гил услышал в его голосе опасные нотки, которые не обещали ничего хорошего тем, кто выступит против него. – И кто же состоит в первом и третьем лагерях? Во втором, как я понимаю, представители нового поколения... И?.. - И это практически всё, лорд Безариус, - со вздохом ответила герцогиня. – Если бы там были хотя бы несколько высоких герцогов, не считая вассалов вашего Дома, разумеется - которые, между прочим, частично примкнули к первому лагерю – то еще можно было бы говорить о каком-то альянсе и проводить интриги. Но даже герцогиня Рейнсворд, традиционно лояльная к вашему Дому, на сегодняшний момент не готова поддержать герцога, хоть и не осуждает его напрямую, безусловно, занимая нейтральную позицию. Что уж говорить об остальных... - А вы? – помолчав, спросил Безариус. Герцогиня снова вздохнула. - Я придерживаюсь той же точки зрения, - призналась она. – Я не могу поддержать герцога великого Дома в том, что, по моему мнению, разрушает все устои нашего общества. С другой стороны, допустить, чтобы имя брата милой Ады склоняли на всех углах, я тоже не могу, и потому в меру своих возможностей сдерживаю сплетни, как уже и сказала. Но мои возможности имеют свои пределы – как и моя лояльность. Самое большее, что я на сегодняшний день могу сделать для вашего Дома – предупредить, что в ближайшее время, скорее всего, будет созван Общий Совет, на котором герцогу Безариусу будет предложено либо отказаться от своего нездорового увлечения, либо... - Либо? – напряженно поторопил ее Безариус. - Либо отказаться от герцогского кресла и сложить с себя все полномочия. В беседке повисла гнетущая тишина. Но Гилберт в любом случае не стал бы дожидаться итогов этого разговора – он и без того услышал достаточно. На негнущихся ногах он дошел до первой попавшейся скамейки и упал на нее, полностью раздавленный. Это было хуже, чем тогда, когда Оз узнал про Нильса. Тогда он, по крайней мере, мог надеяться хоть что-то изменить, он мог попытаться что-то сделать – и сделал ведь, и смог уговорить Оза простить его. Но теперь... Это был полный крах: всех его надежд, всех иллюзий о возможности счастья рядом с любимым человеком – вообще всего. Всей его жизни. Гил тогда так и не вернулся в особняк. Он долго кружил по саду, старательно избегая встреч, и лишь когда понял, что аристократы потихоньку начинают расходиться, пошел к машине Безариусов. Оз был уже там. - Ну, и где тебя носит? – сердито спросил он, поднимая левую бровь. – Почему не брал трубку? Я звонил тебе несколько раз... Найтрей рассеянно вынул телефон и с удивлением обнаружил около дюжины пропущенных вызовов и отключенный им неизвестно когда звонок. - Прости, - сказал он, с трудом двигая онемевшими губами, - отключил вызов и забыл вернуть на место. Оз посмотрел на его измученное лицо и смягчился. - Устал? Приемы здорово выматывают. Садись в машину, поедем домой. Той ночью Гилберт отдавался Озу, как никогда до этого: полностью, без оглядки, не думая ни о чем – кроме того, что это, вполне возможно, последний раз, когда они вместе; потому что четко понимал – он абсолютно прав в своем намерении устраниться из жизни Оза. «Я должен уйти, и я всегда это знал, - уговаривал он себя, глядя, как тонкие пальцы Безариуса ласково ерошат волосы малыша. – Я больше не имею права быть с ним рядом. Оз не пойдет на поводу у Совета, и тогда... я очень хорошо помню, что он говорил епископу. Безусловно, он может организовать стороннюю теневую группировку; но и в этом случае я не смогу быть с ним: я присягал Дому Безариус, и буду вынужден продолжить служить ему – или же нарушить клятву и стать отступником, которому никто из братства не подаст руки. А у Оза, все равно, – должны быть дети... Здесь нет хорошего решения. И поэтому – я должен уйти.» Развлекая маленького сына Ады, Оз размышлял, как ему сказать Гилберту о том, что сообщил ему сегодня утром по телефону расстроенный дядя. Выслушав дословно пересказанный разговор с герцогиней Найтрей, мимоходом с гордостью отметив, что сестренка – достойная представительница их Дома, раз смогла заполучить в союзники несговорчивую свекровь, и безжалостно расправившись с подступившим гневом, он с любопытством спросил Оскара, когда тот наконец замолчал: - И что ты думаешь обо всем этом, дядя? Оскар попыхтел в трубку и заметил: - Думаю, проще всего тебе было бы отказаться от Гила; и так бы я тебе и посоветовал, будь это обычная блажь. Но ведь это не блажь, да, Оз? - Да, - подтвердил Безариус, - безусловно. - Тогда я думаю, что нужно быстро собирать союзников, обрабатывать сомневающихся и все рассказать Гилберту, приподнеся в нужном нам свете – потому что доброхотов всегда больше, чем достаточно, а он парень мнительный, и если поймет, что твои честь и достоинство под угрозой по его, как он несомненно решит, вине, то наломает таких дров, что разгребать результаты его благих намерений мы будем очень и очень долго. - Это точно, - со смешком согласился Оз, рассеянно обрывая листочки с подвернувшегося под руку фикуса. – Кого ты можешь взять на себя? - Баскервиллей – однозначно. Лэйси очень вам сочувствует, и вызвалась лично переговорить с отцом, чтобы склонить его если не к союзничеству, то хотя бы к нейтралитету. Освальд и без того на нашей стороне – на стороне Гилберта, во всяком случае. Кроме того, у него самого рыльце в пушку: насколько мне известно, он вовсю крутит роман с внебрачным сыном Зэя; Джек его зовут, кажется? - Ага, - Оз поморщился, услышав не самое приятное для себя имя, и поторопил дядю: - А что Лео? Судя по звуку, дядя пожал плечами и что-то уронил при этом – в трубке грохнуло, Оскар выматерился сквозь зубы и сдавленно сказал: - А что – Лео? Он – младший сын, к тому же – приемный, его голос будет иметь самое минимальное значение при прочих равных. - Это – при равных, - мягко сказал Оз, - а меня равные не устроят, здесь нужен явный перевес. К тому же, ты забываешь, что он принял управление армией... Что ты там делаешь, а? Я так и вижу тебя погребенным под каким-то барахлом. Оскар хихикнул и с натугой пропыхтел: - Ты практически прав. Я прячу свой архив. - Опасаешься обысков и арестов? – саркастически спросил его племянник. – Расслабься, дядя, за мужеложство в нашем государстве, кроме остракизма, официальных гонений не предусмотренно, а уж для родственников обвиняемого – и подавно. - Обижаешь, - притворно надулся Оскар, - уж кому, как не мне, знать все законы. Нет, я всего лишь предусмотрительно стараюсь сохранить их от любимой дочурки. Ада рассказала мне уйму страшного: когда дети начинают ходить, они проникают в самые неожиданные места, и от ценнейших вещей часто остаются одни воспоминания. Оз удивленно задрал брови. - Да ведь Селене всего-навсего пара месяцев! - Четыре месяца и десять дней, - с гордостью поправил его счастливый отец. – Время идет очень быстро. Не хочу потом горестно рыдать над опустошенным архивом только потому, что не озаботился его сохранностью заранее. - Ясно. Твоя предусмотрительность впечатляет, но вернемся к моему вопросу. Про Лео ты, я так понимаю, ничего не знаешь. - Нет, - вынужден был признать тот. – Он скрытный парень, и единственное, что про него известно совершенно точно – девушки у него нет. И не было. - Хм... И, возможно, не будет, э? - Ну... сложно сказать; я же говорю, что он – скрытный парень. - Так... – Оз помолчал; фикус имел довольно бледный вид. – А Найтреи? - Винсент, как всегда, себе на уме. Просить его о чем-то лично я бы не рискнул, но ты можешь попробовать – через Аду, разумеется. Герцогиня свою позицию выразила очень прозрачно. А вот герцог... тот находится в одном из двух лагерей; и повлиять на него я не вижу никакой возможности. Более того, подозреваю, что его позиция тяготеет к лагерю номер три, потому что с чего бы герцогине так уверенно говорить про Совет?.. - Вероятно, ты прав, - задумчиво проговорил Оз. – Элиот, скорее всего, нейтрален – лично ко мне он никогда не относился предвзято, а учитывая некоторые мои наблюдения, думаю, что Дом Найтрей может получить нешуточный удар по своим моральным устоям в самом недалеком будущем. - Доказательства? - заинтересованно спросил Оскар. - Отсуствуют. Я же говорю – это мои умозаключения на основании косвенных данных, ничего более. Но... - Я понял. Дальше – Рэйнсворды. Брейк и Шерон на нашей стороне, это безусловно. Но вот герцогиня... - Шерил Рэйнсворд не одобряет однополые отношения, это знают все, - закончил за него Оз. – Я и не рассчитывал на ее поддержку; главное, чтобы она соблюла нейтралитет. - Думаю, так и будет: вряд ли она решится открыто выступить против нашего Дома, учитывая, что я по-прежнему решаю за нее все вопросы внутренней безопасности. - Жаль, что ты не можешь надавить на нее, чтобы она выразила свою позицию в мою пользу, - многозначительно сказал Оз. Оскар засмеялся. - Прости, но я и правда не могу. Есть определенная грань, которую нельзя переступить без того, чтобы не сделать человека своим врагом. Шерил, не смотря на свою кажущуюся мягкость и нежелание влезать в политику – страшная женщина, я не рискну настроить ее против себя лично и Дома в целом. - Все ясно. Барма? - Нейтрален, пока ему не выгодно иное. Сейчас выгоды занимать ту или иную активную позицию у него нет. - Можно ли это изменить? - В нашу сторону – если только найти какую-то чрезвычайно ценную информацию, но тогда овчинка выделки не стоит. В другую сторону... при тех же условиях. Хотя... есть третий вариант: он может стать на ту сторону, которую будет поддерживать королева – пусть даже негласно. - То есть, если его позиция вдруг изменится, то по ней с вероятностью в семьдесят процентов можно будет узнать реакцию королевы, - задумчиво проговорил Оз, озадаченно разглядывая абсолютно лысый фикус. - Практически – да. - Угу. А что с высокими герцогами? - Там полный разброд и шатание. И вообще, я подозреваю, что весь крик подняли мамаши тех девочек, которых ты так неделикатно отослал искать счастье в другом месте. Кстати, к чему была эта демонстрация, а? У вас и так все достаточно очевидно, чтобы еще проделывать... такое. Потанцевал бы с одной, со второй... - С третьей, - перебил его Оз. – А утром или очнулся бы в чьей-то постели, опоенный шпанской мушкой, или залечивал бы царапины на физиономии от ручек разочарованных претенденток на роль леди Безариус. Ты что, думаешь, я не знаю, о чем разговаривают между собой эти девицы? Ада как-то раз на карнавале, под маской, побеседовала с парочкой; и потом целый час изливала мне свои впечатления. Она и не знала, что мужчину можно удовлетворить так, как ей описала одна из этих «девушек», да еще – в коридоре королевского дворца. А вообще... согласен, Гилберта я зря втянул. Но мне казалось, все уже достаточно привыкли к нашим отношениям, и решил, что пора все переводить на новый уровень... - Новый уровень? – подозрительно спросил Оскар. – Мальчик мой, ты что это задумал? Оз грустно усмехнулся и отломил от фикуса веточку. - Сейчас с этим, видимо, придется подождать, - отозвался он. – Но я подумал: если у нас узаконен гетеросексуальный брак, почему нельзя узаконить и однополые отношения? Пусть это было бы не браком, а, допустим, партнерством, однако давало бы возможность без оглядки жить вместе, иметь общее имущество, растить детей – хоть своих, хоть приемных. - Своих? О чем это ты? – судя по голосу, Оскар совершенно растерялся. - Ну, во-первых, к однополым отношениям иногда приходят те, кто овдовел или разочаровался в обычном браке, уже имея ребенка; или вот, например, женщины, которых беременными бросили мужчины – они вполне могли бы создавать альтернативное партнерство, объединяясь на законных основаниях, чтобы легче было жить и поднимать детей – не обязательно имея при этом сексуальные отношения. А во-вторых... дядя, ты задумывался над тем, что у нас есть Центры репродукции? Вполне можно, имея энное количество денег, искусственно зачать ребенка и найти женщину, которая его выносит... и это тоже будет твой ребенок. - Вот оно что... – медленно проговорил Оскар. – Это... смело. Не рискну даже предположить, как отнесется к этому Совет, уж не говоря об общественности. К тому же... куча юридических вопросов... но... знаешь, я не вижу в этом ничего невыполнимого. Более того: если вынести это во встречную повестку дня... думаю, Совету хватит разбираться до следующего лета. Оз хмыкнул. - Ага. Уж они-то разберутся... Ты сказал, кстати, герцогине про то, что епископ епархии Дома Безариус меня поддерживает? - Нет. Мало ли... Пусть будет козырь в рукаве. К тому же, епископ не то чтобы благословил тебя на сожительство с мужчинами – скорее, ты просто эмоционально раскатал его в лепешку и заставил пойти на попятный. - А какая разница? Он ясно дал мне понять в конце, что его более чем устраивает герцог с моими личностными качествами и особенностями при условии, что Дом приумножит свои достояния. Поэтому после вручения мне королевской награды он и сверкал, как золотая монета, так быстро получив подтверждение своей дальновидности. Но с ним надо поговорить. Я поеду к нему сам, завтра с утра – нужно, чтобы он заручился поддержкой либо нейтралитетом прочих служителей бога. Заодно введу ему в уши свою идею по поводу партнерства – пусть привыкнет. А может, ему и понравится – он же все причитает, какая это огромная потеря, что моя линия наследования прервется и такие прекрасные гены пропадут зря. - О да, твои прекрасные гены, – с непередаваемой интонацией подтвердил Оскар. Оз захохотал. – Мало он тебя знает... Ну да ладно, нам это только на руку. А что «теневые», Оз? Они смогут нам чем-то пригодиться? Его племянник покачал головой, спохватился и ответил вслух: - Вряд ли, дядя. Если только приказать им приготовиться на случай нападения на особняк или покушения в городе... Но это у меня случился внезапный приступ паранойи, забудь. Нет, чем они могут помочь? Это – игры ума и духа, здесь сила такого рода не сыграет роли. Будь иначе, я бы не заморачивался поиском союзников, а просто сказал Гилу дать людям отмашку: на сегодняшний момент у нас самый мощный «теневой» цех, как по количеству, так и по качеству подготовки людей. Но вообще... Знаешь, побуду-ка я параноиком. Гила надо будет чем-то занять после таких новостей; и пусть лучше занимается цехом, чем думает. Оскар хмыкнул. - Вот уж правда. А то, как только он задумывается об этических вопросах, начинают происходить всякие жуткие вещи. Это уже просто примета Дома Безариус какая-то. Оз снова засмеялся. Потом подумал немного и спросил: - Дядя, скажи, что можно сделать, чтобы заинтересовать в этом деле королеву? В трубке снова что-то грохнуло, и наступила тишина. Оз выждал минуту, и обеспокоенно переспросил: - Дядя? Ты как, жив? - Жив, - прокряхтел Безариус-старший. – Но с твоими вопросами это ненадолго, по всей видимости. Ты это серьезно, или так – чисто теоретически? - Вообще – серьезно, - задумчиво изрек молодой человек, обламывая последнюю веточку несчастного растения и аккуратно втыкая ее в вершину построенной из листьев и веток пирамиды, - но если тебе проще думать, что чисто теоретически... - Мне было бы проще думать в гордом одиночестве, - проворчал Оскар, вздохнул и задумался. – Как тебе сказать... Чисто теоретически, думаю, она и так с интересом ждет, чем это все закончится. Вряд ли Ее Величество станет принимать чью-то сторону – по крайней мере на этом этапе, или пока дело не дойдет до гражданской войны. Однако учитывая то, что она отметила твои заслуги перед королевством, и то, что удостоила приватной аудиенции перед вхождением в герцогские права, и то, что в начале года – после того бала, ага – запрашивала сведения о Гилберте... думаю, она ожидает твоего хода, и от того, каким он будет, зависит, поддержит она тебя в критической ситуации или нет. Королева молода, она не закоснела в традициях, как основная часть старой аристократии, и осмелюсь предположить – желает привнести в правление нечто новое; но она не будет рисковать расположением дворянства ради того, кто не оправдает ее ожиданий. Так что... - Так что, - медленно продолжил Оз, выпрямляясь, – чисто теоретически у меня есть карт-бланш на жесткую игру. - И ты рискнешь? – с восторгом и ужасом одновременно спросил его Оскар. - Конечно, - без тени сомнения отозвался племянник. – У меня просто нет другого выхода. Разве я могу не оправдать ожиданий Ее Величества?.. И Оз начал действовать незамедлительно. Еще раз получив уверения дяди, что с Баскервиллями переговорят уже сегодня – в том числе и с Лео, а также попросив его созвониться с Брейком, он позвонил сестре и напросился в гости. Впрочем, это не стоило ему никакого труда: Ада была рада видеть брата всегда – в любое время, в любой день. Гилберта Оз взял с собой – времени переговорить с ним не было, а давать возможность поболтать с каким-нибудь, по выражению дяди, доброхотом ему совершенно не хотелось. Гил и без того был сам не свой; ночью он делал все, что бы ни предложил ему Оз, и даже больше: никогда не отличавшийся раскрепощенностью Найтрей неожиданно попытался изобразить из себя куртизанку, и молодой человек пришел в полное недоумение, ощутив несмелые прикасания его губ к своему члену – помня, что в свое время сделать что-то подобное тот не смог себя заставить даже ради полного искупления. Дальше, правда, дело не пошло, но и этого хватило с лихвой, чтобы задуматься о причинах такого рвения. Ответ напрашивался сам собой: он откуда-то узнал о сплетнях, и теперь мучился виной, не смея или не желая ничего об этом говорить, чтобы не усугубить ситуацию. «Если это так, узнаю, кто сказал и посажу в дерьмо по самые уши», - злобно подумал Безариус, искоса рассматривая бледное лицо Гилберта. Заметил темные круги вокруг глаз, показывающие, что ночь для него выдалась более бессонной, чем это предполагали любовные утехи, и мстительно добавил: «Навечно». Приехав к Найтреям, он с удовольствием обнял Аду, которая только что не прыгала от радости из-за неожиданного визита любимого братика, потискал маленького Кая, в очередной раз поразившись, как сестре удалось протащить в Дом Найтрей исконное имя Дома Безариус – да еще для будущего наследного герцога, церемонно поздоровался с герцогиней, улыбнувшись ей гораздо теплее обычного, повертел головой в поисках Винсента и узнал, что тот как раз сегодня с утра отправился в очередную дипломатическую поездку с крайне важной миссией. Это его не удивило – на уровне Винса все миссии были только с высоким уровнем сложности и секретности и, надо было отдать ему должное, он блестяще с ними справлялся. Потому, кстати, было крайне желательно перетащить его на свою сторону. Но все было к лучшему – вести переговоры с махровым дипломатом, ни разу в жизни, кроме собственной свадьбы, не ответившим ни на один вопрос однозначно, лучше было, безусловно, Аде, знавшей своего мужа как облупленного. Герцог показался ему только издалека – кивнул и тут же ушел, чем окончательно подтвердил занимаемую им позицию в предстоящей игре. «Пф... Слишком прозрачен. Посредственный игрок – сильный, но не гибкий.» Нежно взяв сестру под локоток, а крестника посадив на плечо, молодой человек в сопровождении мрачного Гилберта двинулся в сад. Там он сгрузил мальчика на траву, вручил привезенный подарок, который тащил за ним Гил – огромный конструктор, выполненный в стиле хай-тек, и попросил того посидеть с ребенком, заявив, что ему нужно посекретничать с сестричкой. Гилберт на некоторое время даже вышел из своего удрученного состояния, пока пытался подыскать слова – желательно цензурные, которые в полной мере охарактеризовали бы Оза и его вероломство. Оставив его за этим трудным занятием, Безариус схватил Аду за руку и укрылся с ней в беседке – возможно, в той самой, в которой герцогиня разговаривала с дядей. Он поднял решетчатые рамы, открывая обзор на прекрасный сад – не для того, чтобы наслаждаться его красотой, естественно, а чтобы их незаметно не подслушали – и наконец сел рядом с сестрой, вопросительно глядящей на него. - Что случилось, братик? – спросила его молодая женщина, едва он набрал воздуха, чтобы начать говорить. – Я могу тебе как-то помочь? Оз с гордостью посмотрел на нее и сказал: - Безариусы – это не фамилия, это состояние ума... Да, сестренка, у меня возникла очень серьезная проблема, и я рассчитываю на твою посильную помощь в ее разрешении. - Все, что смогу, - Ада серьезно уставилась на брата огромными зелеными глазищами, занимавшими, казалось, пол-лица. Оз умиленно вздохнул, на мгновение поддавшись сентиментальности и вспомнив детство, потом встряхнулся и принялся коротко излагать суть. Сестра сосредоточенно внимала, время от времени чуть слышно охая, а один раз Озу послышалось что-то вроде «ах вы, суки», но он не был в этом уверен. Когда он закончил, Ада чуть-чуть помолчала, собираясь с мыслями, потом заговорила: - С Винсом я поговорю. Не знаю, что ему известно, но в любом случае, против своего отца он не пойдет, и я его в этом понимаю. У них хорошие отношения, и максимум, на что можно рассчитывать – это просто нейтралитет. А вот Элли... он хороший, добрый парень, честный и справедливый. Мы с ним неплохо ладим, а вот с отцом у него все сложно. Не возьмусь предсказать, на что тут можно рассчитывать, но я сделаю все, чтобы он склонился на твою сторону. - А ты сама? – серьезно спросил Оз. Ада обиженно поджала губы. - Это был глупый вопрос, Оз. Конечно, я с тобой. Стала бы я иначе помогать тебе. - Да, правда... Прости, - Оз покаянно наклонил голову, одновременно сжав в руке ладонь сестры. – У меня просто ум за разум заходит от этих новостей. Глаза Ады засверкали. - Я поговорю с некоторыми знакомыми вассалами Найтреев, - в порыве вдохновения, проистекающем из желания защитить и поддержать брата, заявила она. – Как раз сегодня в город приезжают высокие герцоги со свитой, я встречусь с ними в неформальной обстановке и разузнаю, на что они настроены, может быть, склоню кого-то из колеблющихся на твою сторону... - Спасибо тебе, сестричка, - с благодарностью отозвался молодой человек, и Ада, окрыленная своей нужностью, чмокнула его в щеку и побежала готовить почву для вечернего похода в город. Оз проводил ее взглядом и тонко улыбнулся. Он был безусловно уверен в Аде, но посчитал, что невинная манипуляция подтолкнет ее к еще более активным действиям, и в итоге получил даже больше, чем рассчитывал. «По крайней мере, узнаю настроения вассалов этой стороны, хотя учитывая боевое настроение Ады, может быть, получу и пару союзников. Слишком рассчитывать на это не стоит, но все же. Да и со своими Найтреями она поговорит теперь куда как настойчиво.» Успокоившись за этот участок, Оз направился к Гилберту и крестнику, и еще на подходе увидел пасторальную картинку: Кай и Гил возводили башню. Он едва сдержал смех при виде их одинаково сосредоточенных лиц, с минуту постоял, наблюдая, как торжественно водружается на вершину последняя деталь – блестящий шар с дырочками-креплениями, потом подошел поближе и негромко сказал: - Гил, ты так замечательно ладишь с детьми. Не задумывался о ребенке, м? Он сказал об этом шутя, но Гилберт вспыхнул - его щеки опалил жаркий румянец стыда. «Хех? Что, задумывался?! Ах, Гил... как же о многом ты мне не говоришь... все еще...» Оз еще некоторое время поиграл с мальчиком, периодически ловя на себе обреченные взгляды Гилберта и все больше утверждаясь в мысли, что тот осведомлен о происходящем в той или иной степени. «Интересно, в какой именно. Знать бы, как построить разговор. Я-то рассчитывал ему вообще по минимуму рассказать, а сейчас... Спровоцировать его самого на откровенность? Гила-то, стоика нашего Дома?.. Ладно. Доедем домой и как-нибудь начнем; а там видно будет.» По дороге домой Гилберт раздумывал, как реализует свое намерение. «Проще всего было бы просто уйти, - думал он, - но это невозможно. Во-первых, все та же присяга Дому; во-вторых, это было бы просто бесчестно по отношению к Озу, да и вообще как-то... по-женски. Ну и в-третьих... я не могу позволить ему усомниться в себе еще раз; нет, никогда!.. Значит, нужно поговорить, все объяснить и убедить в необходимости расставания.» Он мрачно уставился в окно, чтобы избежать вопросительного взгляда Безариуса. «Как бы еще подобрать слова, чтобы убедить его, если я и сам едва могу себя заставить поверить в то, что мы больше не можем быть вместе...» Машина въехала в ворота особняка. Гилберт вышел из нее и придержал дверцу, выпуская Оза. К Найтрею сразу же подлетел Дэн: - Глава, вас разыскивал Фэрат! Вы можете подойти сейчас к нам? Гилберт с невольным вздохом облегчения кивнул, радуясь, что разговор откладывается: - Да, сейчас приду. Оз, я нужен тебе? - Вообще – да, но это не так срочно, - беззаботно ответил молодой человек, приветливо кивнув Эскандеру. – Привет, Дэн. Хорошо, что встретил тебя: на этой неделе тренировок и спаррингов не будет, я занят. Может, только на тренажерах позанимаюсь... как-нибудь. Так что планируй свое время свободнее. Как у вас с Ив дела, кстати? Дэниел просиял и начал воодушевленно рассказывать о перипетиях своего сложного, длительного романа. Гилберт взглянул на спокойное лицо Оза, привычно унял тоскливо зашедшееся сердце и быстрым шагом направился к казармам «теневых». «Поговорю с ним сразу, как освобожусь...» Освободился он только к вечеру, и когда пришел в дом, Оза там не было. На вопрос Найтрея, где можно найти герцога, слуги ответили, что он уехал в город. Гилберт встревожился: в город приехали вассалы Найтреев и Безариусов, и там вполне можно было ожидать пары-тройки дебошей. Поинтересовавшись, взял ли герцог телохранителя и сопровождение, Гил получил подтверждение и успокоился, но все равно решил позвонить. Он набрал номер, дождался трех гудков и нажал на отбой. В соответствии с их договоренностью, если Оз мог ответить, он должен был перезвонить. Так и случилось: почти сразу раздался звонок, и Гилберт услышал любимый голос, весело сказавший: - Соскучился? Я уже еду, Гил. Через десять минут буду дома. Распорядись насчет кофе, пожалуйста: пить с вассалами не самое благодарное занятие. - Может, тебе нужно что-то кардинальнее кофе? – с усмешкой поинтересовался Гилберт, на мгновение забыв про все неурядицы, согретый даже издали этим ярким огнем. – Рассол? Таблетка для снятия похмельного синдрома? Оз засмеялся. - Ты дерзок, слуга!.. Обожаю, когда ты такой. Нет, Гил, все не так плохо. Кофе будет достаточно, поверь. - Хорошо, он будет ждать тебя, - сказал Гилберт, и тихо добавил: - А я уже тебя жду... Он распорядился подать кофе в малую гостиную, стал у окна, грустно наблюдая, как опускаются на землю теплые летние сумерки и стараясь не думать ни о чем, но все равно постоянно возвращаясь к мыслям о неизбежном разговоре. Оз вошел в гостиную, распространяя вокруг себя запах дорогого парфюма, табака и алкоголя, а также ауру самоуверенности и удовлетворенности собой. - Замечательно посидели, - оживленно сообщил он, плюхаясь в кресло и хватая кофейник. – Но что они пьют, черт их возьми... Какая редкостная дрянь! - Ты курил? – удивленно спросил Гилберт, принюхиваясь. Оз покачал головой, отпивая кофе. - Ну что ты, я ведь не самоубийца. Курить тот самосад, который они набивают в трубки... Не-ет, северные лорды – это действительно сурово. Гил улыбнулся, и тут же посерьезнел. - Оз... я... мне надо с тобой поговорить. - Уым? – вопросительно промычал молодой человек, снова жадно припадая к чашке. Гилберт глубоко вздохнул, как перед прыжком в воду, и выпалил на одном дыхании – чтобы не успеть передумать: - Я должен уйти, Оз. Безариус озадаченно поднял бровь и осторожно поставил чашку на блюдце. - Куда? – поинтересовался он спокойно. - Все равно – куда... От тебя. Оз наклонил голову к плечу, изучающе глядя на Гилберта. - Да? – все так же спокойно спросил он. – И почему же? Найтрей с силой стиснул зубы, стараясь взять себя в руки, зажмурился на мгновение, потом поднял голову и твердо, размеренно ответил: - Потому что наша связь становится опасной и для тебя, и для твоего Дома; потому что она бесплодна и не имеет будущего; потому что лучше это сделать сейчас, пока я еще могу хотя бы представить себе жизнь без тебя. Гилберт безбожно лгал: жизни без Оза он не представлял уже давно. Но ему необходимы были аргументы, и Гил рассчитывал, что его мнимое благополучие, вполне возможно, станет одним из них. Оз откинулся на спинку кресла и скрестил руки на груди. - Вот как. Бесплодна, значит... Ты хочешь детей, Гил? В самом деле? - Я хочу, чтобы дети были у тебя, - тихо ответил Гилберт, отворачиваясь – смотреть в стремительно холодеющие любимые глаза не было никаких сил. – Если себя не продолжу я, никому от этого хуже не станет. Наоборот... А вот ты... Ты – совсем другое дело, Оз. Ты – герцог, но это не главное. Ты... ты просто должен жить вечно. Всегда. Я не прощу себя, если часть тебя не останется на земле. Я и так виноват перед Домом Безариус, перед тобой: из-за меня тебя собираются вызвать на Совет, ты знаешь об этом? Глядя на него во все глаза, Оз медленно кивнул. - Да. Я знаю. А вот откуда об этом знаешь ты? - Это неважно, - твердо ответил Гилберт. - Это важно, - обманчиво мягко возразил Оз, легко поднимаясь из кресла и подходя ближе. – Скажи мне, Гил, кто тебе сказал об этом? - Мне никто об этом не говорил. - Ги-илберт, - все так же мягко протянул Оз, но глаза его опасно прищурились, - зачем же лгать? Разве ты не обещал говорить мне правду – всегда? - Я не лгу, - устало ответил Найтрей, не отводя взгляд. – Я услышал это сам. Никто специально мне ничего не говорил. - Аха... Вот как. Понятно. – Оз отступил на шаг и начал неспешно ходить по комнате. – Будет ли тебе интересно узнать, что как раз в этот момент мной ведется большая интрига с целью разрешения ситуации в мою пользу? - Я рад это слышать, и не сомневаюсь в тебе, но вторую часть вопроса это все равно не решает, - Найтрей шагнул в сторону и без сил опустился на любимый им гобеленовый диванчик, на котором когда-то давно – будто в прошлой жизни – они с Озом сидели перед тем, как начать выполнять упражнения на доверие. – Оз, тебя все равно не оставят в покое, пока я буду с тобой. Репутация твоего Дома все равно будет равна нулю, пока ты живешь со своим слугой-мужчиной – что бы ты при этом ни делал для Королевства. И – дети... Оз... Я, правда, не могу больше. Стоит мне подумать, сколько всего наваливается на тебя из-за меня, сколького ты лишен, и мне становится плохо. Ты все равно рано или поздно придешь к тому, о чем я говорю. Поэтому лучше это сделать сейчас, и... - Я понял тебя, можешь не продолжать, - спокойно сказал Оз, подходя ближе, и остановился напротив него, зацепив большие пальцы рук о карманы. – Диагноз – прогрессирующее чувство вины, взлелеянное долгими раздумьями. Я так понимаю, пока мы не решим эту проблему, говорить тебе что-то еще просто бесполезно. Ну что же, я пойду на крайние меры. Ты считаешь, что виноват передо мной, а, Гил? Отвечай. - Да, - тихо ответил Гилберт, ощущая смутное беспокойство. Оз шелкнул пряжкой ремня и с шелестом вытащил его из джинс. - Ну что же, тогда ты просто получишь то, чего заслуживаешь. Раздевайся! Найтрей поднял на Безариуса недоумевающий взгляд. - Что? - Ты слышал меня. Раздевайся, ну? - Оз... – с недоверием произнес Гилберт, ощущая, как участилось его сердцебиение. Молодой человек жестко усмехнулся. - Без разговоров. Быстро! Ты же очень провинился, так? Значит, я просто обязан примерно наказать тебя. Найтрей сильно закусил губу, встал и начал расстегивать рубашку. Его трясло, и он не знал, от чего больше – от страха неизвестности или от возбуждения, неожиданно ожегшего его тело, словно кнут. Оз подошел к двери, закрыл ее на ключ и походя сдернул с опущенной портьеры тонкую декоративную ленточку. Подошел к Гилберту, стоящему перед ним в одном белье, и провел по его бедру сложенным вдвое ремнем: - Я сказал раздеться; это значит – полностью, Гил. С усилием сглотнув слюну, Гилберт спустил трусы и, переступив ногами, скинул их, оставшись совершенно обнаженным. - Хорошо. Повернись. Гилберт, сдерживая дрожь, выполнил приказ. На его запястьях тут же сомкнулись пальцы Оза – он резко завел его руки за спину и ловко связал их сзади шелковистой лентой, прошептав нежно: - Если порвешь ее – пожалеешь, понял? - Д-да, Оз... – пробормотал Гилберт, тяжело дыша. В локоть впились тонкие пальцы; молодой человек подтащил его к дивану и заставил опуститься на него, встав на колени – так, что лицо Гила оказалось лежащим на диванной подушке. Ноги пришлось развести в стороны, чтобы придать себе устойчивости, и сейчас Найтрей ощущал себя совершенно беспомощным и абсолютно открытым. Что было неожиданным – так это невероятное возбуждение, с новой силой нахлынувшее на него, толчками погнавшее кровь к паху. Почувствовав, как твердеет его член, Гилберт глухо застонал, и тут же ощутил на ягодице теплую ладонь. - Ну-ну, Гил, я еще даже не начал. И тут же последовал сильный шлепок. Найтрей вскрикнул – больше от неожиданности, чем от боли, хотя место удара и горело огнем. - А вот теперь – начал, - тихо сказал Безариус, и нанес еще один удар ладонью. Гилберт дернулся и сильно выдохнул. – Ну, Гил? Проси прощения за свои проступки. - Прости меня за то, что принес тебе одни неприятности, - выговорил Гил, и тут же застонал, почувствовав следующий удар. – Прос... прости за то, что из-за меня пострадала репутация твоего Дома... А-ах! Прости, что из-за меня тебя вызывают на Совет... А-аа... О-оз... - Продолжай, - с трудом переводя дыхание, приказал Безариус. – Ты много в чем винился, что же сейчас молчишь? - М-мм, - простонал сквозь сжатые зубы Найтрей, изнемогая от желания. – П-прошу, прости меня... просто прости... Я... ничего не могу вспомнить... Ах! Ох! А-аа!.. - И ты так изводил себя и меня из-за того, о чем даже вспомнить не можешь, стоило тебе возбудиться как следует? – сквозь зубы процедил Оз, методично нанося удары - уже ремнем, один за другим. – Вот твоя главная вина, Гил: желание чувствовать свою вину, неумение понять, когда виноват ты, а когда – то или те, кто тебя окружают. Ты все взваливаешь на себя, упиваясь своими страданиями, и не желая понимать, что этим ты загоняешь себя в тупик. Ты чувствуешь разницу в наказании, Гилберт?! - Да, - простонал Найтрей, сжимаясь от боли. – Оз! Пожалуйста... Безариус тут же отшвырнул ремень в сторону, присел на корточки и заглянул в его глаза. - Ты провинился, Гил – сильно провинился, но был наказан и прощен, - тихо сказал он. - И прощение твое будет сладким... Одним движением развязав ленту, удерживающую запястья Гилберта, он бережно помог ему повернуться на бок и припал к его губам нежным поцелуем. Потом спустился ниже – на грудь, проследовал губами к бедру, прочертил поцелуями дорожку к ягодице. - Больно, Гил? – прошептал молодой человек, легко прикасаясь к красным полосам, ярко выделяющимся на белой коже. - Нет, - солгал Гилберт, и почувствовал, что Оз улыбнулся. - Вечный стоик... Его язык осторожно скользнул по пламенеющим отметинам, оставляя влажный след, а потом Гилберт ощутил легкое дуновение, приятно охладившее их. - Вот так... до свадьбы заживет, обещаю... Испытывая странное умиротворение, Гилберт слабо улыбнулся. - До чьей свадьбы? Оз мягко усмехнулся, легонько поглаживая кончиками пальцев пострадавшее место. - Скоро узнаешь. Гил закрыл глаза, наслаждаясь странными ощущениями - лаской, смешанной с отголосками боли. «Совсем, как наши отношения, - подумалось вдруг ему. – Столько тепла и нежности – и столько боли... Так не должно быть. Но... я не буду больше пытаться сбежать. В конце концов, раз Оз уверен в том, что так правильно, почему я должен идти ему наперекор, сам того не желая? Я просто пойду за ним – куда угодно: в изгнание, в другую страну, в тюрьму, в битву; буду поддерживать и защищать, прикрывать его спину, помогать, чем смогу. И это будет самым лучшим, что я могу сделать – сейчас и всегда, потому что он – mio cuore*; он – это все, что у меня есть, и... странно, но именно теперь я совершенно уверен, что тоже ему дорог и важен.» Приняв это решение, он ощутил непривычное спокойствие и уверенность – в себе, в своих силах... в своем будущем. Нет, он по-прежнему не знал, что произойдет завтра; но был убежден, что это завтра он встретит вместе с Озом – что бы ни случилось, и этого было достаточно, чтобы почувствовать себя счастливым. Не смотря ни на что. _________________________________________________ * Mio cuore – (итал.) мое сердце.