Пути к бессмертию

Оз нежно поглаживал избитые ягодицы Гилберта, чувствуя, как утихает ярость, неожиданно вспыхнувшая в нем в тот момент, когда Гил сказал, что должен уйти от него. Он не ощущал ни вины, ни стыда за то, что выпорол его – был убежден, что поступил абсолютно правильно, и реакция Гила только подтверждала это. Сейчас Гилберт выглядел спокойным и цельным; больше не создавалось впечатления, что его терзает тысяча страстей одновременно. Видимо, его странная душа и правда требовала овеществленного доказательства того, что можно, наконец, успокоиться и принять ситуацию полностью, такой, как она есть. Безариус наклонился вперед и прижался губами к тонкой коже внизу живота, в паховой складке. - Нужно ли мне сделать что-то для того, чтобы ты получше усвоил урок? – промурлыкал он, легонько проводя кончиками пальцев по дрогнувшему члену. - Н-ну... смотря что, - осторожно ответил Гилберт, невольно подаваясь следом за ласкающими пальцами. Оз усмехнулся. - Ты научился не соглашаться на абстрактные предложения, молодец, - похвалил он Гилберта. Тот хмыкнул, видимо, тоже вспомнив, при каких обстоятельствах очень пожалел, что не уточнил, что именно ему предлагали, и тут же сильно втянул в себя воздух: - А-ах... – когда Оз обнажил головку члена и медленно очертил ее контур большим пальцем. Мягкая плоть тут же отвердела; ладонь Оза плотно сомкнулась вокруг нее и начала двигаться. Гил застонал. - Вот что я имел в виду, - прошептал Безариус. – Надо ли мне продолжать? - Да, - выдохнул Гилберт, прикусывая губу. – О-оз... Тот надавил на его плечо, заставляя лечь на спину, и, прервавшись на мгновение, расстегнул джинсы и приспустил их вместе с бельем, высвобождая свой уже давно просившийся наружу орган. Устроившись между согнутых в коленях ног Гила, он развел их в стороны и, смочив свой член слюной, начал мелкими толчками погружаться в его тело. Найтрей напрягся, мышцы сжались вокруг члена, не пуская его дальше. Оз остановился и возобновил ласки. - Расслабься, Гил, - нежно сказал он. – Скоро будет хорошо, ты же знаешь. Гилберт прикрыл глаза и кивнул: - Знаю. Поцелуй меня... Безариус наклонился вперед и припал к его губам. Гилберт целовался отчаянно, пылко – так, что вело голову. Почувствовав, как расслабились зажатые мышцы, Оз толчком вошел в него почти полностью, и с удовлетворением услышал тихий стон наслаждения с отголосками боли: - А-аа... О...з... Безариус чуть приподнял бедра Гила и начал размеренно двигаться внутри его тела. Того била дрожь; каждый раз, когда Оз входил в него, он выгибался и выстанывал так сладко, что молодой человек сходил с ума от желания. С трудом сохраняя остатки самоконтроля, Оз наклонился вперед, еще сильнее перегнув Гилберта в пояснице, и сжал его соски, пристально глядя в глаза: - Я так хочу тебя, Гил. Так люблю тебя. Обещай, что будешь со мной – всегда... Найтрей вскрикнул и забился под ним. Оз ускорил движения, почувствовал, как изнутри сжимаются мышцы, обхватывая его член, и на плоский живот Гила толчками полилась жемчужно-белая сперма. Безариус выдохнул сквозь зубы, резко отпрянул назад и несколькими грубыми движениями руки довел себя до разрядки. Посидел немного, прислонившись к спинке дивана и бездумно глядя из-под ресниц на Гилберта, потом встал, натянул джинсы, вытащил из кармана платок и аккуратно вытер его грудь и живот. Присел рядом, поцеловал расслабленное лицо, пригладил влажные вьющиеся волосы: - Спасибо, Гил. Это было чудесно. Когда он начал подниматься, рука Гилберта сжала его запястье. - Я очень тебя люблю, - тихо, но четко и твердо сказал Гил, глядя ему в глаза. – И я буду с тобой, mio cuore* – всегда, везде, при любых обстоятельствах; обещаю. Общий Совет был созван через неделю. Собирающийся на него Оз был абсолютно спокоен и сосредоточен на предстоящей «игре». Гилберт чувствовал себя далеко не так непринужденно – ну или хуже владел собой: глянув на его обеспокоенное лицо, Оз покачал головой и заметил: - Если ты не можешь взять себя в руки, Гил, то лучше останься дома. По тебе наметанный глаз просчитает все мои шаги вплоть до мелочей. - Я... мне нужно немного времени, Оз, - медленно сказал Гил. – Я выйду на пару минут? Тот кивнул: - Да, иди. Пара минут у тебя есть. Гилберт спустился в холл, вышел в сад и остановился под огромным грабом, тянущим узловатые ветки к небу. «Рэйвен, сейчас будет бой, - обратился он сам к себе. – Ты мне очень нужен.» Он никогда еще не обращался к этой части себя так, и чувствовал себя немного глупо, но иного выхода не было: хладнокровный, расчетливый Рэйвен был ему необходим сейчас, как воздух. Сначала казалось, что ничего не получается: Гил не ощущал ничего, что было бы похоже на присутствие его второго Я-убийцы. Но постепенно он почувствовал спокойствие и отрешенную сосредоточенность, и понял, что его воззвание было услышано – им же самим, где-то в глубинах души. В машину он садился, ощущая странную радость от предстоящей битвы и того, что идет в нее с Озом – единственным, ради кого и стоило вести любые бои. Безариус был удивлен тем, что Гил смог взять себя в руки за такой рекордно короткий промежуток времени. Глядя на этого хладнокровного человека он с трудом верил, что буквально десять минут назад по его лицу можно было прочитать все чувства, испытываемые им. «Надо же... Чем-то он мне напоминает себя, когда он Рэйвен... Нет, я не зря решил взять его с собой.» В этот раз Общий Совет собирался в городской ратуше. Все проезды были забиты машинами ранее подъехавших лордов, и шоферу Безариусов пришлось искать объездные пути. Припарковавшись наконец недалеко от входа, шофер заглушил мотор, и Гилберт, ловко выбравшись наружу, придержал дверцу, позволяя Озу с комфортом выйти. В зале было душно и многолюдно. Поморщившись, Оз поманил к себе Гила и показал на высоко расположенные окна: - Найди кого-нибудь, кто откроет их до начала заседания. Мне нужна светлая голова, а не котелок вареных мозгов на плечах. Гил коротко кивнул, но даже и не подумал никуда идти. Примерился, подпрыгнул, подтянулся на узком подоконнике, двумя ударами сбил приржавевшие намертво защелки, во всю ширь распахнул огромную оконную створку, спрыгнул на пол и невозмутимо стал рядом с Безариусом. В зале воцарилась абсолютная тишина. Взгляды всех присутствующих сосредоточились на герцоге и его Теневом Главе. Оз вскинул бровь и с одобрением посмотрел на Найтрея. - Ах, какой ты молодец, - едва слышно прошептал он. – Более красивого начала я не смог бы изобразить, даже если бы планировал его всю неделю. Сказав это, он величественно прошествовал к возвышению, затянутому цветами своего Дома. Гилберт следовал за ним шаг в шаг. Позади задрапированного возвышения, на расставленных удобных стульях расселись все представители Дома Безариус, имеющие право голоса или просто желающие поддержать своего герцога. С некоторым удивлением Оз увидел жен почти всех своих вассалов, Ив Изерморт, которая, по его соображениям, должна была как раз быть счастлива и довольна таким падением оскорбившего ее лорда, своего отца и Хэук, которая демонстративно обрядилась сегодня в элегантное платье с, по обыкновению, экстремально высоким разрезом на бедре. Вполне ожидаемо присутствовали дядя Оскар и Лэйси, с полным одобрением глядящие на него и Гила, и все высокие герцоги подвластных Дому земель, включая Кристофера МакВилльяма, который откровенно подмигнул ему, явно вспоминая славную пирушку недельной давности. Оз занял свое место и кивнул Гилберту, предлагая ему присесть. Тот отодвинул стул и сел, сохраняя поразительное, так несвойственное ему, спокойствие. Безариус быстро осмотрел оставшиеся три возвышения. Все ожидаемые люди были в наличии. Ужасно непривычно было видеть Аду среди Найтреев, но Оз тут же утешился мыслью, что благодаря ее присутствию там у него на несколько противников стало меньше. Председательствовал, как обычно, Барма. Единственный высокий герцог, являющийся напрямую вассалом Короны и никаким образом не заинтересованный в результатах заседания, на эту роль он был выдвинут единогласно. Осмотрев зал непроницаемо темными глазами, он откинул на спину роскошную ярко-красную (крашеную, как шептались завистники) гриву волос и объявил холодно: - Поскольку все собрались, заседание Общего Совета прошу считать открытым. Переждав пару минут шума и возни, он продолжил: - На повестке дня сегодня вопрос соответствия поведения ныне действующего герцога Безариуса тем моральным нормам, соблюдение которых является критическим для сохранения уклада нашего общества в действующем состоянии. Поскольку, по словам заявителей, герцог уклоняется от обязательств по продолжению рода, допускает распущенность и откровенно пропагандирует собственным примером нетрадиционные для нашего общества отношения, которые грозят критическим сокращением рождаемости и вымиранием высшей аристократии, Главе Дома Безариус предлагается отказаться от своей противоестественной связи, отстранить своим словом Теневого Главу, навлекшего на него этот позор, и в самые короткие сроки выбрать себе достойную невесту из представительниц соответствующего круга. В случае, если герцог Безариус откажется поступить согласно изложенным требованиям, ему предлагается сложить с себя все полномочия по управлению своим Домом и государственными финансами и передать титул герцога своему двоюродному дяде, лорду Оскару Безариусу, зарекомендовавшего себя в качестве отличного правителя и достойного члена общества, создавшего семью и продолжившего свою линию наследования. Барма замолчал и сел. Немногие неосведомленные о категоричности заявителей в ужасе переглядывались. Хэук порывалась встать; лицо ее было искажено гневом. Зэй крепко схватил ее за руку и чуть ли не силой усадил на место. Оз слегка покосился на Гилберта, обеспокоенный его реакцией на прозвучавшее обвинение. Но тот был спокоен как скала. Лишь слегка прищуренные глаза и двигающиеся на скулах желваки позволяли определить, что он слышал все – от слова до слова. Оз продолжал сидеть, глядя на председателя с легкой улыбкой. Лицо Бармы не дрогнуло, но в глазах на мгновение промелькнуло что-то, отдаленно напоминающее чувство. Первым не выдержал герцог Найтрей. - И что же вы молчите, герцог Безариус? – гневно спросил он. – Неужели вам нечего сказать? Молодой человек доброжелательно улыбнулся. - Ну что вы, герцог Найтрей. Я просто жду, когда обозначатся заявители. Одного из них я сейчас вижу перед собой, не так ли? Сообразив, что его вынудили публично раскрыться раньше необходимого, герцог покраснел, но не отступил: - Вы совершенно правы, я – один из тех, кто радеет о благе и процветании Королевства. - И в чем это проявляется? – сочувственно спросил его Оз. – В том, что вы предлагаете мне самоустраниться от управления Домом и государственными финансами, которыми, кстати сказать, до меня никто особенно и не занимался – у дяди просто руки не доходили еще и до них, – инкриминируя «противоестественную связь»? Кстати, как обученный в соответствии с Положением о традиционном образовании великого герцога человек, вы не можете не знать, что так называемые «противоестественные связи» имели место быть у наших предков повсеместно, поскольку заложены в природе человека изначально – достаточно раскрыть на тридцать пятой странице учебник истории и прочесть параграф о быте и обычаях жителей этих земель не более, чем пятьсот лет назад. - Это время нельзя считать примером для подражания! – пришел на помощь герцогу один из его вассалов, высокий герцог Мэтью Иртон. – Дикие люди, которые тогда жили здесь... - Являются вашими прямыми предками, лорд Иртон, - холодно напомнил ему со своего места Зэй. – Ваша родословная древняя, чем вы по праву гордитесь, и все ваши корни – здесь, на земле Королевства. Так что прежде, чем называть тех людей дикарями, вспомните об этом. - Не говоря уже о том, что мы до сих пор пользуемся в управлении герцогствами некоторыми постулатами, которые разработали именно в то время, - добавил Оз, мельком глянув на отца. У него не было времени сейчас чувствовать, но, тем не менее, по его сердцу растеклась теплая волна благодарности. - Это беспредметный разговор, - гневно произнесла величавая дама, сменившая совершенно растоптанного лорда Иртона. – Не важно, что было когда-то; важно то, что происходит сейчас. А сейчас ваше поведение служит катализатором розни и провоцирующим фактором, растляющим молодежь. - Леди Бертон, не могу с вами согласиться, - вежливо ответил Оз. – Общество, не знающее историю, вынуждено проживать ее много раз. Неужели вы хотели бы вернуть те времена, когда мужчина, коснувшийся женской руки, тут же подвергался остракизму – и это в лучшем случае? Вы, как вассал Дома Баскервилль, лучше многих должны знать, чем чревато излишнее пуританство. Женщина беспомощно хватанула ртом воздух, а Оз закрепил успех, сказав: - Впрочем, спешу вам сообщить: в то время мужеложство также было общепринятой практикой, поскольку реализовывать свое либидо было необходимо, а других возможностей для этого не было. Что характерно, однополые связи тогда широко практиковали и женщины... – и он многозначительно ухмыльнулся. На галерке раздались одобрительные смешки группы поддержки, и, что радовало – не только со стороны Безариусов. - Но никогда, ни в какие времена своих любовников не выставляли на всеобщее обозрение, - заявил, тяжело поднимаясь, епископ епархии Дома Рэйнсворд. – Никогда не демонстрировали свои пагубные страсти, и в конце концов всегда обзаводились семьями и продолжали свой род. А вы... В отличие от тех, кого вы приводите в пример, вы притащили своего любовника не только на светские рауты – вы даже здесь не смогли без него обойтись. Такой вопиющий вызов нормам нашего общества! - А кто устанавливает нормы в нашем обществе? – прищурившись, хладнокровно спросил епископа Оз. Внутри у него все горело от едва сдерживаемой ярости, но на лице не дрогнул ни один мускул. – Люди! Обычные люди, не лучше и не хуже нас с вами. Только вы забываете, что жизнь не стоит на месте, нормы устаревают, и приходит время для того, чтобы менять их. Когда-то Элия Свободная принесла в Королевство то, что сейчас называют Золотым веком, просто отменив дикие, устаревшие указы, из-за слепого следования которым два Великих Дома вели вековую вражду. Неужели возвращение к тем темным временам - это то, чего вы все хотите добиться? - он обвел глазами своих обозначившихся оппонентов. - Или, - тихо сказал Оз, чуть помолчав, - есть какой-то более глубокий смысл у этого нелепого обвинения? Вы хотите, чтобы я устранился от выполнения своих обязанностей финансиста? Потому что, думаю, всем понятно, что я не откажусь от человека, которого люблю. По залу прокатился общий вздох. Часть присутствующих усиленно соображала, у кого из заявителей могла быть заинтересованность в отсутствии финансового порядка в Королевстве. Другие – кто умиленно, кто потрясенно – уставились на странную пару, восседавшую перед ними. Оз удовлетворенно осмотрелся, отмечая произведенный эффект. Бросил взгляд на Гила, проверяя его состояние. Тот держался идеально, только скулы его чуть порозовели в ответ на неожиданное публичное признание. Он бросил на Оза короткий взволнованный взгляд и на мгновение опустил ресницы, словно благодаря. Уголок губ Безариуса дрогнул в намеке на улыбку, и он снова сосредоточился на приходящих в себя аристократах. Первым опомнился герцог Найтрей. - Что вы себе позволяете, герцог? –вопросил он гневно, и Оз, вглядываясь в его наливающееся краской лицо, резюмировал невиновность. – Откуда у вас взялись такие мысли, позвольте узнать? - Это логика, герцог Найтрей, - ответил он любезно. – Мне не предложили просто освободить герцогское кресло – мне предложено сложить с себя полномочия финансиста; уйти с той должности, в которой я уже успел себя зарекомендовать перед Ее Величеством в качестве компетентного специалиста. Кроме того, само по себе обвинение выглядит, как жест отчаяния, когда уже ничего иного нельзя сделать, чтобы предотвратить неуклонно надвигающееся разоблачение. Могу поспорить – всех вас долго подводили к мысли о том, что мое поведение аморально, и для каждого нашли свой собственный довод; но тот, кто подтолкнул вас к этой мысли, остался за вашими спинами, не правда ли? Вы оказали бы большую услугу себе и Королевству, если бы назвали имя этого человека, - жестко завершил он, обводя заявителей холодным взглядом. Оз знал, что сильно рискует. На самом деле, он не был так уж уверен в наличии такого человека – в его распоряжении были только собственные логические выкладки и аналитика Лэйси, но все же шансы были высоки. Поэтому он продолжал буравить заявителей выразительным взглядом, а те переглядывались в полной растерянности. Первым не выдержал лорд Иртон. - Н-нет, не может быть, - проговорил он трясущимися губами. – Дядя не мог... И в тот же миг с задних мест того ряда, где сидели вассалы Найтреев, к двери ринулся человек. Оз среагировал моментально. - Гил, хватай его! – заорал он, вскакивая со стула. Гилберт перепрыгнул через стол, метнулся вперед, на выходе перехватил бегущего мужчину и жестко выкрутил ему руку, отчего тот сложился пополам. - Наручники, - коротко потребовал он, протянув руку к ошалело таращившемуся на него охраннику, который не успел еще даже сообразить, что произошло. Ловко защелкнув на запястьях схваченного подстрекателя стальные браслеты, Гилберт заставил его выпрямиться, и все смогли в полной мере насладиться видом перекошенной от страха физиономии главного казначея. Внутри у Гилберта все пело – от того, что получилось воспользоваться возможностями Рэйвена, от похвалы Оза, от его публичного признания в любви... Короткая погоня за расхитителем государственной казны стала просто маленьким пикантным дополнением, позволившим отчасти сбросить накопившееся в процессе заседания Совета напряжение. Сдав дядю лорда Иртона на руки срочно вызванному в зал наряду пандоровцев, он вернулся на свое место рядом с Озом и, искупавшись в его восхищенном взгляде, снова сел на стул. В зале царил полный хаос. Лорд Иртон и леди Бертон откровенно орали друг на друга, герцог Найтрей в полной растерянности тер виски и негромко переговаривался с епископом Рэйнсвордов, прочие аристократы шумно обсуждали инцидент. Проводя взглядом по дальней стене, за самым последним рядом стульев Гил неожиданно разглядел в темном углу силуэт сидящей женщины. Он откровенно уставился на нее, стараясь понять, кто она такая и почему сидит так далеко от всех, не преуспел и тихо спросил у довольно осматривающего царящий бедлам Оза: - Оз, а кто это – вон там? Тот проследил за взглядом Гила, всмотрелся в полутьму, вздрогнул, потом слегка улыбнулся и чуть наклонил голову. Женщина кивнула ему в ответ. Отведя от нее взгляд, Безариус прошептал: - Потом скажу... или увидишь, еще не знаю. Но – все становится гораздо интереснее, чем я думал сначала. Между тем заявители разобрались между собой, присутствующие успокоились. С места снова поднялся епископ. - Герцог Безариус, - начал он надтреснутым по-стариковски голосом, - то, что произошло сейчас, ничего не меняет – разве что, как вы справедливо заметили, снимает требование о вашем уходе с поста управляющего финансами Королевства. Мы по-прежнему считаем, что занимать кресло герцога должен человек, ведущий образ жизни, адекватный принятому в обществе и готовый продолжать себя в детях. Линия наследования не должна прерываться из-за упорного стремления следовать своим порочным наклонностям... - Ваше Преосвященство, - утомленно перебил епископа Оз, - когда аргументы не меняются не смотря ни на что, появляется искушение заявить, что больше их в наличии у оппонента нет. Все, что вы мне сейчас сказали, почти слово в слово повторяет то, что говорил три года назад Его Преосвященство Иероним Изерморт, ваш многоуважаемый коллега... если это слово можно применить к служителям бога, конечно. - И где же он сейчас? – с торжеством воскликнул оскорбленный в лучших чувствах епископ. – Я не вижу, чтобы он присутствовал здесь, поддерживая вас. - Он прибудет буквально с минуты на минуту, - заверил епископа Оз, бросив взгляд на настенные часы, висящие над дверью. Присутствующие невольно проследили за его взглядом, и буквально в тот же миг дверь открылась, пропуская в зал епископа епархии Дома Безариус. Появление получилось эффектным. Гилберт не удержался и, пока все таращились на недоуменно нахмурившегося епископа, тихонько спросил Оза: - Это ты тоже рассчитал? Оз хихикнул. - Гил, ты скоро начнешь приписывать мне умение ходить по воде. Нет, конечно; просто так удачно все сложилось. В глубине души Гилберт был уверен, что сложилось все совсем не «просто так», но спорить с Озом не стал. Да и к чему божеству знать, что им стали восхищаться еще больше – хоть больше было, вроде бы, и некуда?.. Епископ Изерморт осмотрел продолжающих пялиться на него аристократов, слегка пожал плечами, поклонился Озу и величаво прошел на свое место рядом с ним. Страдальчески сморщился при виде Гилберта, который деликатно опустил глаза, и тихо сказал Озу: - Вы можете начинать; все сведения у меня на руках. - Благодарю вас, Ваше Преосвященство, - так же тихо отозвался Безариус, и обратился к епископу Рэйнсвордов: - Поскольку ваш последний вопрос, полагаю, снят, отвечу на один из ваших аргументов, который, как мне представляется, является одним из наиболее весомых: продолжение себя в детях, хотя, подозреваю, что для вас это вопрос скорее продолжения линии наследования. Так вот, я вношу встречное предложение на рассмотрение Общего Совета: легализировать однополые отношения путем создания партнерских союзов и разрешить парам, имеющим партнерский статус, растить и воспитывать детей – своих либо приемных. В который раз за сегодняшнее заседание зал погрузился сначала в абсолютную тишину, а потом – в полный хаос. Одни повскакивали со своих мест и выкрикивали свои возражения, забыв про какой-либо регламент, другие орали на них, предлагая заткнуться и дать Безариусу высказаться. Гилберт мог понять их всех. Для него самого заявление Оза стало громом среди ясного неба: неожиданным, сокрушающим выдержку и дарящим надежду на воскрешение после засухи. «Так вот что за интригу ты задумал... Il mio dio*... Ты и правда мой бог, Оз. С тобой становятся реальностью все, даже самые сумасшедшие, мечты. » Он бросил сияющий взгляд на Безариуса, и тот в ответ лукаво прищурился, как бы говоря: «То ли еще будет». Потом повернулся к меланхолично созерцающему гомонящих аристократов председателю и многозначительно провел ребром ладони по горлу. Барма понял его правильно: стукнул несколько раз молотком и сказал веско: - Прошу создать тишину. Желает говорить герцог Безариус. На заднем плане кто-то нервно выкрикнул: - Что, это еще не все?! По залу прокатился смешок. Оз поднялся и весело сказал: - Совершенно верно – это только начало. - О, господи... – отозвался тот же голос обреченно. Оз фыркнул. Многие откровенно захохотали. Безариус подождал, пока утихнет смех, и заговорил: - Думаю, то, что я сейчас скажу, обнадежит многих из вас. Ни для кого не секрет, что в нашем обществе однополые отношения не приветствуются в основном из-за прекращения существования ветвей рода, что во многом подтвердили заявители по моему вопросу, когда столько раз повторились о прерывании мной линии наследования как о некоем преступлении. Но спешу сообщить: этот вопрос больше не будет актуальным, поскольку при использовании новейших методов репродукции вопрос рождения наследников становится чисто техническим. - Что... что вы имеете в виду? – слабым голосом вопросил лорд Иртон. - Информация по всем техническим и юридическим аспектам, благодаря Его Преосвященству Изерморту, находится здесь, и предназначена для общего ознакомления, - Оз бросил на стол тонкую карту памяти. – Председатель, прошу вас... Барма подошел, взял карту, вставил ее в гнездо на генеральной комм-панели, и на встроенных коммах возле каждого из присутствующих высветились стройные ряды текстовых файлов и таблиц. - Вы можете все это скопировать и изучить дома, без спешки, - доброжелательно сказал Безариус, - либо просмотреть сейчас и изложить свое мнение до начала голосования. - Сколько у нас есть на это времени? – спросил Оскар у Бармы, пока Лэйси увлеченно перегоняла данные в свой карманный комм. Тот подумал и предложил, глянув куда-то вверх: - Двадцати минут достаточно? - Начните с файлов три, пять и семнадцать, - вмешался Изерморт. – С их помощью вы получите самое общее представление, а больше для первого приближения и не нужно: все остальное – технически данные, интересные тем, кто пожелает воспользоваться таким методом. Участники заседания защелкали кнопками коммов. Гилберт закрыл глаза. «Вот оно, - думал он, испытывая невероятное желание одновременно разрыдаться и, расхохотавшись, пройтись по комнате колесом. - Теперь я вижу собственными глазами, как начинается путь к бессмертию...» Усталый, но невероятно довольный Оз осматривал дело рук своих и готовился к завершающему удару. Аристократы заканчивали ознакомление с переданными им материалами; многие перекачивали информацию на свои информационные носители, и Оз без удивления заметил среди них Лео Баскервилля. «Так и знал... Тогда и с Элиотом все понятно. Ох-хохо, вот уж Баскервиллю скоро будет весело: оба сына - и родной, и приемный... Да за мое предложение их Дом должен уцепиться руками и ногами.» Гилберт все время после того, как он озвучил встречное заявление, смотрел на него такими глазами, что хотелось заволочь его куда-нибудь в ближайший темный уголок, и... Подумав про темный угол, Безариус покосился в тот, где сидела женщина, и удовлетворенно увидел, что она внимательно наблюдает за ним. «Отлично. Главный казначей и иже с ним под видом глобальной пакости оказали мне немалую услугу, и даже не поняли этого. Побольше бы таких врагов; тогда лет через пять конкурентов у Дома Безариус не останется ни на каком поле.» Барма между тем посмотрел на часы и монотонно провещал: - Милорды, миледи, время истекает. Готовы ли вы коротко обсудить информацию и проголосовать по обоим вопросам? Оз с облегчением откинулся на высокую спинку стула. «Коротко! Вот оно: по моему заявлению он ограничивает их по времени. Значит, сам склоняется на мою сторону. А это значит... – он снова украдкой стрельнул глазами в сторону темного угла, - это значит, что позиция Ее Величества определилась. Все! Теперь, даже если результаты голосования будут не в мою пользу, партнерству быть. Отлично. А с управлением герцогством... ну, там видно будет. В конце концов, быть при дяде серым кардиналом тоже весьма и весьма неплохо.» Поэтому на все последующие вопросы он отвечал весело и быстро, не чувствуя больше ни злости, ни ярости – даже тогда, когда епископ епархии Дома Рэйнсворд, потерявший союзников и загнанный в угол, закричал: - Мальчишка! Как ты можешь судить о том, что принесет пользу Королевству? У тебя молоко на губах не обсохло! В таком оскорбительном тоне на Совете еще никто не разговаривал, и уж никак не ожидали этого от служителя бога. Герцогиня Рэйнсворд поднялась с места, но ее опередил голос из ложи Баскервиллей: - Как показывает мировая практика, возраст полководца не имеет никакого значения – важны только его личностные качества и умение стратегически мыслить. На мой взгляд, герцог Оз Безариус обладает всем этим в полной мере. И я, лорд Лео Баскервилль, как представитель Дома Баскервилль и генеральный командующий армией королевства, поддерживаю его – в обоих вопросах. Председатель, зафиксируйте мой голос. Спонтанно начавшееся голосование прошло быстро и плодотворно для Оза. За то, чтобы Оза и Гилберта оставили в покое, проголосовало абсолютное большинство, причем среди таковых были и те, кто изначально собирался воздерживаться. Со вторым вопросом вышло сложнее: за признание партнерских союзов дружно голосовало почти все молодое поколение аристократии, но ни один, кроме Оза, великий герцог, и совсем мало высоких герцогов. Это означало ничью, и Оз со вздохом начал морально готовить себя ко второму раунду – переговорам и индивидуально спланированным беседам, когда из темного угла галерки вышла красивая женщина лет двадцати пяти. Пока она неспешно шла к поспешно вставшему Барме, аристократы по мере осознания вскакивали с мест и преклоняли колени. Оз склонился первым – в отличие от остальных, он уже и так знал, что Ее Величество снизошла до присутствия на Общем Совете, созванном по такому необычному поводу. Как он успел понять, королева была чрезвычайно любопытна – почти так же, как и он сам, и, скорее всего, изначально собиралась прийти просто из интереса – ну и чтобы своими глазами увидеть, как будет выкручиваться из сложной ситуации ее негласный фаворит. Но выдержать нейтралитет до конца у нее не получилось – Оз не знал, почему, и это предстояло еще выяснить... при случае. Королева подошла к Барме, склонившемся перед ней в земном поклоне, кивнула, позволяя подняться, и села, повернувшись лицом к присутствующим. Помолчала немного и произнесла глубоким, хорошо поставленным голосом: - Я не собиралась вмешиваться, но, поскольку Совет зашел в тупик, воспользуюсь своим правом принять участие в голосовании. Председатель, - обратилась она к сразу же наклонившему голову Барме, - зафиксируйте: я, королева Альраэ, отдаю свой голос за предложение герцога Оза Безариуса. Аристократы потрясенно молчали. Епископ Рэйнсвордов обреченно покачал головой и поднялся, собираясь уходить – после такой демонстрации монаршего расположения заявление оставалось только направить к выполнению. Безариус склонил голову, безмолвно благодаря за поддержку. Альраэ в ответ едва заметно прищурила левый глаз, что означало, по всей видимости, подмигивание, и Оз восхищенно вздохнул. «Какая женщина... Если бы я не встретил Гила раньше, то очень постарался бы развить наши... э-ээ... рабочие отношения.» Собрание фактически завершилось. Альраэ о чем-то тихо беседовала с Бармой. Безариус принимал поздравления, раскланивался и шутил, а сам думал, что у него осталось еще одно, не менее важное, дело... Когда они вошли в комнату Оза, которая как-то незаметно для всех давно уже стала их комнатой, Безариус стащил с себя камзол и сказал, устало прикрыв глаза: - Ну и денек... И как я не отрубился по дороге на твоем широком плече? Гилберт усмехнулся, подошел к нему и, прислонившись лбом к его лбу, запустил пальцы в короткие волосы на затылке: - Так отрубись. Мое широкое плечо – в полном твоем распоряжении. Как и все прочие части тела, впрочем. И душа. И... Оз, я без ума от тебя, mio cuore. Я так горд, что ты позволяешь мне быть с тобой... - Не позволяю, а настаиваю – деспотично и бескомпромиссно, - поправил молодой человек, ласково потянув его за темную прядь на виске: сегодня Гил собрал волосы в короткий хвост, как всегда, впрочем, когда надевал официальный костюм. – И чтобы ты никогда не забывал об этом... Он полез в карман брюк, что-то вынул оттуда, неуверенно посмотрел на Гила и, прикусив губу от волнения, раскрыл ладонь. Гилберт бросил на нее взгляд... попятился назад, несколько раз моргнул, сильно сжимая веки, словно стараясь проснуться, и спросил вдруг севшим голосом: - Оз... che cosa*?.. Что это? - Ну, - несколько смущенно отозвался Безариус, - можно сказать, что это – обручальные кольца... и помолвочные – по совместительству. Черт, Гил, ну не делай вид, что ты ничего не понимаешь, а? Я и без того себя чувствую как-то... странно, делая предложение мужчине старше себя. Не то, чтобы меня это смущало само по себе... Дерьмо, какую-то хрень несу. Короче говоря, Гилберт Найтрей, ты готов заключить со мной партнерский союз? - Да, - прошептал Гил, не сводя глаз со смущенного и одновременно решительного лица Оза. – Да! Я готов. Оз... tu... il mio dio*... у меня просто нет слов. - И не надо, - проворчал тот с облегчением. – Просто бери мое кольцо, а на церемонии потом обменяемся ими. С этими словами он взял платиновую печатку с плоским треугольным изумрудом в правом верхнем углу и надел на безымянный палец левой руки. Гилберт последовал его примеру, но потом поднес руку к глазам, рассматривая такую же печатку, но с вставленным тонко ограненным понизу золотистым топазом. - Потом мы поменяемся? И... у меня будет кольцо с камнем под цвет твоих глаз? - Да. А у меня – твоих. Слушай, не смотри на меня так – я сам от себя не ожидал такой сентиментальности; без понятия, как это получилось... - Оз, - перебил его Гилберт, как-то незаметно перемещаясь к нему вплотную и прижимая к стене, - я так тебя люблю... Он страстно прижался губами к губам Безариуса, и из головы Оза, наконец-то, вылетели вообще все мысли. Вместо эпилога Из дневниковых записей Оскара Безариуса 25 июня **** года Встречался с племянником. Ездили в выделенное королевой под финансовое управление здание, осматривали коммуникации и обсуждали системы безопасности. На левой руке Оза обнаружилась интересненькая печатка, не видел ее раньше... Есть одна мысль, нужно напроситься в гости и проверить. 28 июня **** года Приехал в гости вместе с Селеной и Лэйси. Догадка подтвердилась – у Гила такая же печатка, что и у Оза, только камешек другой. Лэйси совершенно не удивилась, и только спросила, неужели я сразу не понял, что племянник ради себя старается. Я ответил, что все понял, но пытался себе доказать, что в Доме Безариус жив еще дух альтруизма. Жена долго хохотала. И что смешного, спрашивается? 7 июля **** года Подписан королевой Указ о признании партнерских союзов. До этого почти месяц работал на общественность, внедряя нужную информацию во избежание беспорядков. Кстати, народ принял новость неплохо, в отличие от старшего поколения аристократии, которое до сих пор почти все дуется на Безариусов. Ну да ничего, скоро перестанут. Баскервилль вот уже, похоже, понял, что ему на этот указ молиться надо... и до Найтреев скоро дойдет, не сомневаюсь. Шерил сейчас обхаживаю возможностью расширенного финансирования Короной Центров репродукции, и она, похоже, тоже долго не продержится. 2 августа **** года Едва продрал глаза! Вчера была вечеринка по случаю заключения партнерского союза Озом и Гилом. Как они дотерпели до середины – не понимаю, так смотрели друг на друга, что дамы рыдали от умиления. Однако, когда ближе к ночи их нигде не обнаружилось, никто особенно не удивился, а Брейк предложил не завидовать и продолжить напиваться. Что, в целом, все и сделали. Очнулся в собственной гостиной, на диванчике... Как хорошо, когда есть малопьющая любящая жена. 5 августа **** года Совершенно случайно узнал, что Оз договорился с одним из Центров репродукции на поиск донора. Не проговориться бы ему – это как бы секрет. 21 сентября **** года Почему Глава Пандоры все узнает последним? Мой племянник уже почти месяц как потенциальный отец, а я услышал об этом только сейчас!.. Как бы узнать, с кем и на чем он договорился? 25 декабря **** года Рождество! И какое – снега намело как никогда. Селена добралась до части архива; хорошо, что я вовремя прибежал, и все ограничилось парой донесений из Пандоры, которые можно без труда восстановить. Сегодня были на Рождественском приеме в особняке Безариусов. Гил по пьяному делу проговорился, что донор – молодая вдова с побережья, одна из вассалов Дома. Мне показалось, что он к ней немного ревнует, но возможно, это просто впечатление от речи человека, который совсем не умеет пить... а Гил опять купился на герцогское пойло, хе-хе. Отвел его в комнату, чтобы случайно еще кому чего не разболтал, потом разговаривал с Озом. Тот быстро понял, откуда ветер дует, и прямо сказал, что девушка хороша, но там ничего и быть не может, а Гилберт – идиот, и пить ему нельзя. Похоже, он сильно рассердился. Наверное, зря я подставил Гила. 1 апреля **** года Спросил Оза, как планирует назвать ребенка. Тот серьезно ответил, что, если будет сын – то Йориком, а дочку, безусловно, назовет Брунгильдой... Уповаю только на то, что это шутка такая на День дурака, иначе предки в гробу перевернутся. 29 мая **** года Это случилось! Оз – отец, хо-хо-хо! До сих пор не могу поверить. Мой мальчик так вырос... (на бумаге пятна от слез умиления) Родился сын, кто бы сомневался. Красавец карапуз, и весь в отца – появился, когда не ждали. Рановато, но врачи сказали – все в норме. Шерил Рэйнсворд сама принимала роды, теперь сияет, как начищенная монета и впервые нормально поговорила с Озом. Надеюсь, что теперь отношения у них снова наладятся. Мальчишку обследовали с ног до головы, никаких отклонений нет. Присутствовал, когда Оз и Гил забирали парня из родильного дома, видел мельком ту девочку, которая его носила. На бедняжке лица не было, но она крепилась, и отдала ребенка на руки сюзерена, ни слова не сказав. Когда садились в машину, услышал, как Оз сказал Гилберту что-то про шаг к бессмертию, и тот ответил, что он был неправ, потому что все шаги Оза ведут туда. Не знаю, о чем они, но... мой мальчик, я уверен – ты на правильном пути. _____________________________________________________ * mio cuore – (итал.) мое сердце * che cosa? – (итал.) что (это)? * tu... il mio dio... – (итал.) ты... мой бог...